После завтрака наш объединённый с Прибытько отряд выдвинулся в сторону Минска.

По пути в заранее согласованных точках пространства и времени мы соединялись с другими партизанскими отрядами, постепенно превращаясь в грозную силу, способную смести почти любого противника.

Только вот неожиданно для противника вместо самой столицы Белоруссии мы нахлынули мощной атакующей волной на аэродром, откуда немцы незадолго до этого перевели две сотни человек охраны для укрепления Минского гарнизона.

Партизанский отряд Иванова даже выставил три танка КВ1, случайно обнаруженных на тихой поляне, где их бросили с полным боекомплектом героические советские танкисты, не ожидавшие такого катастрофического начала войны и решившие, вместо того чтобы отдать долг родине, тупо разбежаться.

Хорошо ещё что среди партизан Иванова нашлись бывшие танкисты, умевшие водить этих больших бронированных носорогов, а то достались бы они фрицам в качестве драгоценных трофеев.

Танки атаковали аэродром в первой волне.

76 миллиметровые снаряды разносили немецкие самолёты вдребезги, а пулемёты косили всякого ганса пытавшегося подобраться с противотанковой гранатой.

Кроме того, танки очень надёжно страховали партизаны, отсекавшие от бронированных машин любых камикадзе меткими очередями.

Немцы отбивались отчаянно, все-таки и численностью и оружием они не были обижены, только вот наше преимущество было многократным.

Спустя полчаса на аэродроме горело и пылало всё что только могло гореть и пылать в принципе.

К сожалению, у нас не было достаточно много времени на артподготовку и уничтожение вражеских огневых точек с помощью меткого обстрела с безопасного расстояния.

Нам нужно было срочно захватить и зачистить аэродром, и успеть организовать здесь более-менее нормальную оборону прежде чем немцы из Минска пришлют подкрепление.

Поэтому наши потери сегодня были на уровне обычного атакующего воинского подразделения, то есть, к сожалению, очень большие для обычных операций партизан.

Я бежал в числе первых.

Среди партизан командиры не прятались в тылу, да и мое бессмертие давало возможность сохранить жизни товарищей.

Я стрелял из мп 38 в противника, враг стрелял в меня, но мимо, попадая в моих товарищей.

В этот момент я страстно просил окружающую меня вселенную чтобы одна из пуль прервала мою текущую жизнь и позволила возродиться рядом с одной из критически важных точек немецкой обороны.

Наконец, мне повезло погибнуть, я возродился рядом с зенитным пулемётом, который косил наступающих партизан как траву, не давая ворваться на аэродром.

Пара метких очередей, и грозное оружие поменяло хозяина.

Я развернул зенитный пулемёт сначала в сторону одной ещё «живой» немецкой огневой точки, затем в сторону другой… потом прошёлся по нескольким замеченным мной группам фрицев.

Так я стрелял несколько минут, пока какой-то меткий немец не воткнул в меня несколько пуль, прервав текущую жизнь, зато я смог при возрождении оказаться возле зенитной пушки, которую её обслуга как раз нацеливала на наши КВ-1.

Кинул гранаты чтобы зачистить зенитчиков, длинной очередью выкосил их соседей,и спустя мгновение запал сражаться у немцев окончательно потух.

И они стали сдаваться в плен.

Сначала по одиночке, потом группами, а позже все фрицы на аэродроме прекратили сопротивление.

Прибытько звучным голосом приказал начать работу по тушению пожаров, привлекать к этому пленных немцев.

Другие партизанские командиры вторили ему.

По плану нас оставалось чуть меньше часа чтобы привести в порядок защитные укрепления аэродрома, пока подкрепления Минского гарнизона раскачаются и приедут по нашу душу.

Партизаны во время работы не ходили, и даже не бегали, а летали.

За неполный час мы успели потушить пожар, перенаправить пулемётные точки, переставить зенитные орудия, создать баррикады, разломать вдребезги без возможности восстановления уцелевшие в бою немецкие самолёты.

Даже если следующих намеченных целей в Минске мы не сможем достигнуть, то уничтожение крупного аэродрома уже оправдает наши сегодняшние существенные потери.

Потому что с этого аэродрома немцы не только тревожили нас, партизан, но и делали постоянные налёты на советские позиции в пределах действия всей группы армий Центр.

19 августа 41 года 3.30

Немцы появились несколько позднее чем мы ожидали.

Видимо довольно долго не могли поверить, что мы не собираемся лезть как лоси во время гона на мощные минские укрепления, а неожиданно сменили цель атаки и разгромили их аэродром.

Поэтому сначала командование фрицев отправило к нам довольно небольшую группу в разведку боем.

Первую их вылазку мы отбили без труда, рассеяв пару рот противника мощным огнем зенитных пулемётов, благо запасов боеприпасов у фрицев на аэродроме было предостаточно, а оставлять их противнику мы не собирались, так как с собой забрать и потом таскать по лесу все эти трофеи было нереально. Поэтому приказ был зенитные патроны не жалеть.

Пока выдалась передышка, я крикнул команду на быстрый перекус и продолжение работ по превращению аэродрома и окрестностей в крепость, о которую противник должен будет обломать зубы.

Партизаны изготавливали из срубленных накануне в лесу брёвен доты, копали окопы, создавали из подручных материалов баррикады и защиту от пуль и осколков.

Фрицы снова нас потревожили только спустя пару часов.

Ко второй атаке немцы подошли более основательно: пустили с десяток танков т3 и т2 и около двух тысяч человек пехоты с легкой артиллерией.

Однако, у нас было в загашнике три КВ1, которых геймеры будущего прозвали «квасами», и сейчас в 41 ом году они были на полях сражений такими же ультимативными убийцами танков, как королевские тигры в начале 45 ого года. Жаль у нашего военного руководства не хватило времени и мозгов чтобы распорядиться ими как следует в начале войны.

Кроме того наши артиллеристы перенаправили зенитные орудия на поражение танков и пехоты.

Я, прячась от немецких пуль за конструкцией из толстых бревен, стрелял в редкую атакующую цепь фрицев из трофейной винтовки Маузер. Расстояние для пистолета- пулемёта и прицельной стрельбы слишком далекое, но по закону больших чисел какая-нибудь пуля, да найдёт по пути вражину. Тем более что на складе аэродрома мы нашли целую кучу винтовок и патронных коробок к ним калибром 7,92 мм.

Потеряв пять танков и пару сотен солдат, немцы опять откатились назад. Наши потери были гораздо меньше, но как минимум трем десяткам партизан не повезло.

Кого-то санитары перевязали и организовали отправку в партизанский госпиталь, а у кого-то забирали медальон для последующей отправки похоронки домой.

Сейчас благодаря связи с Большой землёй можно было подать информацию про партизан чтобы их родным и близким в тылу оформить нормальный продатестат и не дать помереть с голоду в сложное военное время.

Еще через пару часов немцы предприняли новую атаку.

На этот раз сменив тактику,

они подтянули несколько десятков миномётов и стали утюжить наши позиции, стараясь подавить огневые точки и доты.

Мы как могли отвечали из зенитных орудий, пулеметов, танки КВ-1 отгоняли минометчиков меткими пулеметными и осколочными выстрелами, но их запасы уже показали дно.

Сложилась во многом патовая ситуация.

Немцы не спешили убиваться о нашу оборону, стремясь разрушить её с безопасного расстояния с помощью минометов и артиллерии.

Мы убивали излишне резвых минометчиков и артиллеристов, но тоже несли значительные потери.

Мины, нет-нет, но попадали в цель, несмотря на защиту дотов и баррикад, и тогда очередной партизан отдавал Богу душу или получал ранения.

Иногда очень тяжёлые, и тогда над захваченным нами аэродромом раздаются громкие выматывающие нервы крики и стоны наших товарищей.

Хорошо ещё что санитарные команды не дремлют, и шустро относят раненых назад к грузовикам, которые отвозят их в партизанский полевой госпиталь.