Только так можно работать с местными крестьянами.

Я хотел в качестве примера рассказать про продразвёрстку и сменивший его НЭП, как удачную форму работы с деревней, но прикусил язык.

Здесь и сейчас отношение к нему было резко отрицательное.

— Поэтому очень осторожно общаемся с местным населением, всякие там реквизиции и продразвёрстки заменяем выгодным товарообменом. — закончил я.

Тут я вспомнил про печальную судьбу Зои Космодемьянской.

Героическую и такую неправильную гибель. Девушка пошла поджигать избы, где располагались на постой немцы. Крестьянские избы, имевшие хозяев, которых никто не спрашивал хотят ли они иметь таких постояльцев или нет?

Догадайтесь с трёх раз кто сдал пламенную комсомолку фрицам?

— И ещё очень важный момент, товарищи. При проведении операций очень важно следить за отсутствием ущерба имуществу местному населению.

Глаза некоторых командиров удивленно раскрылись, другие понимающе закивали головами.

— У нас, товарищи, война, нам важно уничтожить врага, поэтому мы часто не задумываемся о том где наносим удары и кто от этого страдает из местного населения. Как там в поговорке: лес рубят щепки летят.

Однако, нам очень важно не сделать из местных крестьян наших врагов, потому что пока, к сожалению, большинство крестьян крайне бережно относится к личному имуществу и очень спокойно к общественному.

Возможно будущие поколения селян изменятся, но нам надо работать с теми кто есть здесь и сейчас. Нельзя опираться на лозунги, даже самые правильные, игнорируя действительность.

— Это как? — удивился капитан НКВД, как то нехорошо подобравшись. — Какие лозунги вы считаете неправильными, товарищ Пухов?

— Все наши лозунги правильные. По крайней мере те, которые провозглашают коммунистическая партия и товарищ Сталин. — я усмехнулся в глаза нквдшнику. — Просто не надо забывать, что некоторые лозунги это скорее цели чем сложившаяся объективная действительность.

Вот например лозунг, что СССР должен стать автомобильной державой с развитым автомобильном сообщением.

Согласно этому лозунгу где-то здесь в будущем обязательно пройдёт широкополосное шоссе с великолепным качеством асфальта. Однако сейчас здесь топкое болото. Если руководствоваться только красивым лозунгом и игнорировать объективную реальность, то можно заехать на машине в трясину и там утонуть. Но это же не значит, что лозунг как цель неправильный. Просто головой нужно думать, а не только лозунгами.

Капитан успокоился. В моих словах не было антисоветчины, а значит незачем ему проявлять чрезмерную бдительность.

— Это понятно, товарищ майор госбезопасности, — согласился НКВДшник. — Я же товарищу сержанту не в вину ставлю, а скорее предупреждаю, чтобы излишне не увлекался. Отношения отношениями, но казённое имущество тоже надо беречь.

— Как старший здесь по званию заявляю и приказываю: отношения с населением нам сейчас важнее практически любого казённого имущества.

Поэтому если есть возможность наладить хорошие отношения с местным крестьянством с помощью нескольких пар сапог, то ради бога. Всю ответственность перед партией и правительством беру на себя.

А теперь, товарищи, хочу обсудить цель нашего совместного рейда.

После окончания нашего туристического вояжа в Кёнигсберг, где немного пожгли местный порт, мы с товарищами двинулись в Прибалтику.

Там под Ригой мы увидели шикарную базу, которую очень захотелось сжечь, или разграбить.

Однако по итогам разведки выяснилось, что база очень хорошо охраняется и мы решили её оставить для дальнейшего визита в более многочисленной компании.

Я начал раскладывать на поляне по памяти, с помощью камешков, корешков, веток и шишек, схему базы.

Сначала партизаны улыбались моему фольклорному творчеству, но чем больше я раскладывал предметов под своими ногами, тем серьёзней становились их лица.

— Ни хрена себе фрицы понакрутили с безопасностью. Они что там Гитлера прячут от советской власти? — удивлялись командиры.

На меня посыпались уточняющие вопросы.

Где располагается охрана, броневики, сколько их, какой калибр.

На те вопросы, которые мог, я ответил, на какие не было информации, пожал плечами.

Первым высказался бородатый высокий командир с фамилией Шипов.

— Я так понимаю, товарищи, что основная задача тут не ограбить фрица, а хотя бы уничтожить немецкую базу и боеприпасы. И наших людей сохранить.

Тогда моё предложение не брать эту базу штурмом, а раздолбать с безопасного расстояния.

Петрович, ты же те трофейные миномёты никуда не потерял?

Петрович, его сосед по партизанскому деятельности, отрицательно покачал головой:

— Целые, все схоронены в надёжном месте.

Оказалось, что Петрович тормознул караван с десятком исправных ротных миномётов и большим боекомплектом к ним.

— Мы тоже с аэродрома прихватили пару миномётов с запасом мин. — проинформировал я товарищей.

— Отлично, — обрадовался Шипов. — Тогда ставим минометные расчёты на безопасное расстояние и начинаем долбить вражеские ангары минами.

Пулемёты и снайперы прикрывают миномётчиков.

Примерно минут 15− 20 очень сильно обижаем фрицев и изображаем отступление.

Через несколько километров преследующие нас гансы должны будут попасть в заранее заготовленную ловушку. Там мы разбиваем погоню, возвращаемся к базе и в зависимости от ситуации или раздолбаем базу напрочь или хорошенько её пограбим.

11 августа 41 года 12.30

Встреченный нами по пути к базе немецкий блок пост бойцы Прибытько уничтожили быстро и успешно. Как полянку с грибами зачистили.

Разумеется, после того как убедились что он действительно настоящий и немецкий, а не поставлен нашими братьями-партизанами.

Я слегка попенял Прибытько о преждевременной засветке операции, но оказалось, что я слегка не в курсе «сложившейся на земле» ситуации.

В самом начале войны немецкое командование категорически требовало от отряда, охраняющего пункт досмотра, задерживать, а в крайнем случае немедленно уничтожать, всех увиденных подозрительных лиц.

Десять солдат охранной дивизии Вермахта были обязаны согласно действующим правилам вступить в бой, взять в плен или уничтожить даже сотню хорошо вооружённых партизан.

Разумеется, в этой ситуации команда блок поста предпочитала не замечать подозрительные детали в большой толпе едущих мимо разношерстно одетых, по разному вооружённых людей, плохо знающих немецкий язык, без нормальных документов.

Выполнить неразумный приказ и умереть зазря плохая мотивация для тыловиков.

Немецкое командование довольно быстро просекло эту ситуацию.

Всё-таки третий рейх не полные дураки строили.

Приказ задерживать всех и вся поменяли на немедленно докладывать о любых подозрительных вещах.

И партизаны потеряли немало людей прежде чем узнали об этом изменении в немецких правилах.

После чего партизаны, разумеется, снесли абсолютно все пункты досмотра в Белоруссии и в ста километрах вокруг этой республики.

Сейчас, выезжая на рейды вглубь Прибалтики или Украины, партизаны продолжали уничтожать всех встреченных немцев чтобы отсрочить реакцию командования противника на действия партизан.

Гитлеровцы же для контроля над территорией неподалёку от партизанского края стали использовать не стационарные, а передвижные отряды, которые были сформированы из егерей, и славились искусством маскировки.

Задачей егерей было сообщить по рации направление следования и количество партизан, и ни в коем случае не вступать в бой, если их слишком много.

Наш отряд и несколько других, обладающих минометами, выходили на заранее намеченные позиции.

Мы должны были согласно плану начать обстрел сильно охраняемой немецкой базы, затем хорошо разыгранным бегством заманить фрицев в ловушку, где нас страховала пара тысяч партизан с полусотней пулеметов.