— В данный момент мы надеемся получить лояльность крестьян за счёт упразднения колхозной системы и обложения разумными посильными сборами. — ответил гестаповец. — Если начнём насильно изымать продукты, то получим мощную поддержку для партизан среди местных. Пока большинство крестьян занимают нейтральную позицию. Все-таки колхозы многих обозлили.

— А если купить запасы продуктов или обменять на нужные для крестьян товары? — предложил Эрих. — Добровольно- принудительно?

Все присутствующие в кабинете посмотрели на коменданта города.

Тот ещё раз скривился, но затем подумал и признал:

— Идея неплохая, запрошу ресурсы у Берлина, хотя есть подозрение, что меня могут скоро поменять на кого-нибудь другого. Слишком много провалов у нас в последнее время, камрады.

— Нужно обложить все основные трассы и магистрали, по которым передвигаются партизаны, мощными заслонами так чтобы мышь не проскочила.

На всех имеющихся базах продовольствия и боеприпасов, но в особенности продовольствия, нужно создать мощную охрану и ловушки для партизан так чтобы при любом нападении красных, из хорошо замаскированных позиций наносился бы по атакующим удар танками, артиллерией, миномётами.

Любые продовольственные караваны для фронта пускать по очень большому кругу через Прибалтику или Украину, минуя Белорусь.

Такая большая толпа бойцов потребляет очень много продуктов, а если мы выкупим у крестьян лишние продукты, то партизаны будут просто вынуждены атаковать наши продуктовые базы и тогда мы их там и прихлопнем. — предложил Штольке.

— План не даст нам быстрых результатов, но стратегически действительно способен помочь сильно сократить поголовье партизан, — высказался комендант. — Если лишить партизан источников пропитания, то они действительно вылезут из своих лесов и тогда мы их накроем.

— Значит там в засаде ещё десяток танков Т-3 и куча броневиков?- удивился я.

— И ещё артиллерия и миномёты. — уточнил Голос.

— А соседняя продовольственная база также хорошо охраняется?

— Тоже есть несколько танков и бронетранспортёров. Ближайшая продуктовая база без серьезной охраны находится в соседнем комиссариате в Прибалтике. Четыре часа езды отсюда.

— Значит нам туда дорога, — обрадовался я.

— Товарищи, соседнюю базу мы тоже не будем атаковать, она также слишком хорошо защищена. Мы поедем громить базу в Прибалтике.

— Откуда у вас информация, что следующая база тоже слишком хорошо защищена, товарищ майор? — спросил комиссар Бухтеев.

Я вздохнул. Как объяснить воинствующим адептам атеизма про свои сверхъестественные способности?

— Иногда, комиссар, я вижу определённые вещи, события и людей на расстоянии. За много километров.

Это не какие-то божественные откровения или наоборот бесовские видения, скорее всего просто скрытые способности человеческого организма, может быть первые ростки нового этапа эволюции человека. — начал я осторожно. — Как правило эти видения верные, по крайней мере ни разу меня не подводили. Началось это с началом войны.

Внезапно 21 июня увидел как гибнет наша застава, не поверил, конечно, думал почудилось, но объявил повышенную боевую готовность, поменял расположение секретов и дислокацию бойцов.

И мы смогли продержаться гораздо больше чем отвели фрицы на наше уничтожение, так как метко накрыли они те позиции где нас уже не было.

С тех пор периодически вижу заранее опасность для себя и своих товарищей.

— Если это правда, то тогда вам нужно в Москву в ставку к товарищу Сталину, — сказал Пылаев. Всерьёз, без шуток.

В отличии от своих коллег он мне поверил сразу без дураков.

Успел пообщаться с партизанами моего отряда и наслушаться от них разнообразных баек про отца-командира. Как умный человек сообразил, что дыма без огня не бывает.

— Беда в том, товарищ Пылаев, что мои способности не работает по приказу, — я сердито усмехнулся.- Скажет мне такой товарищ Сталин: пасматритэ, таварыщ Пухов, что там нэмцы под Ленинградом делают? А я смотрю и ни хрена не вижу. Неудобно получится, если подведу товарищей.

— А что сейчас с Ленинградом, что-то видите? — заинтересованно спросил комиссар.

Я нахмурился:

— Вижу, Пылаев, вижу. И хорошую и хреновую картину вижу. Город устоит, но попадёт в жестокую блокаду. Колыбель революции продолжит жить и бороться, но будет голодать, очень сильно голодать. Не успеют вывезти из города детей и иждивенцев. И дети, и женщины, и старики будут умирать с голоду.

Вижу немцев под Москвой, и вижу как зимой их оттуда погонят, вижу горящий Берлин и сожжённый Рейхстаг, наши флаги над немецкой столицей. вижу нашу победу такую радостную и такую горькую, потому что цену мы за эту победу оплатим немеренную.

Партизаны взволнованно и радостно загудели.

23 августа 23.30

Пылаев мне поверил сразу, а в глазах остальных комиссаров плескалось явное сомнение, но высказывать его вслух они не торопились. Всё-таки у первого партизана Пухова большой кредит доверия от товарищей Сталина и Берии, оспаривать его сейчас — верный способ попасть в немецкие шпионы и во враги народа.

К тому же новоиспечённый майор действительно невероятно удачливый командир. У таких людей чутьё должно быть максимально развито.

Да и авторитет такого любимчика фортуны среди простых партизан подвергать сомнению неправильно, пока бойцы в него верят как в Христа спасителя. Это потом когда Пухов ошибётся, можно будет вовремя ударить ему в спину, а пока разумнее его поддерживать.

Поэтому мы быстро расселись по машинам и большой колонной двинулись в Прибалтику.

Где-то ближе к цели мы переночевали, съехав с дороги на неприметную полянку, а на утро после короткого завтрака двинулись дальше. Путь оказался хоть длинный, но почти безопасный. Два немецких блокпоста мы сняли практически без потерь, простреленное ухо красноармейца Пинчука не в счёт, а продовольственные склады и вовсе взяли не напрягаясь: три десятка пожилых камрадов из охранных войск Вермахта даже за свои винтовки Маузер хвататься не стали, сразу же подняли руки вверх.

А услышав, что вместо смерти их ждёт аккуратное ранение в руку или ногу, даже с энтузиазмом помогли загрузить ящики с тушёнкой и прочие полезные в хозяйстве вещи в наши грузовики.

Заодно мы позаимствовали у фрицев два новеньких грузовика Даймлер Бенс и с десяток прицепов. Эти трофеи тоже с горкой нагрузили продуктами.

Только собрались отчаливать обратно в Белоруссию, как наши разведчики обнаружили длинную колонну пленных. На секунду даже возникло подозрение об ловушке на партизан, но нет, красноармейцы шли очень грязные, худые, оборванные, многие с перевязками, шатались от слабости и усталости.

Восемь сотен пленных охраняла целая рота охранных войск Вермахта, с десятком конных повозок, несколькими пулемётами.

Фрицы двигались очень настороженно, выглядели хмуро, были в любой момент готовы вступить в бой.

На фронте шли ожесточённые бои, русские пришли в себя после неожиданного начала войны и сражались пусть не всегда умело, но с отчаянной храбростью. В тылу у немцев стремительно разрасталось партизанское движение.

Поэтому шансы окончить войну быстро и легко до зимы у гансов таяли как дым.

— Народ, приготовиться, — скомандовал я негромко, когда колонна начала подходить к базе. — Без команды не…

В этот момент комиссару Бухтееву толи моча в голову ударила, толи он воочию увидел себя красивого и статного на передовице газеты: «Красная звезда» под заголовком: «Героический комиссар возглавил атаку партизан». С орденом Красной звёзды на груди, разумеется, а то и вообще Героя Советского Союза.

Он вытащил из портупеи пистолет и крикнул громко:

— В атаку, товарищи, ура!!! — и побежал, придурок, на охраняющих пленных фрицев, как лось на внедорожник.

Ровно на пару минут раньше чем надо было.

И операция, которая могла пройти почти без потерь с нашей стороны внезапно превратилась в кровавую бойню. Немцы успели развернуть пулемёты, полоснуть по нашим рядам и лечь, укрывшись пленными как живым щитом.