Жирная рыба нам попалась почти сразу.

Пять грузовых машин наполненных камрадами из городского гарнизона мчались куда-то на огромной скорости. Видимо, ловить диверсантов.

Прежде чем я успел что-то решить и скомандовать, пулеметчик по собственной инициативе сделал очередь, притормозив переднюю машину, затем дал вторую очередь, убив водителя в заднем грузовике.

После чего спустя секунду из кузовов под истошные команды офицера посыпались фрицы.

Тогда пулемётчик стал стрелять почти без перерыва, небольшими экономными и удивительно меткими очередями. Действительно пулемётчик от бога.

Только после окончания боя нужно будет, если выживет, не забыть ему дать в ухо за открытие огня без приказа.

А сейчас я активно стрелял в противника, стараясь попасть из МП-38 в отчаянно мечущиеся между грузовиками фигуры в мундирах охранных войск Вермахта.

Немцы в Восточной Пруссии оказались совсем расслаблены и не готовы к партизанским атакам. Да и с вооружением у них оказалось не густо. Всего пара пулемётов, винтовки «Маузер» и всё. Зато с гранатами у них оказалось довольно неплохо.

Едва выжившие фрицы пришли в себя и сориентировались, как стали активно кидать в нашу сторону «палаши», гранаты на длинных ручках.

Мы начали нести потери, так как узкие молодые деревья и небольшие камни плохая защита от веера летящих осколков.

Товарищ, добавь лайк, не будь фашистской сволочью!!!

Эпизод 4

4 августа 41 года 15.50

Нам крупно повезло.

Фрицы сломались и бросились в лихорадочное бегство по противоположному от нашей засады полю, засаженному пшеницей, ровно за несколько секунд до того как у нас начали кончаться патроны.

Выждав минутку для верности, я поднялся и осмотрел бойцов: восемь наших было убито наглухо, столько же раненых, и герой пулемётчик без единой царапины.

Я резко дал ему в ухо, затем спросил сердито:

— Понял за что, жертва кретинизма?

Тот болезненно скривился, но нашёл в себе силы ответить:

— Так точно, товарищ старшина. Открыл огонь без приказа. Виноват, больше не повторится.

— Если повторится я сам тебя грохну без всякого трибунала. — сказал я ему сердито. — И прикажу не хоронить, а бросить в канаву как дохлую собаку.

— Товарищ старшина, мы же победили, — попытался вступиться за сержанта молодой лопоухий красноармеец… забыл его фамилию или вообще не успел узнать.

— Красноармеец, у нас была задача захватить оружие, продовольствие и боеприпасы. — я терпеливо начал объяснять молодому бойцу в надежде что остальные тоже услышат и возможно даже не пропустят мимо ушей. — А что у нас в итоге: свои боеприпасы мы почти все потратили в этом бою, зато получили семь десятков винтовок Маузер и… скудный запас патронов к ним. Плюс немного гранат. И самое обидное, гады-немцы при отступлении утащили оба пулемёта с собой.

Разве что пару коробок с пулеметными патронами остались. Значит восполним запасы. Врага мы потрепали, но не уничтожили под ноль, а это значит, что спустя полдня здесь будет не протолкнуться от немцев. Хорошо вооружённых сытых немцев. А у нас тысячи безоружных и голодных людей. И как мы тогда сможем с фрицами воевать? Да и наша задача, как партизан, в первую очередь уничтожать немецкие грузы идущие на фронт. Обычных фрицев в тылу можно трогать только в случае крайней необходимости. Да и тогда нужно максимально тихо их положить, без переполоха и отобрать их оружие или еду.

Пулеметчик стоял с красным от стыда лицом и красным от моего удара ухом. Видимо я от избытка эмоций зарядил ему сильнее чем хотел. Ну да ладно. Глядишь может и поумнеет хоть немного. Если доживет до завтра.

— Ладно, хороним павших и тащим оружие и немецкие пайки товарищам. — решил я.

Из пяти немецких грузовиков на ходу осталось всего четыре.

Я начал размышлять чего с ними делать. Как вариант посадить на них восемь десятков бойцов, вооружить и вместе с ними укатить в закат, бросив безоружных бывших пленных как балласт?

Самая разумная идея, но как-то даже не хотелось её обдумывать. Больно уж подлый будет поступок по отношению к оставшимся красноармейцам.

Сжечь технику чтобы не достались фрицам? Или отправить небольшие вооружённые группы на каждой машине в разные стороны чтобы они устроили дебош на разных направлениях, пугая местных бюргеров и фрау рассказами, что они передовые части Красной армии?

— Ты, — сказал я лопоухому, — сгоняй до основного лагеря. Нужны водители умеющие грузовики водить и товарищи хорошо разговаривающие по немецки, а также те кто смерти не боится и к чёрту на рога готов лезть. Только быстро беги, очень быстро.

Лопоухий красноармеец по спринтерски рванул к основной массе бывших военнопленных.

— Ты, вражина, — сказал я пулемётчику, — ищи в грузовиках лопату и копай могилу погибшим товарищам. Не забудь у каждого из них прощения попросить за свой кретинизм космического масштаба. Остальные, какого хрена ещё не все наши раненые перевязаны? Надеетесь, что если товарищ помрёт от потери крови, то его с собой на спине таскать не придётся, можно тихо похоронить и забыть?

Водителей и желающих лезть к чёрту на рога нашлось аж под три сотни человек. Ровно в четверо больше чем нужно.

Я отобрал четырёх сержантов с глазами, в которых виделись хотя бы проблески интеллекта и поставил им задачу набрать по двойке водителей и десяток бойцов посмелее, в том числе хотя бы пару умеющих говорить по немецки.

После чего дал им по машине, десяток винтовок Маузер на каждого бойца кроме водителей, по несколько гранат и задание въезжать в небольшие населённые пункты, громить местные полицейские участки и продуктовые магазины, пугать бюргеров, запасать топливо для машин, бесчинствовать так с неделю, затем если останутся живы, двигаться к Белоруссии.

Один из сержантов, по фамилии Скорохватов, предложил:

— Давайте мы возьмём ещё по десяток бойцов безоружными, если повезёт, то вооружим их, и раненых прихватим. Им с нами всё равно будет легче двигаться чем грузом висеть на ваших плечах.

— Отличная идея, товарищ сержант. — похвалил я его.

С плеч долой восемь десятков товарищей и самое главное раненые, которых не придется бросать или как-то пристраивать.

Правда еще остались почти две тысячи безоружных красноармейцев, и что мне с ними делать когда фрицы нагонят сюда хорошо вооружённых карателей?

Сдаваться в плен или массово бес толку умирать?

Когда машины разъехались во все стороны, я с оставшимися товарищами дошёл до основного лагеря.

Там немедленно собрал сержантов и наиболее авторитетных красноармейцев.

Народ на меня поглядывал не сильно дружелюбно, некоторые вообще очень даже злобно.

В успешный пеший безоружный туризм до белорусских лесов через земли Пруссии здесь мало кто верил.

Но претензий пока никто в глаза мне не кидал, так как за мной очень прочно закрепилась репутация отморозка, сначала стреляющего, а потом разговаривающего с подстреленными по душам.

— Мы в жопе, товарищи, — начал я совещание сразу резко без прелюдий, — в полной жопе. Оружия нет, до Белоруссии топать очень долго. Такой большой толпой нас очень легко всех найдут и поймают в плен или уничтожат.

Сержанты сверлили меня недовольными недобрыми взглядами. В их головах рисовалась аналогичная картинка реальности.

— Поэтому предлагаю разделиться на небольшие группы по 50–100 человек. Распределим по пятёрке на каждую группу вооружённых одетых в немецкую форму товарищей. Будем пытаться проскочить, проскользнуть мимо немецких кордонов, изображая конвой пленных. При неожиданной встрече с превосходящими силами противника что нужно делать? — задал я ехидный вопрос.

— Биться до последнего. — вразнобой неохотно буркнуло сразу несколько человек. Остальные отмолчались.

— При встрече превосходящих сил противника приказываю сдаться ему без боя. — сказал я и с большим удовольствием пронаблюдал за чрезвычайно удивленными лицами товарищей. — Родине не нужно чтобы вы бес толку без пользы погибли.