— Я что, переспал с твоей сестрой или что-то в этом роде? Потому что ты, кажется, очень расстроен, и я не совсем понимаю почему — Его лицо краснеет, а на губах появляется ещё более уродливая усмешка, когда его охватывает ярость — О, чёрт. Так и есть, не так ли? Послушай, чувак, мне правда жаль, но то, что происходит между взрослыми людьми по обоюдному согласию, это действительно...

Он бьёт меня по лицу, отводя руку в сторону. К этому моменту я уже почти ничего не чувствую из-за побоев Хэнка и падения с высоты нескольких этажей из отеля-призрака, так что да, я чувствую боль, но она отдаётся где-то далеко.

— Ты даже не знаешь, кто я такой, чёрт возьми? — говорит он.

— Харви Дент?

Он снова бьёт меня.

— Кто я такой, Картер? Скажи это. Скажи мое имя. Кто я такой, чёрт возьми?

— Уж точно не тот, кто когда-либо бил меня, это точно. Что это было, чёрт возьми, пощёчина?

— Ты разрушил мою жизнь, ублюдок.

— Тебе придётся рассказать мне об этом побольше. Это не сильно сужает круг подозреваемых. Знаешь, это как бы моя фишка, разрушать жизни.

— Питер — говорит он.

Я смотрю на него пустым взглядом.

— Нет — говорю я — Не думаю, что знаю каких-то Питеров.

Удар.

— Прости — говорю я, и по моему подбородку стекает кровь — Я всё ещё в тупике.

— Питер. Я Питер. Питер Слоун, ублюдок. Ты меня помнишь. Я знаю, что помнишь. Только не говори мне, что не помнишь — Каждое предложение он сопровождает новым ударом. Слава богу, здесь нет точек с запятой, а то бог знает, что бы он сделал с умлаутом — Я был с Дэвидом Чу, когда ты обрушил на нас дом. Когда ты передал его Аттиле Вертеру. Я чуть не умер из-за тебя.

— О — говорю я — Питер — Я едва узнаю собственный голос. Питер был прихвостнем советника Чу, тем, кто работал с Кецалькоатлем, чтобы заполучить бутылку Дариуса. Его лицо немного расслабляется от того, что я его вспомнил — Я думал, тебя зовут Фил — Он снова бьёт меня.

— Мистер Слоун — раздаётся голос позади меня. Я могу только повернуть голову, но узнаю голос Хэнка — Вам что-нибудь нужно?

— Что? О. Нет.

— Совсем ничего, сэр?

— Конечно, нет. Я справлюсь.

— Я могу идти?

В вопросе есть едва уловимый акцент, особенно на последнем слове, и это наводит меня на мысль, что дело не только в раннем уходе с работы.

— Что? Да. Иди и делай, что хочешь, чёрт возьми. Я занят.

— Спасибо, сэр. Мне нужно позвонить.

— Да пофиг — говорит Питер, отмахиваясь от него и даже не глядя в его сторону. Я слышу, как за моей спиной открывается и закрывается дверь. Хотя я и думал, что мы с Питером одни, то, что я услышал, как Хэнк вышел, немного встревожило меня. Перспектива стоматологической операции у полуобугленного психопата, не самое приятное, что может случиться.

— Знаешь, это было весело, наверстывать упущенное и всё такое — говорю я — но чего ты хочешь, Фил?

— Питер.

— Да, да. Питер. Как кролик.

— Не думаю, что ты понимаешь, в каком положении находишься, Картер.

— О, не знаю. Сложно не заметить всю эту изоленту. Это не совсем шибари^[9], но тебя же это заводит. А если серьёзно, то... Что тебе надо? Чу мёртв, а если и нет, то, готов поспорить, он об этом жалеет. Я понимаю, что ты из тех, кто мстит из мелочных побуждений, но ты ещё и амбициозный. Я думаю, дело не только в том, что ты хочешь воспроизвести сцены из "Марафонца". Дело в бутылке, верно?

— Ты знаешь, где она — говорит он — И ты мне скажешь.

— Это тебе Дариус сказал? Полагаю, теперь ты на него работаешь. Или ты не понимаешь, что работаешь на него. Он умеет заставлять людей делать то, что они считали своей идеей — Он слегка откидывается назад, и по его изуродованному лицу медленно расползается хмурая гримаса.

— Ой, да ладно. К кому, по-твоему, я должен был пойти? Дэвид мёртв, Кецалькоатль чёрт знает где. Я просто обратился к первоисточнику.

— Твой первоисточник пускает пыль в глаза — говорю я — Но давай сыграем в эту игру. Допустим, она у меня. Допустим, я даже могу отдать её тебе. Передать в твои грязные ручонки. Что, чёрт возьми, ты с ней будешь делать? Эта штука заперта надёжнее, чем задница викария. Так что, если ты не ищешь красивый предмет искусства для своей книжной полки, тебе чертовски не повезло.

— Всё можно открыть — говорит он.

— Чем? Динамитом? Поверь мне, он просто подбросит её в воздух, а когда она упадёт, на ней не будет ни царапины. Единственный, кто знал, как её открыть Миктлантекутли. Он мёртв. Я знаю. Я его убил.

— Чушь собачья.

Я начинаю смеяться, но смех переходит в кашель.

— Дариус не рассказал тебе об этой маленькой детали, да? Ну, ничего удивительного. Он просто хочет, чтобы она была у него на виду, чтобы он знал, что она в безопасности. Он пообещал тебе три желания? Официанток из "Хутерс" в коротких шортах и обтягивающих футболках? Может, он подправит тебе лицо, чтобы ты не выглядел как обезьяна с мошонкой?

Да ладно тебе, Фил. Он ничего тебе не даст, да и не стал бы. Он провёл восемь тысяч лет взаперти, танцуя под чужую дудку. С чего ты взял, что, как только он освободится, он не испортит всё назло тебе? Если он и пообещал тебе что-то за бутылку, то вряд ли, это то, о чём ты думаешь.

— Да что ты вообще об этом знаешь?

— Очевидно, больше, чем ты. Чего я не знаю, так это того, как ты провернул трюк со школой, проведя призраков через завесу. Я не знаю, в чём твой талант, но ты не некромант. Кто тебя научил?

Хитрый взгляд на его лице, пока он раздумывает, как ответить, говорит мне всё, что нужно знать.

— Тебя никто не учил, да? Дариус дал тебе заклинание? Амулет? — Я был слишком занят, получая удары, чтобы заметить это раньше, но у Питера на указательном пальце правой руки кольцо. Он замечает мой взгляд и отступает, убирая руку из поля зрения.

— Милая безделушка у тебя, Фил — говорю я — Это то, что ты использовал? Что оно делает? Открывает дыры между мирами? Ловит призраков?

— Где ты его прячешь? — спрашивает Питер, наклоняясь так, что его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Чёрт, даже его дыхание пахнет гарью.

— В вонючей заднице твоей матери.

Я с наслаждением врезаюсь лбом ему в нос, отбрасывая его назад. Из одной ноздри у него идёт кровь.

— Ублюдок — Он прижимает обугленную руку к носу. На этот раз он не бьёт меня, а хватает зубочистку с подноса рядом со стулом, вонзает её в мою щеку и проводит вниз к шее. Да, это неприятно — Где, чёрт возьми, она?

— Бутылка, бутылка, у кого бутылка? — говорю я, стиснув зубы от боли — Как ты думаешь, Питер, почему она у меня? С чего ты взял, что она мне вообще нужна?

Он вонзает зубочистку на пару сантиметров в моё левое плечо, чуть ниже ключицы. Вытаскивает её, и у меня перед глазами всё плывёт, а по краям темнеет. Он широко раздвигает мои веки, прижимая предплечье к моему лицу, чтобы я не двигался. Он поднимает зубочистку, чтобы вонзить её мне в глаз.

Но тут что-то происходит. Раздаётся крик, который издаю не я, всё вокруг краснеет, из шеи Питера бьёт фонтан крови, и его голова падает мне на колени. Его тело рушится на пол, из обрубка шеи хлещет кровь.

Глава 14.

Мне требуется секунда, чтобы осознать, что, чёрт возьми, только что произошло, а когда я это делаю, мне всё равно трудно это понять. Я чувствую себя енотом с вытаращенными глазами посреди дороги, которого ослепили фары грузовика.

Я медленно пытаюсь сдвинуть голову Питера с колен, но скотч слишком тугой, и я лишь переворачиваю её так, что она смотрит на меня. Глаза моргают, а потом становятся неподвижными и широко раскрытыми. Струя крови замедляется до тонкой полоски.

В поле моего зрения появляется Хэнк. Его рубашка и руки в крови. Она капает с его пальцев, как из протекающего крана. Он стряхивает с себя немного крови, разбрызгивая её по стенам, потолку и мне.

Он смотрит на тело, на голову у меня на коленях.