Я махнул рукой в сторону города: стрельба там усиливалась, все чаще стали доноситься взрывы гранат.

Беляков рванул к складам и оттуда шустро понеслись к нашим грузовикам товарищи груженные оружием, боеприпасами, едой. В обратном направлении они толкали бочки с горючим чтобы перед отъездом запалить все те материальные ценности, которые не удастся утащить.

— Товарищ старшина, — ко мне подбежал сержант Вахромеев, из самого последнего пополнения, по боевой специальности пулеметчик. — Я вот что подумал: смотрите там на вышках четыре зенитных пулемёта с полным комплектом. Они тяжёлые, не съемные, с собой не утащить. Может быть по городу отстреляемся? Передадим, так сказать, привет немецким буржуям от советского пролетариата?

Я задумался, повертел головой вокруг, уставился на два десятка судов, ночевавших у причала в ожидании загрузки.

— Идея хорошая, товарищ Вахромеев, но сама цель мне не нравится. В городе пара сотен наших товарищей прикрывает нашу операцию. Не дай бог кого-то из них заденет. Да и мирных жителей не хотелось бы убивать, они все, конечно, немцы, но не все фашисты. — тут мне вспомнилась хорошенькая фройляйн Марта. Лично ей мне причинять зло как-то не хотелось. — А вот корабли фрицев хорошая мишень для зенитного оружия. Поджечь мы их уже не успеем, но если получится хорошо продырявить эти корыта, то будет очень хорошо.

Сержант с просветлевшим лицом метнулся к одной из вышек с зенитным пулемётом, по пути отловив ещё несколько партизан, знавших как обращаться с подобной техникой. Спустя минуту зенитные «Готчинс» уже дырявили корабли стоявшие на пирсе. Пулеметчики стреляли не абы как, а в капитанскую рубку, где находился руль, в машинное отделение с надеждой повредить двигатель или в топливные отсеки чтобы поджечь вражеские судна. К сожалению, времени целиться с умом у них не оставалось, поэтому из двух десятков кораблей загорелось всего четверо и ещё трое стали потихоньку тонуть, получив пробоины ниже ватерлинии. Остальные посудины получили не фатальные отверстия, однако до нас донеслись крики боли, стоны раненых и отчаянная ругань. Видимо на некоторых судах ночевали дежурные, которые, услышав и увидев погром в порту, решили тихо отсидеться на своих корытах… не удалось.

Склады тоже начали заниматься огнём, оттуда, груженные как вьючные мулы бежали партизаны во главе с Беляковым. Оставалось поджечь краны и срочно уезжать из порта чтобы любоваться этим чудесным зрелищем с безопасного расстояния.

К сожалению, оказалось что мы немного загостились. Из одной из улиц выскочило с десяток немцев из охранной дивизии и открыли беглый огонь в нашу сторону. Нам немного повезло в том что эта передовая группа явилась без пулемёта. А в полутьме с тенями от загорающихся складов и кранов с винтовками Маузер много не навоюешь, тем более если у противника есть пулемёт и не один. Фрицы, получив несколько очередей и потеряв убитыми и ранеными несколько камрадов, отступили обратно под защиту кирпичных домов, огрызаясь редкими выстрелами из винтовок.

— Народ, максимально ускоряемся. — крикнул я. — что можно унести, то берем с собой, чего нельзя, поджигаем и взрываем.

Ко мне подбежал Беляков:

— Надо ещё быстрее рвать когти, товарищ старшина. Мы там пару складов с боеприпасами подожгли. Сейчас начнётся фейерверк как в лучших домах Парижа.

— Народ, — крикнул я, — валим, сейчас снаряды начнут рваться. Может прилететь птица несчастья.

Партизаны народ дисциплинированный. Услышав эту команду, все дружно побежали к машинам, которые уже были заведены и ждали своих пассажиров.

Я немного отстал, прикрывая их отступление короткими очередями из трофейного МП 38, Из переулков и улиц ведущих из города к порту начали густо просачиваться немцы. Они или сшибли наши кордоны, оставленные в городе, или смогли их обойти.

Эпизод 3

4 августа 41 года 1.50

Нам почти удалось уехать из порта без проблем.

Буквально парой минут раньше, и мы могли бы махать фрицам платочками из кузовов стремительно уносящихся в даль грузовиков.

Но два десятка фашистов с пулеметом перекрыли дорогу к бегству.

Первый и второй наши грузовики с убитыми водителями ткнулись в обочину, изрешеченные меткими пулями-дурами.

— Нужно их сбить, или хотя бы отвлечь огнём.- крикнул Беляков, подбежав ко мне. Его лицо было грязно и поцарапано. — Возьму десяток товарищей и пару пулеметов. А вы прорвётесь пока мы их пригнем огнём.

— Хороший план, но поменяемся: вы командуйте отходом, а я останусь с товарищами вас прикрывать.- сказал я.

— Товарищ старшина, — попытался возмутиться Беляков.- Для отряда вы гораздо нужнее.

— Это приказ, лейтенант. — рыкнул я, — Я заговоренный, у меня много жизней, а ты точно здесь ляжешь.

Беляков удивлённо похлопал глазами, но спорить с таким аргументом не стал, и прыгнул на машину.

С помощью огня сразу трёх пулемётов мы частично покрошили, частично загнали за угол преграду из фрицев и держали их под плотным огнем, позволяя нашим машинам проехать мимо прячущихся от пулеметных очередей немцев.

Когда последняя машина скрылась за поворотом, я кивнул на грузовик с убитым водителем.

— Давайте едьте за отрядом. Я вас догоню.

Сержант Филиппов попытался воспротивиться.

— Товарищ старшина, вы как командир отряда должны сохранить свою жизнь. Вам надо уезжать. Я останусь прикрывать.

— Отставить, Филиппов. У меня, как у кошки, девять жизней. Вы уезжаете, а я вас догоню. Это приказ.

Сержант смотрел на меня с большим сомнением и явным неодобрением.

— Филиппов, ты же в курсе, что я заговоренный?

— Да, -сказал сержант Филиппов неуверенно. — Мне говорили, что в вас несколько раз попадали пули, а вам хоть бы хны.

— Ну вот видишь. Если вы со мной здесь останетесь то поляжете, а я в любом случае уцелею. Слушай боевой приказ: всем прыгать на машину и сваливать.

Партизаны, недовольно ворча и ругаясь, погрузились в машину и уехали.

А я остался их прикрывать.

Стрелял из пулемета в наступающих фрицев.

Хорошо так, душевно, попал минимум в десяток камрадов.

Однако, когда менял ствол на пулемете, в меня влетело сразу несколько метких пуль.

Я взлетел над портом, с большим удовлетворением наблюдая как горят склады, краны, как несколько продырявленных кораблей тонут у причала.

Внимательный осмотр окрестностей показал, что очень большой склад в отдалении, набитый снарядами и боеприпасами, остался незамеченным для Белякова и его бойцов.

Я размышлял пару минут, а потом воплотился внутри этого склада. С собой у меня было из базового комплекта при воскрешении две гранаты.

Я добежал до двери склада, открыл ближайшие ящики так чтобы боеприпасы не были защищены толстым слоем дерева, вышел из склада, кинул обе гранаты и закрыл за собой дверь.

Раздавшийся внутри взрыв сдетонировал другие боеприпасы и… огромной огненной волной меня опять отправило на респаун.

Я снова завис над портом и с некоторым испугом прикинул, что детонация такого большого склада может разрушить Кёнигсберг ещё задолго да 1945 года.

Впрочем, это была проблема немцев, да и склад для боеприпасов они выбрали не просто так.

Оказалось, что он довольно сильно заглублен в землю, как будто находится внутри большой бетонной чаши, поэтому основная часть взрывов прилетала в эти толстые бетонные стены, разрушая их, но не долетая до города.

Только с десяток снарядов полетела вверх и, падая вниз, угодила в жилые дома.

Печально конечно, но кто всплакнёт о сотнях тысяч советских граждан, уже успевших погибнуть несмотря на недолгий срок Великой Отечественной войны и миллионах, которым только предстояло сгореть в пламени этого страшного конфликта?

Я воплотился уже в городе неподалёку от легкового Мерседеса, в котором дремал водитель в форме СС.

Аккуратно постучал в его окошко, а когда он открыл дверь и спросил какого хрена мне нужно, дружелюбно улыбаясь, двинул прикладом МП 38 ему в нос, затем ещё раз и ещё.