— Чуйка. -ответил я осторожно. Увидел удивлённые недоверчивые лица и продолжил. — даже не знаю как сказать товарищи чтобы не сойти с линии марксизма- ленинизма и не удариться в поповская мракобесие.

Иногда я получаю информацию об окружающем мире неизвестным пока науке способом. —

Я пожал плечами. —

К сожалению это работает не всегда по моему желанию, но когда срабатывает, то информация получается вполне подробная и достоверная.

Как будто вижу внутренним взором цветную детальную картинку на расстоянии многих десятков километров.

При этом ответственно заявляю,что ни Богу, ни бесам я не молюсь.

Я решил немного рассказать о своих особенностях некоторую степень правды чтобы не давать почвы слухам.

Как я помнил в нынешние времена воинствующего атеизма народ довольно сильно верил во всякий мистицизм и прочее потустороннюю ерунду.

Народ стал переглядываться с некоторой осторожностью и удивлением.

— А как это работает? Вы сосредотачиваетесь на чем то и что то видите? — спросил командир Шипов с интересом.

— К сожалению не совсем так. —

ответил я по размышлению. — Скорее это озарение. Когда возникают неожиданные картинки. В первый раз вышло аккурат перед началом войны: увидел как фрицы уничтожают мою заставу. Не поверил, — я выругался. — Но посты конечно усилил.

А про себя подумал: ага, скажи что могу получать информацию по запросу, и сразу насядут: посмотри товарищ майор в деревне Лопуховка два фрица или целых три?

Так они мне за день дефицитные вопросы к помощнику администраторы реальностей потратят на хрен.

А потом ещё и будут обижаться какого лешего, командир, у тебя магический глаз замылился, око сауроново? Может его прочистить?

А так можно будет и советы какие-то давать, обосновывая их озарением и чрезмерно не расходовать на пустяки разрешенные Администраторами реальности вопросы.

— Я неожиданно по пути в машине засаду увидел яркой картинкой, как нас две роты фрицев из засады бьют и в хвост и гриву. А затем ловушки на других наших товарищей.

В любом случае, мои способности это не панацея.

И не замена полноценной разведке.

Считаю, что наша большая ошибка была двигаться без машины разведки впереди.

Народ переглянулся и помрачнел.

— Если пускать машину вперёд, товарищ майор, то в наших условиях для экипажа этой машины это почти верная смерть.

К нам фрицы лезть боятся, но

вокруг белорусских лесов кружит множество мелких групп егерей. Крупные наши отряды в сотню человек им не по зубам, а вот одинокая машина и десяток партизан вполне сладкая цель.

Чрезмерно сильно укрупняться тоже не очень хорошая идея.

Ради отряда в тысячу партизан немцы могут и бомбардировщиков нагнать с бомбами и штурмовиков с крупнокалиберными пулемётами. Проверено. — Шипов поморщился и выругался.-

Но после недавнего разгрома, разумеется, снова будем пускать впереди машины или мотоциклы разведки.

Наверное. — сказал он задумчиво.

— Может быть устроить охоту на мелкие группы егерей? — предложил командир с позывным Петрович, как раз тот кто разжился по случаю минометами.- Выбьем этих гаденышей и жить станет гораздо легче.

— Только вот как? — спросил его другой командир. — Гады переняли нашу тактику.

Нападения из засады и отступление в случае столкновения с более сильным противником.

— Может быть, товарищ майор, сможет их лежки увидеть и нам рассказать?

Я задумался. С одной стороны, конечно, могу, да и эти егеря кучу проблем создают партизанам, если удастся их зачистить, будет сплошная польза, с другой стороны, замучаюсь потом сканером.

Штольке целую неделю вместе со своим отрядом, усиленным егерями, мотался по Восточной Пруссии и пребывал в отличном настроении, наверное, впервые начала с войны.

Работа оказалась довольно лёгкой и почти безопасной, так как сбежавшие из лагеря под Кёнигсбергом русские пленные в основе своей были не вооружены, за пару- тройку дней успевали основательно проголодаться и довольно легко сдавались в плен.

Отдельные небольшие вооружённые кучки красных разбойников тоже сражались не сильно яростно и умело, так как обладали крайне ограниченным количеством боеприпасов, исчерпав которые тоже предпочитали поднимать руки вверх.

Отряд Штольке поймал почти две тысячи бежавших пленных, уничтожил под сотню вооружённых красных при довольно небольших своих потерях в два десятка убитых и столько же раненых.

За эти успехи акции Эриха в глазах командования снова пошли вверх.

Гитлер немного подзабыл в текущих проблемах на фронте про главного партизана Пухова, а успешная поимка большей части сбежавших пленных была хорошим поводом, чтобы поднять настроение фюрера.

Периодически Штольке останавливался ночевать со своими солдатами в небольших населённых пунктах Восточной Пруссия, где его самого и солдат обеспечивали теплым душем, нормальной постелью, горячим питанием и кружкой вкусного пива.

Такая война с партизанами ему и его парням однозначно нравилась.

Но так долго везти, разумеется,не могло.

Сбежавшие пленные в Восточной Пруссии в целом закончились. Или большей частью были пойманы и отправлены обратно в лагерь или уничтожены или в меньшей части смогли всё-таки добраться до Белорусских лесов.

Пришла новость о крупном дерзком рейде партизан на базу группы армий Север в Прибалтике и как следствие поступил приказ командования срочно передислоцироваться в Белоруссию, чтобы уничтожить этих красных разбойников на корню.

Штольке, получив радиограмму с новым заданием, сильно расстроился и перед отъездом из Пруссии очень сильно в хлам нажрался в компании своих командиров и местных офицеров из гестапо, с которыми они совместно ловили сбежавших советских солдат.

Ехать в партизанский край ему совершенно не хотелось, Эриха мучили самые неприятные предчувствия.

И эти предчувствия немедленно стали исполняться едва они въехали на территорию Белоруссии.

Сначала их колонну обстреляли из леса, убив и ранив нескольких водителей и солдат, а едва отряд Штольке развернулся и врезал из всех стволов по лесу, откуда шёл обстрел, как партизаны прекратили бой и убежали в глубь лесного массива.

Штурмбаннфюрер отправил роту егерей вдогонку, однако те, идя по лесным тропинкам, быстро наткнулись на мины, потеряли на взрывах четверых солдат и вернулись несолоно хлебавши.

— Откуда у них мины хотел бы я знать, — сердился Ганс Мюллер, лейтенант, командир роты егерей.

— Здесь неподалёку шли тяжёлые бои, Ганс, — усмехнулся Эрих, — красные кое-где успевали расставить обширные минные поля. — Если у партизан оказался хоть один мало-мальски опытный минёр, то любые дороги и тропинки в лесу для нас сейчас представляют серьёзную опасность.

А может быть и не только в лесу.

Пока мы не проведём в Белоруссии полноценное разминирование всех полей сражений, у партизан мин будет всегда в достатке.

Колонна Штольке не успела проехать и пяти километров по дороге, как головная машина подорвалась на мине, а из леса снова полетели пули.

На этот раз по немцам садили из ручного пулемета.

Мощный ответный огонь быстро прогнал партизан, но, разумеется, не смог починить машину и воскресить водителя передней машины и четырёх погибших от обстрела егерей, а также подлечить ещё восьмерых раненых.

Преследовать красных по лесным тропинкам на этот раз не решились.

По пути к Минску его отряд обстреляли ещё несколько раз, и каждый раз были потери.

Столица Белоруссии казалась со стороны осаждённой крепостью.

Дороги на въезд в город были перекрыты рогатками и частично противотанковыми надолбами.

Установлены пулеметные вышки, из ближайших зданий сделаны ДОТы.

Унтер из дивизии охранных войск, усатый, чернявый, усталый, хмурый, тщательно проверил их документы и даже отправил помощника позвонить по телефону и уточнить в самом ли деле Штольке дали приказ на передислокацию в Минск или это партизаны опять играют в свои игры?