Я смотрел на базу в бинокль и наслаждался устроенным там кавардаком.

Мины взрывались в хаотичном порядке, нанося повреждения пулеметным вышкам, броневикам, ангарам с имуществом.

Немцы на нашу атаку отреагировали довольно быстро и в целом правильно.

Пулеметчики попробовали накрыть наши минометные расчёты, уцелевшие под огнём броневики под прикрытием пехоты двинулись в нашу сторону.

Я отложил бинокль в сторону и взял в руки винтовку Маузер.

Некогда было любоваться разгромом, лучше попробовать сбить пару- тройку бегущих в нашу сторону фрицев.

На этот раз я стрелял довольно неплохо и смог даже ранить одного пулеметчика ( по крайней мере я точно в него целился, а чья пуля попала кто его знает), и наглухо завалил ещё одного фрица, бегущего рядом с броневиком.

Ко мне подбежал Прибытько:

— Товарищ майор, пятнадцать минут прошли, не пора ли отступать?

Я отложил винтовку в сторону, цапнул руками бинокль.

Немцы уже успели развернуться и организовать атаку на наши позиции.

К сожалению, как следует перепахать базу наши минометчики не успели, но определённый ущерб нанесли.

Жаль меньше чем хотелось бы, но оставаться здесь на этих позициях было слишком опасно.

— Отходим потихоньку, без паники, прикрывая друг друга.

— скомандовал я.

Прибытько и другие командиры передали приказ по цепочке.

Партизаны медленно короткими перебежками, не забывая останавливаться и стрелять в атакующих фрицев, стали сдавать назад.

Первыми начали отходить минометчики, унося ценное дефицитное оружие и припасы к нему.

За ними короткими перебежками двинулась обычная пехота с винтовками.

Пулеметчики остались в арьергарде, прикрывая остальных.

Патронов они не жалели.

Нам нужно было отступить на пару километров и заманить фрицев в заранее заготовленную ловушку.

Идея хорошая, но только не тогда когда тебе приходится бежать под довольно- таки плотным огнём рассвирипевшего противника.

Партизаны стали нести довольно большие потери.

То один, то другой товарищ падал пронзенный вражеской пулей.

Когда противник вышел на расстояние стрельбы автоматического оружия, я поменял Маузер на пистолет- пулемет.

Прошло еще две- три минуты активного боя, я накрыл пятерых или шестерых врагов, а потом получил пулю в лоб от какого-то меткого фрица.

Вознёсся над полем боя и спустя мгновение нырнул к пулеметчику сержанту Крайнову.

Он получил своё и лежал, накрыв собой трофейный мг 34 ый. В отличии от Крайнова целый и невредимый с наполовину полным боекомплектом.

Я аккуратно отодвинул погибшего пулемётчика и открыл огонь, накрывая редкую цепь наступающих гитлеровцев.

Очень хорошо попал, так как не ожидали они того, что заглохший пулемёт снова оживёт и начнёт садить по ним почти в упор.

Однако спустя две минуты активного боя меня снова вынес меткий выстрел.

Неужели у фрицев здесь на базе имеется свой снайпер?

Прежде чем снова воплотиться я пару минут внимательно искал точку залегания проклятого снайпера, однако ничего похожего не нашел.

Или его не было или же он очень хорошо замаскировался.

Я снова воплотился рядом с пулемётом. Партизаны ещё не успели отойти на безопасное расстояние и нужно было продолжать их какое-то время прикрывать.

Неожиданным огнём я накрыл с полдюжины немцев, заставив остальных залечь.

Минута боя, вторая, третья.

У пулемёта закончились боеприпасы.

Я взялся за ППД, но тут опять поймал пулю.

Снова взлетел над полем боя в поисках снайпера и снова его не нашёл.

Воплощаться на переднем крае не стал, так как партизаны успели отойти на заранее согласованные позиции и теперь ждали когда немцы подбегут поближе чтобы врезать из всех стволов нашего засадного полка.

Прошло несколько секунд и потрёпанные в бою две немецкие роты, а также три броневика оказались под подавляющим мощным огнем.

Немцы довольно быстро ( в течении пяти минут ) кончились, а броневики под обстрелом пулемёта ДШК, дырявые как решето, остановились и задымились.

Как говорили древние: кто к нам придёт с мечом, того мы порубим в кровавый фарш.

Повинуясь командам своих командиров, согласно заранее согласованному плану, уже все партизаны вернулись на расстояние миномётного обстрела.

Прежде чем брать базу штурмом предполагалось еще пятнадцать минут пофаршировать её минами, чтобы уменьшить возможное сопротивление при захвате.

Дороги ведущие к базе, откуда могло появиться подкрепление противнику, были перекрыты нашими отрядами вооруженными пулемётами. Любая помощь сначала наткнётся на очень плотный пулемётный огонь.

Фрицы, оставшиеся на базе, отвечали на наш обстрел довольно вяло.

Или большую часть защитников мы успели перебить, или же живые немцы не очень хотели превращаться в мёртвых.

Спустя четверть часа, когда запас мин у нас стал заканчиваться, по моей команде партизаны короткими перебежками двинулись в атаку.

У нескольких отрядов оказались в составе снайперы, они как раз и страховали наше наступление, выбивая наиболее опасные точки сопротивления.

Я бежал в числе первых, держа в руках ППД, надеясь успеть увидеть и убить противника прежде чем он увидит и убьёт меня или моего товарища.

Пару раз мне удалось пристрелить фрицев, но затем какой-то меткий стрелок отправил меня на перерождение.

Я на минуту завис над полем боя, и в этот раз каким-то чудом углядел немецкого снайпера, расположившегося на крыше высокого здания в маскировочном халате, расписанным под белый кирпич.

Я возник за его спиной и кинжалом перерезал его горло.

Быстро, ловко, без малейших колебаний и сожалений, как масло нарезал.

Потихоньку я все-таки врастал в нынешнюю военную реальность.

Винтовка у фрица оказалась знатная, Маузер 98 с четырёхкратным прицелом, порадую после боя Малова, если уцелеет.

Я аккуратно высунулся с крыши здания, увидел немецкую пулеметную точку и накрыл их короткой меткой очередью из ППД.

Заметил ещё несколько фрицев с винтовками неподалёку и угостил их гранатой.

Часть из них неплохо так накрыло осколками, но двое уцелели.

Кинул ещё одну гранату, поближе к этой двойке.

Убедившись, что они в этом бою уже не участники, подбежал к другому краю здания и аккуратно осмотрел окрестности.

Трое фрицев колдовали над пулеметом. Судя по всему рядом с ним взорвалась мина и повредила это изделие немецкой промышленности.

Меткая очередь из ППД завершила ремонтные работы этих камрадов.

К сожалению мои прыжки на крыше здания заметили другие немцы.

Несколько прилетевших возле уха пуль заставили меня пригнуться, а затем ко мне стали прилетать немецкие гранаты.

Первые три штуки я успел подхватить и скинуть обратно, а вот с четвёртой оплошал и снова завис над базой в поисках новой точки для воплощения.

С противоположной стороны от нашей атаки стояла уцелевшая пулеметная вышка с фрицем, который пока не принимал участие в сражении, так как с сектора обстрела его пулеметом никто не нападал, а на территории базы он мог накрыть только своих.

Я возник сзади от пулеметчика и отправил его в последний полёт вместе с кинжалом в горле, после чего прошёлся пулемётными очередями по противнику, стараясь накрыть наиболее опасных для атакующих партизан фрицев.

На всякий случай заорал по немецки:

— Вы окружены, сдавайтесь. Тем кто бросит оружие и поднимет руки вверх гарантирую жизнь.

Как ни странно большинство фрицев действительно побросали оружие и прекратили сопротивление.

11 августа 41 года 21.30

После окончания боя я почувствовал сильное моральное и психическое истощение, полное опустошение. Как будто из меня выпустили весь воздух.

По базе шустро сновали партизаны, сортируя содержимое складских ангаров на две части: то что можно было прихватить с собой и что следовало облить бензином и поджечь, чтобы не досталось врагу. К сожалению, большую часть запасов не было никакой возможности прихватить с собой. Или слишком большой объём или, как например, авиационные бомбы, не нужны в партизанской деятельности.