Как говорилось в одном известном фильме, и куче анекдотов на его основе, в этот момент Штирлиц был невероятно близок к провалу.

Но зольдбух погибшего пару недель назад немецкого солдата, внешне очень похожего на Белякова, сгладил этот момент. Стоило лишь немного потереть фотографию, сделать её слегка нечеткой, и из документа смотрело лицо нашего особиста.

— Стоп, а тут же написано что ты из СС, камрад. — удивился ефрейтор.

— А мой мундир СС с погонами ротенфюрера тебя не смущает, камрад? — рассмеялся Беляков. — А у моего товарища? — он ткнул в мою сторону.

— Точно, — ефрейтор хлопнул себя по лбу и рассмеялся, — слона то я не заметил. Как так получилось камрад, что ты сел за баранку машины?

— Из-за партизан большой недостаток шофёров, камрад. Красные закинули в наш тыл сотни диверсантов-снайперов, которые выбивают водителей везущих грузы для Вермахта.

— На хрена? — удивился охранник.

— А ты сам подумай, камрад, пристрелили бы меня красные диверсанты по пути, то кто бы привёз вам сюда патроны и снаряды? Без хорошего снабжения даже самая доблестная армия ни хрена не стоит. Наш Вермахт лучше прочих армий мира в первую очередь благодаря хорошей логистике.

— Ладно, проезжай, ангар с боеприпасами вон там. — махнул рукой ефрейтор.- Увидите Отто, напомните ему что он мне бутылку шнапса должен.

— Зная старину Отто, ты её будешь ждать до окончания войны, — усмехнулся Беляков.

— Я не против если он отдаст мне её зимой в Москве. — усмехнулся охранник. — Надеюсь встретить Рождество там или в Ленинграде, камрады. Уже после нашей победы.

Я искренне пообещал ему, что он несомненно впечатлится красотой будущей русской зимы, прочувствует её вкус.

Мы поехали по дороге внутри аэродромного хозяйства, смотря в четыре глаза что здесь и как устроено.

Охрана была поставлена на хорошей основе: пулеметные вышки с прожекторами, зенитные установки, которые довольно быстро могли быть перенаправлены на наземные цели, десяток немецких овчарок вместе с кинологами рыскали по периметру.

В очередной раз оставалось пожалеть, что наш штатный снайпер, Вася Алексеев вместе с учениками куда-то подевался во время атаки кенигсбергского порта.

Оставалось только надеяться что он выжил и потихоньку идёт в сторону Белоруссии, чтобы влиться там в какой-нибудь партизанский отряд. Уж очень ценный боец был наш якутский соколиный глаз.

Интендант, толстый и наглый, тоже спросил нас про бедолагу Отто.

Пришлось по новой рассказывать про сломанную по пьяни ногу. Извини, Отто, про мёртвого или хорошо или ничего кроме правды, но на войне как на войне.

Когда мы ехали обратно, я спросил у Белякова:

— Какие мысли, товарищ лейтенант? Какая наша основная цель в будущей атаке?

— Разумеется, самолёты, товарищ старшина, — ответил особист с удивлением.

Какие тут могли быть вопросы.

В современной войне техника решает всё.

— Это безусловно, но какое у нас есть оружие чтобы уничтожить немецкие самолёты? — спросил я с интересом. Вдруг я ничего не понимаю, а у Белякова есть готовое решение или хотя бы годная идея.

Однако особист подумал- подумал и приуныл.

Не было у нас ни минометов, ни противотанковых гранат, ни крупнокалиберных пулемётов.

Трофейные готчинсы и те пришлось бросить из-за исчерпания боеприпасов.

— Можно взорвать бензохранилище. — просиял особист.

— Согласен, одна из основных целей это топливо, без него фрицы летать не смогут.

И ангар с боеприпасами.

Но пройдёт день- два, и какой-нибудь Отто привезёт кучу топлива и снарядов, и снова немецкие асы полетят бомбить наши позиции. — возразил я Белякову.

— Тогда какая наша основная цель? — особист продолжал недоумевать.

— Наша приоритетная цель — немецкие асы в здании общежития.

Если перебьем летчиков, то некому будет летать на чудесных немецких самолетах. Основное богатство немцев на аэродроме это их лётчики- профессионалы с большим боевым опытом.

Остальное это ерунда.

Особист немного недоверчиво хмыкнул. В СССР, конечно, провозглашалось, что люди это наше главное богатство, но на практике было не совсем так, а временами совсем не так.

Чаще всего действовал принцип: не баре, потерпят.

— Общежитие для лётчиков кирпичное, товарищ старшина.

Его стены из обычного пулемета не пробьёшь, боюсь, что строили на совесть.

Нужно будет или зенитные пулеметы захватывать, или гранаты закидать в каждое доступное окно в надежде накрыть побольше летчиков.

— А как внутрь охраняемого периметра проникнем?

— Пулеметные точки первая цель.

— Хорошо бы их накрыть одновременно, иначе кровью умоемся.

— Можно попробовать подъехать на грузовиках к аэродрому со всех сторон и накрыть вышки пулеметным огнём. На манер тачанок времен гражданской войны.

Вокруг аэродрома поле, оврагов не видно. Можно будет со всех сторон подъехать.

9 августа 41 года 2.50

Вокруг немецкого аэродрома располагалось восемь пулемётных вышек.

Чтобы их накрыть по возможности одновременно, мы выделили столько же пулемётных расчетов, а также по несколько человек в помощь пулемётчикам, вооружённых винтовками «Маузер» и гранатами.

Тащиться по бездорожью ночью в темноте с пулемётом то ещё удовольствие. Но ещё хуже ползти с ним по невысокой недавно скошенной траве вжимаясь брюхом в землю в надежде не попасть под свет прожектора с пулемётной вышки.

Охранники были настороже и мух носом не ловили. Немецкое командование каждый день сообщало им о все новых жертвах партизанских атак. Это было лучшее средство для повышения бдительности для заступивших в караул.

Пропавшие без вести машины с грузами, найденные в оврагах захоронения десятков солдат охранных дивизий Вермахта стимулировали их пока еще живых камрадов нести службу лучше любых лозунгов и бодрили лучше самого крепкого кофе.

Я полз вместе с пулеметным расчётом к одной из вышек, таща с собой винтовку и ящик с патронами для пулемёта. Я вспомнил о навыках Пухова к меткой стрельбе. Не снайперских, но вполне годных для Ворошиловского стрелка и вызвался поддержать огнем один из пулемётных расчётов.

По плану мы должны были мощным одновременным огнём подавить пулеметные вышки, захватить зенитные пулеметы и уже из них изрешетить вражеские самолёты, топливное хранилище и общежитие для пилотов.

Хороший план, Уолтер, надёжный как швейцарские часы. Проблемы начались на первом же этапе. Наши соседи слева во время движения попали в луч прожектора и спалились как фраера при гопстопе. Немецкий пулеметчик не стал выяснять кто там прогуливается ночью и зачем, а дал очередь, разбудившую аэродром и его коллег.

Хуже всего что очередь оказалась меткой и срезала и пулеметчика и его помощника, а нам пришлось принимать бой в той неудобной позиции, в которой мы оказались. Пулеметчик Михайлов спокойно, не смотря на свистящие вокруг пули, установил пулемет на сошки, прицелился и дал несколько длинных очередей в ближайшую пулеметную вышку. Я же, понадеявшись на нашего пулемётчика, взял на прицел «осиротевшую» огневую точку противника, находящуюся слева.

Выстрел, мимо, ещё один выстрел, опять мимо, хорошенько прицеливаюсь, снова выстрел, и опять мимо.

Видимо мне от моего прошлого тела досталась в эту реальность несвойственная старшине Пухову криворукость.

В это время Михайлов наконец разобрался с «нашей» вышкой и перенёс огонь на левую. Только вот фриц там тоже не дремал и засёк его местонахождение по вспышкам. В минутной пулемётной дуэли к сожалению сержант Михайлов проиграл, получив пулю прямо в глаз и упав лицом на свой пулемёт.

К счастью, его второго номера Антипова вражеским огнем не задело. Он заорал во всю мощь своих легких:

— Ненавижу вас, фашистские твари, что ж вам, гадам, дома у себя не сиделось? Нашей земли захотелось? Накормим всех ею досыта.

Антипов отодвинул погибшего командира пулеметного расчёта и продолжил бой. Ему повезло больше, чем Михайлову, вскоре эта вражеская пулеметная вышка замолчала, а спустя какие-то минуты и правая огневая точка противника оказалась поражена.