– Здравствуйте, – жалобно сказала я, чувствуя внутреннее опустошение.

Злокозненный лакей привел меня не туда, но сил на возмущение и поиск истинного маркграфа не осталось. Мужчина удивленно выгнул бровь и пристально оглядел внезапную гостью.

– Екарина Фрол?

– Екатерина. Я ищу вашего маркграфа, чтоб ему не икалось до смерти. Попросила слугу отвести меня к начальству, а он привел сюда.

– В этой башне я действительно начальство, – согласился мужчина. Его чуть-чуть насмешливый голос прозвучал на удивление тихо, но отчетливо. – Однако попаданками не заведую. Маркграфа можно найти в Августинской башне – мраморном остроконечном здании, или в донжоне.

Судя по увиденному из окна, придется выйти на улицу, чтобы добраться до Франца и расцарапать ему лицо. От идеи шлепать по грязным ледяным лужам босиком мне стало дурно. Глаза увлажнились, приобретая идеальную форму, присущую котикам и детям.

– Можно водички? А то так есть хочется, что переночевать негде.

Лицо мужчины вытянулось от удивления. Он снял очки, машинально протерев стекла чистым платком, вынутым из кармана, и снова водрузил их на нос. Наверное, надеялся, что проблема исчезнет вместе с пылью на стеклах.

– Заходите, – колеблясь, ответил местный начальник.

Я попыталась подняться и больно плюхнулась обратно на плед, очумело помотав головой.

– Не могу, – с ужасом взглянула на собеседника. – Ноги не слушаются.

Плакали мои модельные икры, отрежут по самую шею из гуманных соображений. Мужчина обрадованно хмыкнул, разворачиваясь обратно в комнату. Пол за его дверью был покрыт толстым ковром с длинным теплым ворсом, манящим потрогать эту роскошь.

– Тогда сидите, сейчас принесу воды.

– Стойте! Мне вовсе не нужна вода, мне нужна обувь! И, кажется, врач.

Начальник башни вернулся со стаканом теплой, почти горячей воды, от которой мой желудок благодарно буркнул, и задумчиво уставился на зеленый плед. Судя по отстраненному взгляду, мужчина счел долг гостеприимства выполненным, и новая просьба превышала его кредит любезности. Подавив тяжелый вздох, он присел рядом и аккуратно откинул край пледа, стараясь не задеть мою кожу.

– Легкое обморожение, – рассудительная манера говорить показалась мне знакомой. – Лекарка сделает вам примочки, пропишет теплые ванны с травами и шерстяные носки.

– Как только я до нее доползу.

Вблизи мужчина оказался даже симпатичным. Не той броской породой, которой ошарашил меня Франц, а домашним уютным спокойствием, способным вызвать радость у любой женщины. Мелкие мимические морщинки подчеркивали возраст, но седины в волосах не было, отчего я твердо уверилась – точно около сорока лет. Почему-то захотелось убедиться, что мой педикюр в порядке, и опухшие ступни не выглядят слишком некрасиво.

– Можно ли вызвать врача сюда? Его не затруднит?

– О, поверьте, она многое бы отдала, чтобы сюда попасть, – усмехнулся он. – Однако лекарке вход в Корнельскую башню закрыт, я сам спускаюсь к ней, когда болен. Слуги, как назло, сейчас драят замок и развешивают украшения. Что же мне с вами делать?

– Вернуть домой? – с надеждой предложила я.

– Брат голову оторвет, – мужчина развел руками. – За то, что я самовольно вмешался в контракт с его драгоценным специалистом. К тому же, тратить портал на поход к вашему земному врачу – удовольствие очень дорогое. В дальнейшем вопрос обратного транспорта решайте с нанимателем.

Горло перехватило от понимания, кто сидит передо мной, разглядывая белые пятнышки на лодыжках. Сжав кулаки, я возмущенно вскинулась на этого пособника возмутительного похищения.

– Вы – брат маркграфа Эшфорта? И вы знали, что он собирался меня украсть?!

– Разумеется, брат. Что значит «украсть»? Вы что, плохо освоили межмировой язык? – недоуменно спросил лицедей.

– Украсть – значит, похитить, свистнуть, умыкнуть! Лишить воли и силой запихнуть в этот… Этот багровый свет, который перенес меня в ваш замок!

«Силой?» – черные брови удивленно поползли вверх. Начальник башни недоверчиво сложил руки на груди, как бы говоря: хватит клеветать на моего родственника. Я ответила ему твердым, категоричным взглядом, вложив в него все презрение к злостным нарушителям человеческого права на свободу.

– Возможно, вы что-то перепутали…

– Нет, это вы перепутали. На свадьбах принято похищать невест, изредка – поцелуй свидетельницы в подсобке, но только ваша семья додумалась украсть безработного журналиста для своих корыстных целей.

Физиономия мужчины приобрела забавное, почти смущенное выражение. Он переступил с ноги на ногу, оглядывая коридор в поисках того, кто избавит его от докуки на пороге. Башня, казалось, вымерла. Даже первые стрижи-экстремалы за окном летали втрое быстрее, не стремясь делить с людьми их проблемы. Разуверившись в чудесном спасении, брат маркграфа досадливо сложил очки в футляр и наклонился, подхватывая меня на руки.

– Идем к лекарке.

От внезапной близости сердце сделало пируэт, поменявшись местами с желудком. Я вцепилась в мужские плечи, серьезно размышляя, что впечатляет больше: внезапный взлет или тонкий искусственный аромат вербы и молока, шедший от моего невольного помощника.

Винтовая лестница вниз тянулась бесконечно, гораздо дольше, чем я ползла наверх. Мужчина двигался очень медленно, пытаясь увидеть дорогу и не стукнуть мной об узкие каменные стены. В относительном комфорте я огляделась, заметив сырые подтеки на тесаном камне и настоящие факелы, освещающие путь, – антураж, на который раньше было абсолютно плевать из-за пронзительного холода. Сюжет вырисовывается печальный: примитивная канализация, отсутствие электрического освещения, деревенский умывальник как передовая разработка. Долго не протяну.

– Как я могу к вам обращаться?

– Мистер Эшфорт, – ответил мужчина, выходя в просторный холл. – Или господин, если госпоже Фрол будет угодно.

– Однако, мистер Эшфорт, вы гораздо старше Франца. Почему же он – маркграф, а вы – мистер?

– Отдаю дань вашему профессионализму, – усмехнулся он. – Редкие гостьи из других миров за первые три часа могут узнать правила наследования дворянских титулов.

– Простое совпадение, – я слегка засмущалась. – На Земле дворянская лестница устроена схожим образом.

Предполагаю, старший Эшфорт – бастард, принятый в род волею отца и лишенный права на наследование титула, земель и денег. Но бастардов не назначают начальниками башен, и они не говорят о младших братьях-аристократах с теплой иронией. Помнится, дворянина могли лишить права наследования за государственное преступление или по велению осерчавшего главы семьи за греховный брак с простолюдинкой. Что натворил мистер Эшфорт?

– Ни то, ни другое, – хмыкнул мистер. – Вы очень любопытны, как всякая попаданка. Пожалуй, из-за этого я держусь подальше от вашего брата… То есть сестры.

– Приношу извинения, если залезла по локоть не в свое дело.

На улице свистел весенний холодный ветер, мгновенно растрепавший мои волосы прямо в лицо мистеру Эшфорту. Мужчина демонстративно чихнул, скукурузив красноречивую физиономию, и самоотверженно потопал месить грязь, огибая Корнельскую башню слева подальше от обрыва. Его промокшие домашние туфли хлюпали так громко, что на мгновение стало стыдно за свою беспомощность.

Чувствуя болезненное жжение ниже колен, я постаралась дышать глубже и не жаловаться постороннему человеку.

Позади башни высился палас или, как его называют германцы, донжон – весьма мрачное здание, украшенное выступающими декоративными башенками с зубцами, квадратными застекленными окнами и маленькими балконами, отчего-то трогательными на фоне темно-серой громады. Чувствую, розово-зеленая попаданка станет у них самым ярким воспоминанием.

– Лекарка примет вас сразу, как только освободится. Рекомендую исполнять ее рекомендации, иначе рискуете узнать о себе много нового.

Господин Эшфорт прошел мимо открытых ворот, не обратил внимания на поклонившегося охранника, глянувшего на меня, как на ручную крысу, и миновал суммарно шесть залов и служебных помещений. Девственно-белый отштукатуренный коридор привел нас к типичной квадратной двери, издалека пахнущей зеленкой и страхом. Убедившись, что врача нет на месте, мужчина посадил меня на железную кушетку и с едва заметным облегчением указал на колесики, с помощью которых кушетку можно закатить внутрь.