Белугин поморщился и сказал с сомнением:

— Мне сказали, что немцы хотят таким образом привлечь побольше людей для сотрудничества с оккупационной администрацией. Слишком сильно красные засрали мозги нынешнего поколения русских.

— Это же бред сивой кобылы, поручик, вы сами должны понимать. Ну сломается кто-то из-за голода, но потом этот человек отъесться, придёт в себя, возьмёт винтовку, боеприпасы и всё равно рванёт к партизанам. Или улучит момент и начнёт стрелять немцам в спину. — махнул рукой я.-Вы зря надеетесь, что немцы помогут возродить старую Россию и вернут вам дома и поместья. У них совсем другие планы на эту территорию. Часть, западную, присоединить к рейху, другую часть разделить на несколько кусков и организовать колонии- протектораты.

Белугин изобразил сарказм. Мол, нечего меня кормить глупой красной пропагандой.

Я пожал плечами:

— Ну если верите в то, что немцы совершенно бескорыстно вернут трон наследнику Романовых, а потом, получив большое спасибо, спокойно уйдут с нашей территории, ничего не взяв взамен, то ваше право. Кто-то верит в Христа- спасителя, кто-то в пророка Мухаммеда, кто-то в Будду, вы вот в немцев бескорыстных самаритян.

Честно говоря, я сам не очень сильно люблю красных и Сталина, — сказал я ему очень тихим шёпотом. Увидел изумленную реакцию и продолжил: — Но проблема в том что эта война на выживание русского народа, России. Красные рано или поздно переродятся в нормальный строй, это законы экономики, а вот если немцы захватят наши земли, то просто так они не уйдут.

Бывший поручик задумался.

— Я могу помочь с передачей дезинформации. — сказал он наконец. — Мне дали несколько контактных людей в ближайших деревнях. Возможно вы и правы относительно немцев и нынешней войны. Кроме того, у меня есть интересная информация о планах немецкого командования относительно ваших партизан.

Я недоверчиво хмыкнул:

— Жгите поручик, удивляйте.

— Если ещё 50 г коньяку нальёте, то, господин майор, я буду жечь. — Белугин залихватски махнул рукой.

— Поликарпенко, — крикнул я, — выдай- ка ты нам, голубчик, всю бутылку.

Интендант прибежал, крайне удивлённый обращением, и принёс затребованную посуду.

Он взглянул внимательно на моего собеседника и неожиданно понял:

— Никак их сиятельство нас посетили? Ах какая честь, а у нас ведь нет серебряных ножей и вилок. Какая досада, какой афронт. — Поликарпенко расстроенно покачал головой.

— Ничего страшного, уважаемый, — усмехнулся бывший поручик. — За последние двадцать лет я серебро если и видел, то сильно издалека. Да и кушать приходилось всякое. Принесите мне, пожалуйста, ещё и поесть к коньяку. А то последние пару дней немцы, сволочи, почти не кормили меня, чтобы я лучше вошёл в образ пленного.

Белугин выпил ещё один глоток коньяка и начал рассказывать:

— Первым делом должен вас поздравить, господин майор. Вы очень сильно на слуху у немцев, сам Адольф Гитлер знает о вашем существовании и жаждет вашей смерти. Из-за активных действий партизан по разрыву линий снабжения группы армий Центр немецкое командование очень сильно озаботилось уничтожением ваших отрядов. В Белоруссию пригнали две дивизии Вермахта, помимо этого здесь есть одна румынская и одна венгерская дивизии, правда обе имеют только половину численного состава после тяжёлых боёв на Востоке. Немцы в курсе что сейчас в белорусских лесах находится более десяти тысяч партизан.

Поэтому их стратегический план состоит в том, чтобы перерезать вам пути снабжения, загнать подальше в леса и болота и давить пока вы все с голоду не передохнете или не сдадитесь в плен.

Все базы с продуктами или переносятся подальше от Белоруссии или берутся под усиленную охрану, все излишки продовольствия у крестьян добровольно-принудительно выкупаются, оставляют только тот объем чтобы не померли с голоду. Если вы начнете отбирать у них еду, то настроите против себя ту часть населения, которая еще остаётся лояльной советской власти.

Кроме того было принято решение активно использовать пленных для разминирования ваших партизанских троп. Только предварительно не кормить их, чтобы выжившие на минных полях становились для вас не новыми бойцами, а иждивенцами, которых нужно откармливать.

Я поднял руку и крикнул:

— Поликарпенко, давай ещё раз сюда пожалуйста на одну минуту. Вопрос есть.

Интендант прискочил быстро, но с недовольным лицом:

— Нет, устриц, нет, и рябчиков не завезли. И трюфелей нет. И салат Оливье отсутствует.

— Значит останешься без чаевых. — отмахнулся я. — Какие трофеи у погибших фрицев мы взяли?

Интендант поскреб затылок:

— Две винтовки Маузер, сотня патронов, четыре гранаты… вроде всё.

— А еда? Что-то у них в вещмешках было съедобное? — уточнил я.

Поликарпенко удивлённо ответил:

— Ничего, даже печенья и галет не было. А ведь фриц любит похрустеть чем-нибудь особенно если непонятно когда будет следующая кормёжка.

Белугин не врал, немцы настолько сильно озаботились возможностью уморить нас с голоду, что даже своим егерям запретили брать с собой в бой против партизана сухие пайки. Мол, вернётесь живыми тогда и поедите. А так нечего кормить врага.

25 августа 20.30

Подобная тактика ограничения доступа партизан к продовольствию действительно со временем могла превратиться в большую проблему.

Противник беспокоил нас по несколько раз в день: то налётами бомбардировщиков, то обстрелом артиллерии, то поджогами лесов.

Мы постоянно маневрировали среди лесных массивов, поэтому чаще всего немцы клали свои бомбы и снаряды мимо, но иногда прилетало и в наши ряды, и у нас появлялись раненые и убитые. Кроме того, немцы постоянно посылали небольшие группы егерей, которые конвоировали пленных, толкая их впереди разминировать партизанские тропы. Егеря были вооружены пулемётами и пистолет-пулеметами, щедро тратили пули, стараясь вычищать лесные участки от партизан по секторам.

Наше секретное оружие снайпер Вася Алексеев обычно довольно быстро выбивал подобных героев, а вот в соседних отрядах подобная тактика приводила к большим потерям среди наших товарищей. Пришлось нам поделиться двумя учениками снайпера с соседними отрядами.

После каждой такой сшибки мы получали трофеи в виде оружия и освобождённых заключённых, но ни грамма продовольствия. Нам невероятно сильно повезло, что мы перед самой блокадой успели захватить большой продовольственный склад немцев и перевезти припасы на наши партизанские базы.

Однако видя подобную тенденцию, я большую часть отряда, особенно новичков, перевёл в хозяйственный взвод и направлял их на заготовку грибов, ягод, ловлю рыбы в лесных реках и озёрах. Мы старались питаться сезонной едой, а захваченные у немцев запасы тушёнки и галет планировали оставить на зиму как неприкосновенный запас.

В течение нескольких дней мы отходили медленно в глубь леса, в болота, огрызаясь и делая неожиданные ночные контратаки.

Кстати, немцы очень сильно просчитались, направляя нам заморённых голодом пленных. Они думали, что голодные сломанные пленом и издевательствами люди будут нам бесполезны, повиснут пустым бременем, но оказалось совсем наоборот. Бойцы из Минского концлагеря за время пребывания в плену настолько сильно прониклись ненавистью к фашистам, что после нескольких дней отдыха и усиленного питания, настойчиво требовали направить их в самую опасную точку противостояния с фрицами, были готовы рисковать жизнью днем и ночью. У многих из них исчез страх смерти, потому что они успели испытать на себе мучения и издевательства куда хуже самой смерти.

— Понимаете, товарищ майор, — рассказывал мне сержант Вахромеев, которого я назначил командиром нового подразделения, состоявшего целиком из бывших пленных Минского лагеря. — Немцы мало того что кормили нас такими ужасными отбросами, что даже свиньи побрезговали бы такой едой. Они ещё постоянно избивали нас почем зря, стравливали разные национальности, русского на украинца, белоруса на татарина. Им было скучно: устраивали бои, победителей кормили как на убой, проигравших лишали даже самой скудной пайки. А чуть проявил недовольство или непокорность — расстрел на месте. Чем снова возвращаться в такой плен уж лучше умереть. Все равно, двум смертям не бывать. И… мы очень сильно задолжали фрицам за эти мучения и унижения, но самое главное, за смерть наших товарищей. Очень хочется поскорее вернуть эти долги с лихвой.