– Я понял… в чем моя... ошибка, – прошептал Франц, едва придя в себя. Слова давались ему с трудом, но он уверенно продолжил: – Чтобы не стать эпицентром… проблем вместе с попаданкой... ее нужно вызывать на другой конец королевства. Пока волна… проблем докатится до тебя… как беспощадное цунами, ты успеешь заверить… свою последнюю волю.

Я прыснула, зажимая ладонью рот и сдерживая внезапный смех. Ворчи сколько хочешь, ругайся, угрожай, только живи!

– Да, милорд.

Франц наградил меня подозрительным взглядом и с брезгливостью откинул одеяло трясущейся рукой. Мы с Падмой синхронно отвели глаза, пока Винсент помогал маркграфу сесть и напиться теплой воды. Я случайно заметила уродливые шрамы на ногах лорда Эшфорта – там, где раны зашивали в большой спешке.

– Кузена на кол, – постановил Франц, вытерев мокрый рот.

– Он не ваш вассал, милорд.

– Все равно на кол. Сестра жива?

– Жива и почти здорова. Ваше сиятельство, вы помните, что произошло?

– Я открыл портал к вортанам, – уверенно ответил он. – Шагнул в него и увидел черную вспышку. Было... весьма больно.

Стоило ему договорить, как мой затылок резко онемел – явный признак упущения. Душу царапнуло смутное подозрение, которое я не смогла осмыслить и на всякий случай спросила:

– Вы не заметили, что камень сломан?

– Сломан? – искренне удивился Франц. – Не может быть, брат сам настраивал и проверял каждый портал в замке. Будь он сломан, Винсент тотчас унес бы его в мастерскую. Да, Вин?

Мистер Эшфорт пораженно молчал, не найдя слов в ответ. Безоговорочная уверенность, что у старшего брата все под контролем, буквально источалась Францем как непреложная истина. Впервые при мне Винсент жутко покраснел.

– А если он правда сломан, то я сам виноват, – заторопился Франц, тонко прочувствовав ситуацию. – Мисс Фрол, Тьма вас побери, изъясняйтесь четче! Хотите сказать, что меня покалечило в портале?

– Не кричи на нее! – внезапно возмутилась Элианна. – Мисс Котя сделала так много для наших владений, она заслуживает уважения. Да, сломанный портал выбросил тебя обратно, и мы... почти потеряли надежду.

Маркграф задумчиво потер лоб, как бы пытаясь собрать воедино свои воспоминания и слова невесты, которая неуловимо изменилась с их прошлой встречи. Больше своей слабости его изумляла гордость и сила, возникшая в Элианне за время, пролетевшее для него в один миг. Франц хмурился, держа марку, заставляя сонный мозг работать, и раз за разом спотыкался о решительность, излучаемую Элой. В конце концов он беспомощно развел руками – сказать ему было нечего.

– Мне… жаль, – откашлялся милорд. – Извините, что доставил вам много хлопот. Долго я…?

– Без малого три недели.

На лице Франца явственно проступила досада. Так злятся на самого себя, прошляпившего последний шанс или добровольно отказавшегося от авантюры, в будущем принесшей большие деньги рискнувшим. Злится ли он на себя или на несчастливую судьбу? На короткий миг показалось, что глаза лорда заблестели от соленой влаги.

– Лежи! – всполошилась невеста, силой укладывая его на кровать. – Сперва отдохни как следует, потом уже поднимайся.

– Но дела не терпят отлагательств.

– Потерпят, – непререкаемо ответила Эла. – Сейчас у тебя нет иного дела, кроме выздоровления и отдыха.

– Отдохнул уже, – проворчал Франц, против воли смыкая глаза. Мио загадочно улыбнулась стакану с водой, из которого пил маркграф. – Как же меня угораздило, Тьма помилуй? Ничего не помню, только темноту и боль. Теперь все хорошо, можете больше ни о чем не беспокоиться. Любимая, ты подожди меня еще немного, ладно?

Графиня с достоинством кивнула, пальчиками подобрала подол и отошла к окну, украшенному каплями ночного дождя. Где, наконец, и разрыдалась. Она плакала отчаянно, судорожно обнимая себя за тонкие плечи, и глотала вязкий тугой комок боли, живший в горле неделями. Плакала горько и удивительно тихо – чтобы неосторожный всхлип не разбудил заснувшего жениха. Мы все разделяли ее чувства.

– Вы тоже поплачьте, – тихонько предложил Винсент.

– А, может, вы? – насмешливо ответила я, тут же смутившись своей колкости. – Не имею дурной привычки лить слезы по живым.

Спустя долгие пятнадцать минут Эла прижалась лбом к прохладному стеклу, за которым сверкали молнии, и тихо помолилась за здоровье возлюбленного. Я пригляделась к лесу, чернеющему на горизонте, – туда, где жила ужасающая Тьма и стояло древнее капище, предназначенное для поклонения ей. На деверя графиня ни разу не взглянула.

Подойдя ближе, я крепко сжала ее обнаженное предплечье. Осталось еще кое-что.

– Миледи, вы спрашивали, как бы поступила я. Когда у меня потребовали поддержать несправедливое увольнение старожила, кабальные условия труда и незаконные штрафы, я встала на защиту своих коллег.

– Правда? – обнадеженно улыбнулась Элианна.

– Правда. Эти же коллеги меня и сожрали, когда им предложили премию за мелкие подставы, позволяющие уволить меня по статье, – холодно закончила я, разбивая ее надежды.

Где-то в углу испуганно вздрогнула Падма.

***

– Госпожа попаданка, вы уверены? – осторожно уточнила экономка.

На скотном дворе истошно завопил третий петух, надрывая луженую глотку во славу вставшего солнца. Свежий майский воздух, особенно головокружительный после грозы, шевелил кисейные занавески, открывая злополучную стену, у которой мне довелось стать участницей грязной сцены.

– Уверена, ступайте, – я отмахнулась от помощи, вытащив из волос длинный завиток праздничного серпантина. – Справлюсь.

Ивовая метла споро танцевала в моих руках, сметая крошки, конфети и мусор в три большие кучи. Запах гари от сожженной обивки драгоценнейших кресел из красного кедра почти выветрился вместе с приторно-кислым ароматом алкоголя, пролитого на скатерти. Поначалу меня озадачил странный пункт расходов в смете бала, не имеющий названия, и сумму на эти расходы закладывали очень приличную. Помощник казначея не смог внятно объяснить, чем обосновано столь хамское нецелевое расходование средств. Но сейчас я его не виню – предсказать буйство аристократов не смог бы никто.

Надо сказать его сиятельству, чтобы требовал с гостей возмещение ущерба обходными путями – подарками и благотворительностью в фонды его будущей жены, а освободившиеся унары тратил на премии слугам. Ибо к рассвету служанки и лакеи валились с ног, едва не плача от боли в варикозных ногах.

Избавиться от прислуги было просто. Куда сложнее выдворить дворян.

– Вам нужен сон, – я мягко и с любовью упрекнула Винсента, забирая у него совок на длинной ручке. – Забирайте леди Элианну и ступайте отдыхать.

Мистер Эшфорт оживал на глазах, как зеленый росток с приходом марта. Сгорбленные плечи расправились, бледные губы тянулись в улыбке, вместо праздничного фрака ученый натянул свой любимый свитер и стал похож на домашнего залюбленного кота. Только серебристая паутина в волосах напоминала о пережитом им горе.

– Я не засну, даже если захочу.

Искрящийся от счастья, он вызывал неудержимое желание поцеловать его. И такое же неудержимое желание выгнать прочь из бального зала.

Завершая подготовку к свадьбе, невеста сама взялась пересаживать крепкие, давшие стрелки тюльпаны в грядки, окружавшие беседки. Ею опытно руководила Ирина Семеновна, и любо-дорого было смотреть как они возятся на улице подобно невестке и свекрови.

Мне бы успокоиться, но душу царапало чувство, что слишком все стало хорошо: Франц очнулся, Эла взяла себя в руки, мерзкий план Ланкрофтов уже, считай, провалился. Обошлось , как сказали бы умные люди. Я не считала себя особо умной, поэтому не спешила радостно выкидывать из головы дела минувших недель.

– Как же вы это сделали? – риторически спросил Дарен, созерцая отколотую каменную плиту. Некогда там тоже планировали сделать тайник, но потом забыли.

Бывалого воина, имевшего в подчинении дюжину рыцарей, было трудно чем-то удивить. Сколотый плитняк весом в пятнадцать килограммов лежал рядом – ждал, когда его посадят обратно на крепкий цементный раствор. Янг с недоверием слушал мое лопотание и подозрительно косился на ладошку, способную запросто покалечить стену.