– Никто меня не трогал. Будь спокойна, мы просто повстречали самое жуткое, опасное, мистическое нечто, о котором я только слышала. Всего-то. Ерунда. – Закончила я убитым голосом.

Кажется, на макушке прибавится седых волосков.

– Обобщим ситуацию, леди, мисс, – сухо кивнул поверенный Франца. – Сегодня в пять часов пополудни его сиятельство Эшфорт отправился межмировым порталом в кратковременное путешествие, окончившееся трагедией.

Портал валялся рядом у изголовья кровати – простой кусок каменного угля, вставленный в серебряно-медный сплав. Франца вышвырнуло обратно из портала, изрезанного, с переломом ключицы и двух ребер, прямо перед лицом Элианны. Графиня сразу же потеряла сознание, и, если бы не Флора, обрученные пролежали бы в спальне, пока один из них не умер.

– Маркграф шел в мир подземных шахт. Их обитатели гордятся воинственностью, скверным нравом и острыми топорами. Возможно, они напали на лорда?

– Исключено, господа, – вставила Мио, меняя примочку для Элианны. – Будь это топоры, его сиятельство был бы порубан в фарш.

– Его будто через жатку комбайна пропустили, – поморщилась я.

Лицо маркграфа покрылось уродливыми порезами. Из восьми присутствующих людей двое были вне зоны доступа, я и Флора на грани нервного срыва, Винсент вовсю бежал в сторону депрессивного алкоголизма. Ранение брата страшно ударило по нему, мужчина словно оцепенел от ужаса и своего бессилия.

Лекарка дала двадцать процентов вероятности, что Франц выживет и в скором времени очнется. Меня волновала Элианна, ее обморок длился слишком долго, и Мио с беспокойством слушала пульс графини.

Помассировав кожу головы, я вернула способность соображать и, наконец, заметила неладное.

– Господа, почему вы молчите?

– А что нужно говорить? – растерялась Мио.

– Нужно сделать официальное заявление. Весь замок осведомлен, что с лордом произошла беда, гости и слуги жаждут знать о дальнейших планах семьи Эшфортов.

– Как вы можете? – надломлено спросила Флора. Она никак не могла заставить себя прикоснуться к бессознательной сестре. – Эла почти не дышит, а вы думаете о гостях.

– Я думаю о своих обязанностях. Нельзя предаваться трауру над живыми людьми. Когда возлюбленные очнутся, их не обрадует новость о панике в замке. Готова спорить, четверть приглашенных аристократов уже велит слугам готовить экипажи в обратную дорогу и паковать стыренное имущество в качестве компенсации за зря потраченное время.

– Они не посмеют… – слабым голосом ответила девушка. – Или посмеют, но пусть катятся к храцу. Что с ней? Почему она не просыпается?!

Лекарка устало вздохнула, снова проверяя пульс. Мне стало жаль девочку, несущую тяжелую ношу медика, от которой слишком много требуют. В конце концов, я здесь попаданка и должна быть полезной.

– Если господа предоставят мне источник яркого света, я смогу проверить, насколько глубоким сном заснула леди Ланкрофт.

«Правда?» – лекарка глянула на меня с сумасшедшей надеждой, будто ей пообещали чудо воскрешения. Девочка не радовалась вслух, но ее маленькие ручки тряслись от желания поверить и хотя бы частично разделить груз ответственности с взрослым человеком.

Поскольку тут не изобрели электричество, я воспользовалась старым трюком, взяв зеркало и зашторив окна. Когда Мио пустила яркий солнечный зайчик на лицо Элианны, я стремительно открыла ее веки, заметив, как резко сжались зрачки.

– Поздравляю, графиня не получила серьезных травм мозга во время падения. Скоро очнется.

– Слава Тьме! – первая и единственная слезинка сбежала по щеке Флоры. Девушка держалась молодцом.

Лекарка насильно вручила зеркальце Кедре, подскочив к кушетке.

– Как вы это поняли? – она впилась в меня взглядом, требуя открыть секрет.

– Дело в зрачках. Если они реагируют на свет, то все в порядке. Если не реагируют, максимально расширены или разного размера – дело дрянь.

Молчащий Винсент поднял голову. Его болезненно-бледное лицо дернулось, искривилось в невольной судороге, и мужчина тихо спросил, могу ли я также проверить Франца. Зрачки лорда реагировали медленнее, едва уловимо сузившись, и мы с сожалением констатировали тяжелое состояние больного.

Окружающих буквально парализовало горем, поэтому я начала осторожно рассуждать вслух.

– Часто порталы перемалывают людей в кашу?

– Никогда, – ответила обнадеженная леди Торрес. – Межмировой переход длится три-четыре секунды, он нематериален и не может физически повлиять на тело человека.

– Значит, кто-то напал на Франца по ту сторону портала. Зачем он отправился в другой мир?

– За голубыми бриллиантами. Эла ужасно расстроилась, что из ее свадебной диадемы выпали и потерялись камни, и лорд Эшфорт пообещал достать новые, отдав изделие ювелиру.

Проще говоря, графиня снова устроила форменную истерику, шантажом заставив жениха бросить дела и добыть ей самые лучшие камушки. Это честно подтвердила Кедра, вынудив Флору зашипеть от гнева и смущения. Маркграф уходил из своих покоев, графиня благословляла его долгим поцелуем, и через несколько минут после ухода с потолка рухнуло покореженное тело Франца, орошая кровью все вокруг.

– Он герой, – пробормотала Флора. – Сумел активировать обратный портал, невзирая на чудовищную боль и шок.

Леди Торрес знала, в каком часу маркграф собирался в дорогу, поэтому планировала зайти за сестрой, чтобы развеселить ее беседой, отвлечь от грустных дум и свадебных хлопот. Я только закатила глаза, услышав это бормотание мамочки-наседки.

По словам Флоры, между уходом Франца и ее криком при виде обморочной Элы прошло едва ли десять минут.

– Или его поджидали на той стороне с ножами и битами, или его сиятельство действительно угодил в огромный кухонный измельчитель. Куда именно ведет портал?

– В маленький грот на побережье глубокого карьера вблизи заброшенной шахты, – нехотя ответил мистер Эшфорт. – Там недалеко подземная деревня вортанов, где живут не слишком принципиальные старатели. Они готовы менять неликвидную добычу на человеческую бумагу, ткани, чернила, перья, иногда свежие фрукты и овощи.

– Неликвидную?

– По их меркам. Коротышки очень агрессивны, им запрещен бартер с другими народами, но дети вортанов подолгу не видят солнечного света, плохо питаются и… До семи лет им не положена собственная одежда, – замялся Винсент. – Эта раса строит весь свой быт на добыче полезных ископаемых, у них чрезвычайно высокие требования к чистоте и каратам камней. Поэтому путешественники из других миров торгуются с ними неофициально, даже почти нелегально.

– Они могли напасть на Франца?

– Сомневаюсь. В основном на обмен идут женщины вортанов в надежде выторговать немного лекарств или одежды для своих подрастающих детей. Разумеется, вортанки тоже вооружены и хорошо владеют топорами, но им хватает ума не кусать кормящую руку и не бросаться на партнеров по сделке.

– Остается один вариант, – я задумчиво постучала пальцем по колену. – Что-то не так с самим порталом.

Пока люди переваривали разумную мысль, в комнату прошмыгнула служанка. «Посетитель», – пискнула она, кланяясь до пола.

Вслед за слугой в комнату вошел стальной рыцарь, не снявший доспехи даже в замке. Лорд де Йонг равнодушно оглядел кровавые пятна, коротко поклонился мистеру Эшфорту и опустился на одно колено перед бессознательным Францем.

– Мой лорд, – Карл склонил светлую голову. – Я найду виновного.

Его холодное, безэмоциональное лицо излучало полную уверенность в своих силах. Наверное, военные навыки Йонга действительно выше всяких похвал, если рыцарь сумел сохранить лицо чистым, без шрамов и характерных мозолей от шлема.

– Спасибо, лорд де Йонг, – поблагодарила я, поскольку никто не обратил на Карла внимания. – Можно попросить вас об услуге?

Мужчина молча перевел на меня взгляд. Странным образом от этого пронзительного бесстрастного взора по спине поползли мурашки. Будто любые мои слова будут проигнорированы, если не угодят рыцарю, – до того он был отстранен.