Были конечно среди белорусов сволочи, которые пытались заработать, сообщая немцам о партизанах, но таких старались максимально быстро выявить и показательно жестоко казнили.

Под конец ужина Прибытько сильно удивил нас, своих гостей, поставив бутылку тридцатилетнего французского коньяка. Это конечно командному составу такая барская забава, на простых партизан выделили семь бутылок попроще, но тоже настоящего коньяка.

На изумлённые вопросы откуда такое богатство, сержант гордо рассказал об успешной вылазке в обоз немецкой дивизии.

Партизанам удалось перехватить обширную алкогольную коллекцию немецкого генерала.

К сожалению, крестьяне категорически отказались брать этот сомнительный напиток на обмен, приходилось потреблять его самостоятельно.

Мы дружно подняли тост за наших товарищей, бьющихся с немцами под Ленинградом и Киевом.

После алкоголя и ужина мы перешли к обсуждению практических задач.

Выяснилось, что немцы практически полностью перестали возить грузы для фронта через Белоруссию, даже большими караванами.

Потому что ночью партизаны перекапывали во множество мест магистрали, разрывая глубокие ямы и траншеи, а на утро ставили в засаде снайперские двойки-тройки.

Когда перед большой ямой останавливался караван немцев, то снайперы убивали нескольких водителей и убегали в гущу леса.

Командир такой колонны оставался перед необходимостью закапывать глубокую траншею и хоронить убитых или отправлять в госпиталь раненых водителей.

Причём решать эту проблему ему приходилось не один раз, а едва ли не каждые двадцать-тридцать километров пути.

Тут не помогали ни броневики в охранении, ни многочисленные пулемётные гнезда, оборудованные прямо на грузовиках.

Смысл был поливать во все стороны из пулемёта когда от его огня прячется в чаще леса в специально оборудованных окопах за многие сотни метров только пара-тройка снайперов.

Разве что потерять ещё несколько пулемётчиков и потратить массу патронов бестолку расстреливая окрестные берёзки.

Поэтому партизаны, лишившись добычи, были вынуждены сменить тактику.

Они собирались несколькими отрядами и делали рейды либо на север либо на юг, стараясь достать немецкие караваны идущие через Украину или Прибалтику.

Завтра как раз должна была состояться встреча между командирами ближайших отрядов для согласования цели нового большого рейда.

— Давайте вы со мной сходите на встречу, товарищ старшина. Вдруг у вас найдётся цель для которой потребуется большое количество бойцов. -предложил мне Прибытько.

И ведь прав оказался сержант. Была у меня большая цель, которая не по зубам небольшому отряду партизан, перевалочная база снабжения группы армий «Север».

А вот тысяча или даже больше партизан вполне могут эту базу взять штурмом без чрезмерных потерь. При хорошем плане и вооружении.

На следующий день состоялась встреча командиров, ради сохранения секретности, на поляне в достаточно глухом лесу.

Чтобы до неё добраться, нам с Прибытько пришлось ехать на машине, а затем идти пешком несколько часов.

Из командиров несколько человек меня знали лично, благо сам их освобождал, остальные только слышали. Надеюсь что только хорошее.

Я со всеми поздоровался, пожал руки, пара человек от избытка чувств помяли меня в богатырских объятиях.

Учитывая долгие сборы, народ сначала быстро перекусил пайками и тем что бог послал.

Наиболее богатым оказался мой спутник, сержант Прибытько.

Он прихватил с собой здоровый кусок сала и два больших круга домашнего свежего хлеба.

Ароматы этих божественных продуктов сбивали с ног и заставляли бунтовать желудок.

Приходько не стал жадничать, а пустил это богатство по кругу, но и здесь нашлись недовольные.

Один капитан с очень специфическим взглядом и в форме НКВД пробурчал:

— Смотри, Прибытько, как бы тебе потом не ответить за твои шуры-муры с казённым имуществом.

Вот есть же такие люди, которые норовят всем настроение испортить.

Партизанские командиры, оживленно разрезавшие хлеб и сало, нахваливавшие угощение, немного притухли, стали неуверенно переглядываться.

Судя по новенькой непыльной униформе, сытой спокойной холеной роже капитан только недавно попал в партизанский край, и не из плена, а напрямую из НКВД. Видимо забросили с парашютом чтобы контролировать партизанское движение.

— И как же вы считаете, товарищ капитан, сержант Прибытько должен был хлеб и сало у крестьян добывать? — спросил я спокойно, но внутри закипая. — Силой отбирать?

— Уж точно не передавая гражданским казённое имущество, — усмехнулся капитан.

— Если не отдавая казённое имущество, то как? Расскажите будьте любезны. — спросил я с интересом.

— Выдать расписку, что после войны такому-то крестьянину будет возмещена стоимость его имущества. — бодро ответил капитан. Очень правильно ответил, по закону. Только вот…

— То что вы предлагаете, очень хорошо и красиво смотрится из Москвы, из генеральского кабинета, в который бодрый ординарец по первому зову приносит кофе и бутерброды с хорошей колбасой. — усмехнулся я. — А здесь на месте в селе Кукуево или Гадюкино у сержанта Прибытько местное население быстро перестанет быть лояльным к партизанам, которые его грабят, выдавая расписки, и станет помогать фрицам, которые за сведения о партизанах щедро одаривают деньгами и жратвой.

В голодное время, зимой, ваши расписки крестьяне в супе не сварят, с колбасой не схрумкают.

По форме, товарищ капитан, вы говорите правильно и складно, а по сути натуральным вредительством занимаетесь.

Вас точно к нам Москва направила, а то встречал я уже на своём партизанском пути липовых бойцов НКВД. Почти весь отряд об них убил. Если бы не наши снайперы, то легли бы все.

Капитан покраснел, вспыхнул как порох:

— Да ты хоть знаешь с кем разговариваешь, старшина?

— С хером, который здесь всего несколько дней и который успел в боевом порядке разве что пару раз берёзу здесь обоссать и пару раз в кустах погадить? — спросил я с улыбкой. — В отличии от тебя, капитан, я успел и в Кёнигсберге с дружеским визитом побывать, немцам порт сжечь, и эти леса вдоль и поперёк избегать и по Прибалтике позажигать. Пухов моя фамилия, вырежи её на руке ножиком, чтобы не забыть.

Капитан открыл рот для резкого ответа, затем закрыл, видимо что-то вспомнив, и неожиданно даже извинился:

— Прошу прощения, товарищ Пухов, не узнал. Разрешите объявить о присвоении вам звания майора государственной безопасности и награждении орденом Красной звёзды.

Как мне говорили, лично товарищ Берия очень много хороших слов говорил о вас и ставил в пример всем сотрудникам НКВД.

Командиры наперебой начали поздравлять меня с высоким званием, а запасливый Прибытько, благодарный моему заступничеству, достал коньяк, обмыть звёзды.

После того как выпили за моё здоровье, удачу и дальнейший карьерный рост, я вернулся к теме, которую мы затронули с капитаном.

— Прежде чем перейти к обсуждению военных задач, хочу все-таки сделать акцент на поднятой товарищем капитаном… извините, не расслышал ваше фамилии…

— Прошу прощения, товарищ майор госбезопасности, не представился, капитан госбезопасности Ветрук Илья Иванович.

— Товарищ Ветрук поднял очень правильную и очень деликатную тему. У нас очень важная задача не только порвать коммуникации противника, но и ни в коем случае не поссориться с местным населением.

Пока у нас есть хоть какая-то поддержка местного крестьянства, мы здесь в Белоруссии непобедимы.

Если не дай бог, прошу прощения за старорежимный слог, крестьяне разочаруются в нас и начнут массово сотрудничать с немцами, то мы здесь все погибнем.

Поэтому ни в коем случае никаких принудительных продразвёрсток, только по возможности взаимовыгодный обмен.

Если в первый раз найдём что дать крестьянину в обмен на продукты, найдём во второй, в 10 раз, тогда в одиннадцатый он даст продукты в долг под обещание, под расписку, потому что до этого мы его не обманывали.