— Я сказал, что по количеству они занимают первое место после Скид-Роу, но до Скид-Роу им далеко. Там около четырёх тысяч новых призраков. Примерно треть из них были бездомными. Большинство из них слишком напуганы, чтобы показываться, но, поверьте мне, они там есть. Для сравнения, в Уоттсе их всего несколько сотен.

— Это концентрация — говорит Индиго — Ладно. Ну, он не может прятаться в слишком большом количестве мест, ведь уцелело не так много зданий. Что же тогда остаётся? Канализация?

— Чёрт меня побери — говорю я — Конечно.

— Он в канализации?

— Нет — отвечает Габриэла — Чёрт возьми, он в этих грёбаных туннелях.

— О чём ты, блин, говоришь? — спрашивает Индиго.

— Центр города пронизан старыми техническими туннелями — говорю я — Там есть доступ к железной дороге, замурованные склады красных машин и всякое такое. Многие туннели больше не используются, и большинство из них закрыты. Но они всё ещё там, и в некоторые из них можно легко попасть. Многие из них использовались для перевозки алкоголя во времена сухого закона. В подвале салуна "Кинг Эдди" есть вход. Так в тридцатые годы доставляли контрабандный алкоголь.

— Он может быть где угодно там, внизу — говорит Летиция.

— Нет — говорю я — Не может.

Я встаю, беру со стола Габриэлы несколько канцелярских кнопок и подхожу к карте на стене. Чёрт возьми, почему я не подумал об этом раньше? Я отмечаю на карте места. Я не знаю точных координат, но мне нужны лишь приблизительные.

— Вот это — говорю я, указывая на новые кнопки на карте — все места, где я обнаружил бреши в завесе. Если он делает то, о чём мы думаем, то он должен быть рядом с одним из них.

— Все они находятся в квартале или двух от Сан-Педро — говорит Индиго — Но ни одно из них не рядом со зданием, где мы были.

— Да — говорю я — Потому что я идиот. Фан поспорил, что мы, то есть я, поторопимся, и он был прав. Он перенёс призраков из другой части Скид-Роу в ловушки и засунул их в то здание, а потом повесил большую вывеску перед входом.

— Там даже не нужно было писать "Плохие парни внутри" — говорит Индиго, повторяя наш разговор в машине.

— С таким же успехом можно было бы и написать — признаётся Габриэла, злясь — Это было слишком просто — Я не знаю, злится ли она на меня или на себя за то, что не поймала его. Возможно, и на то, и на другое.

— Из того, что рассказал мне один из призраков из Скид-Роу — говорю я — мы знаем, что он перенёс кучу призраков из одного места в другое, впустив их в себя, и после этого выглядел больным. Готов поспорить, это чуть не убило его. Если бы он знал, что так будет, он мог бы расставить ловушки, чтобы выиграть время.

— Или просто убить нас — говорит Летиция.

— Или просто убить нас, да — Я нажимаю на одну из точек на карте — Нам нужно выяснить, что находится под этими местами. Это сузит круг поиска.

— А если мы выясним? — говорит Летиция — Что тогда? Мы вошли в это здание без какого-либо грёбаного плана, и я не могу поверить, что согласилась на это. Я больше так не поступлю.

— Да — говорит Габриэла — Неизвестно, расставил ли он там ещё ловушки, чтобы защитить себя. Было бы глупо с его стороны этого не сделать.

— Не забывай о парнях с оружием — говорит Индиго.

— Если у него там вооружённая охрана — говорю я — это может сыграть нам на руку.

— Как так? — спрашивает Габриэла.

— Скорее всего, они обычные люди — говорит Индиго, понимая, к чему я клоню — Они могут не знать, что происходит, а если и знают, то, вероятно, не понимают. Скорее всего, это их пугает. Отличный шанс посеять хаос.

— Мы не можем на это рассчитывать — говорит Летиция — Нам нужны конкретные сведения. Доказательство. Я туда без этого не пойду.

— Это не арест — говорит Габриэла.

— Нет, это, возможно, самоубийство. Мне не нужна стопроцентная уверенность, мне просто нужно знать, что я не войду туда и не погибну из-за того, чего даже не вижу.

— Я понимаю — говорю я — И я с тобой согласен. Нам нужно больше информации. К тому же у нас мало времени. Фан не будет сидеть сложа руки и ждать, пока мы всё сделаем.

Я ничего не говорю о других часах, более важных, которые идут по времени Миктлана. У меня есть время до завтрашнего дня, чтобы разобраться с этим дерьмом, иначе им придётся действовать самостоятельно. Я смотрю на Габриэлу, и она кивает. По её мрачному лицу видно, что она понимает, о чём я на самом деле говорю.

— Так что мы знаем об этих местах? — спрашивает Индиго — Чем они особенные?

— Эти три были приютами — говорит Габриэла, указывая на каждый значок по очереди — Во всех них были бесплатные столовые и кровати примерно на пятьсот человек. Когда начались пожары, они были переполнены. Ещё есть люди, которые разбивают лагеря возле миссий. Там относительно безопасно.

— А что насчёт остальных? — спрашивает Индиго.

— Я не могу сказать, что в них есть что-то особенное — отвечает Габриэла — Люди собираются возле служб или на окраинах, куда их выгоняют полицейские. Я не знаю ни о каких приютах или больших группах людей в этих местах.

— Работа с населением — говорит Летиция — В том большом здании на Сан-Хулиан есть актовый зал. Там проходило собрание, на котором обсуждались новые приюты для бездомных в других частях города. Там было полно жителей, активистов и людей, которые даже не живут в пострадавших районах. Я слышала, что там было не протолкнуться, люди теснились на улице.

— Ладно, да, в этих районах погибло много людей — говорит Индиго — но было ли их достаточно, чтобы открыть брешь?

— Насколько я смог выяснить, всё немного сложнее — говорю я — Бреши появляются не там, где погибло больше всего людей. Бреши в Городе-крепости были примерно в квартале от него. Я думаю, что дело в общей концентрации, которая создаёт нагрузку на и без того слабые места.

— То есть не имеет значения, почему в этих местах появились бреши.

— Не совсем. Важно то, что находится под этими местами. Если это просто канализационная труба, мы можем вычеркнуть её из списка. Но если там есть доступ к туннелю, нам нужно его проверить.

— У нас вообще есть карта этих туннелей? — спрашивает Летиция.

— Лучше — говорит Габриэла — У нас есть проводники.

Глава 25

На то, чтобы связаться с проводниками Габриэлы, уходит почти час. Ей приходится искать их, передавать информацию от одного человека к другому, пока она наконец не находит вампира и гуля, которые раньше жили в её отеле. После того как отель закрылся, они на какое-то время пропали из поля зрения, а потом снова появились и занялись недвижимостью. Типа.

В Лос-Анджелесе есть много таких существ, которые не хотят, чтобы их видели. Они не могут сойти за людей или делают это не очень хорошо. Габриэла пыталась создать в своём отеле безопасное место для как можно большего их числа. Но даже если бы он не сгорел, я не думаю, что он продержался бы долго.

Проблема была в том, что сообщества не существовало. Все жили под крышей Габриэлы, и она их терпела. Они прекрасно знали, что она может выгнать их в любой момент.

И тут в дело вступили Фрэнк и Гэри. Они годами искали укромные места в туннелях под центром города и превратили некоторые из них в рай для сквоттеров. Водопровод, украденное электричество, Wi-Fi. Все эти маленькие забытые уголки и закоулки, удобные, хорошо спрятанные, легко эвакуируемые. Они обустроили десятки таких мест, и никто об этом не знал, пока они не объявили об этом сверхъестественному сообществу и не открыли его как лучший или, скорее, единственный подземный жилой комплекс для бездомных сверхъестественных существ. По их словам, сначала это был огромный успех, а потом провал.

— Что случилось? – спрашиваю я. Фрэнк, вампир, дрожащими руками подносит чашку с чаем к губам. Как и все наркоманы, которые не могут получить свою дозу, он выглядит ужасно. Слишком тонкие, ломкие волосы, глубоко запавшие глаза.

Между вампирами в Лос-Анджелесе существует какой-то странный раскол. Некоторые из них находятся на вершине пищевой цепочки и прекрасно себя чувствуют. Другие, как Фрэнк, изгнаны на улицу и лишены доступа к свежей крови. Если они попытаются это сделать, остальные набросятся на них, как нацисты во время марша. Я не знаю, почему они не дают отпор.