Два десятка бойцов, с толовыми шашками, одним пулемётом мг-34, шестью автоматами и двумя дюжинами гранат на весь отряд.

Их задачей было добраться до ближайшей железной дороги и устроить там для фрицев большой буум.

Заперев партизан в лесах, немцы решили, что достаточно обезопасили свои коммуникации и снова пустили через Белоруссию железнодорожные составы. Группа сержанта Вахромеева должна была доказать им, что они немного поторопились.

Два дня непрерывного движения с отдыхом ночью через болота и густые заросли привели отряд к железнодорожному полотну.

Рассматривая цель через трофейный бинокль, Вахромеев с удивлением обнаружил как почти сто пленных красноармейцев под присмотром двух десятков охранников рубили лес вдоль железнодорожного полотна, стараясь сделать просеку не менее ста метров в обе стороны.

Вахромеев передал бинокль своему заместителю Андрееву, а затем командиру второго отделения сержанту Солнцеву.

— Ну что товарищи будем делать?- спросил он.

— Сначала будем думать, — сержант Андреев, степенный в возрасте мужик с Рязанщины, не смотря на невзгоды плена, сохранил неторопливость в решениях и суждениях.

— Да что там думать, надо своих выручать, — возразил ему Солнцев. Тот был помоложе и сильно горел желанием бить фрицев.

— У нас приказ взорвать железку, — напомнил ему Вахромеев. — Но ты прав: товарищей тоже нужно выручать. Поэтому давайте думать как совместить приказ и помощь пленным.

В этот момент раздался выстрел. Какой-то охранник пристрелил пленного красноармейца, который упал на землю, лишившись последних сил. Вставать и дальше работать он не то чтобы отказывался, но, истощённый скудной лагерной баландой, просто не смог.

Вахромеев вздохнул:

— Думать уже не будем, сначала срочно своих освобождаем, а там уже покумекаем. Первым делом обязательно валим пулемётчика и командира, иначе кровью умоемся, да и товарищей под пули подставим.

Перед тем как отдать приказ на стрельбу Вахромеев трижды убедился, что бойцы верно разобрали себе цели и что пулеметчика и командира точно снимут в первые же секунды боя.

Сначала им повезло, первым же залпом удалось уничтожить пулеметчика, командира фрицев и ещё девятерых солдат противника. А потом сразу стало хуже, у двух из уцелевших немцев оказались мп-38е, да и с гранатами у них оказалось всё в порядке.

Бойцы Вахромеева стреляли аккуратно, опасаясь задеть своих, а с гранатами тем более не баловались, опасаясь задеть своих военнопленных.

Повезло, что среди наших пленных оказался пулемётчик, который не сплоховал, а дополз до немецкого пулемёта и хорошо прижал уцелевших фрицев. Четверо охранников, учитывая бессмысленность сопротивления, поспешили сдаться.

Вахромеев поднялся на ноги, отряхивая штаны и гимнастерку и выругался как сапожник, ну или как боцман, малым загибом.

От его отряда осталась всего дюжина бойцов, из них двое легко поцарапаны пулями или осколками. Остальные или сильно раненые или вообще убиты. Среди освобождённых уцелело шесть десятков красноармейцев, два десятка убитых и столько же раненых.

В общем был бы здесь майор Пухов, то без всякого сомнения вылюбил бы весь мозг. Впрочем, сержант и так себя хорошенько выругал.

Пару толковых бойцов Вахромеев отправил заниматься перевязкой раненых, придав им нескольких помощников, других напряг с похоронами, третьим поручил поговорить- покормить освобождённых, а сам вместе с саперами стал готовить взрыв полотна.

Он помнил совет опытного партизана-подрывника, который тот дал на кратких курсах подготовки саперному делу, организованному майором Пуховым на базе своего отряда: искать место для взрыва сразу за пригорком чтобы машинист поезда не смог заметить подрыв рельсов издали и чтобы спускаясь с горочки ему сложнее было остановиться.

В ближайшем приближении был только один пригорок, сразу за ним и начали закладывать толовые шашки.

После взрыва по совету того же подрывника все видимые издали последствия постарались максимально убрать и замаскировать.

Из уцелевших немецких охранников двое как выяснилось вели себя по отношению к советским пленным очень плохо, за что получили по несколько ударов штыком в уязвимые места тела (Вахромеев велел беречь дефицитные патроны), а двоим другим, подкармливавшим пленных из своих пайков, была обещана жизнь. Только сначала они должны были поработать вместе с нашей похоронной командой, помочь похоронить наших товарищей, потом получить аккуратное ранение в руку, перевязку, после чего ждать своих комрадов и ехать в госпиталь героями.

Указание Пухова беречь нормальных немцев и убивать гадов Вахромеев запомнил, а заодно объяснение зачем нужно сохранять первых:

— Рано или поздно война закончится, разумеется, нашей победой. Новую дружественную нам Германию должны строить хорошие нормальные немцы. А гадов мы здесь похороним. У нас страна большая, земли на всех хватит.

30 августа 18.30

Ждать состав пришлось часа три.

Партизаны успели перевязать и перенести раненых подальше в лес, вооружили наиболее здоровых и бодрых из освобождённых пленных, готовых сражаться с фрицами, даже сделали из упавших деревьев и камней огневые точки.

Кроме этого, разумеется, не забыли перекусить и поделиться своим скудным пайком с освобождёнными из плена товарищами.

К сожалению, приказ о минимальном запасе продовольствия неукоснительно выполнялся даже рабочими бригадами и охранявшими их немецкими солдатами. Партизаны смогли захватить оружие и боеприпасы в нормальном количестве, и практически ничего из продуктов.

Уцелевшие фрицы рассказали, что за обнаруженный лишний сухарь или пряник в вещмешке могли вкатить гауптвахту или штраф. А шмонали их минимум раз в день. Любители похрустеть армейским пайком среди истинных арийцев стали сильно страдать.

Показавшийся на горизонте состав состоял из паровоза, восьми грузовых вагонов и платформы охраны посередине, на которой располагался десяток немецких солдат, вооружённых винтовками Маузер и двумя пулемётами мг-34.

Машинист гнал состав на пределе возможностей, стремясь поскорее покинуть партизанский край, поэтому когда за пригорком он внезапно увидел разрыв в рельсах, то резко затормозить полностью огромную металлическую громаду уже не успел, смог только лишь замедлить движение и съехать с рельс достаточно мягко, чтобы состав не полетел кувырком.

Как раз в этот момент ошеломленную охрану, курившую сигареты и любовавшуюся видами белорусского леса, накрыло из партизанских пулемётов.

Шестеро погибли сразу, четверым удалось спрятаться за бронированными стенками.

Несколько бойцов с гранатами по команде Вахромеева шустро побежали к платформе.

Пулеметчики и другие партизаны беглым огнем их прикрыли, не давая высунуться уцелевшим фрицам.

Прошло пару десятков секунд, несколько гранат взлетели к платформе, череда взрывов, и остатки охраны оказались добиты.

Предлагать сдаться в плен и гарантировать жизнь, ни Вахромееву, ни его партизанам даже в голову не пришло.

Гуманизмом майора Пухова они не страдали. Слишком свежие были воспоминания про бадью с объедками в лагере и смех конвоиров:

— Жри, руссиш швайн. Sieh dir diese Untermenschen an, Otto. Смотри на этих недочеловек, Отто. Очень смешно.

Sehr lustig.

По команде сержанта партизаны пробежались вдоль состава.

Из охраны больше никого не обнаружилось, из живых осталась паровозная бригада из белорусов: усатый машинист с солидным брюшком, его молодой помощник, белобрысый парень, и потный грязный как черт кочегар.

На партизан они смотрели не сильно дружелюбно, с явным ощутимым испугом, а на предложение остаться в живых, получив ранение в руку, сразу же стали канючить:

— Товарищ командир, мы ведь люди подневольные, у нас жинки, детки дома. Если покалечите нас, то кто же их кормить будет? Они с голоду помрут.

Вахромеев рассердился и потащил их к платформе, где партизаны собирали трофеи и раздевали погибших охранников. Их форма потом обязательно пригодится для диверсий.