– Это, безусловно, хорошо, – мужчина смущенно кашлянул. – Но моя графиня все равно будет злиться. Давайте вы…

– Это плохая идея.

– …тихонько смените меню? – он просительно свел бровки домиком. – Так, чтобы Элианна этого не поняла.

Большинство идей лорда Эшфорта были плохими. Человек с умеренными административными задатками выдавал чудовищные креативные мысли, когда дело касалось нестандартной задачи. Его буквально нельзя допускать до творчества, иначе замок окажется разрушен за сутки. Чего только стоят идеи маркграфа подарить невесте искусственные цветы из-за риска не достать настоящие в виду заморозков или вымостить путь к замку деревянной дорогой, попутно выкосив опушку мрачного леса, чтобы запоздавшие гости комфортно добрались. Еле отговорила его в прошлый раз.

– Я не сделаю этого даже под угрозой расстрела. Могу посоветовать сменить подачу или добавить закусок, остальное – увольте.

– Проклятье, – Франц тоскливо почесал затылок.

– Ваше сиятельство, случилось что-то из ряда вон?

Мужчина со вздохом подпер голову рукой, окинув меня сомневающимся взглядом, мол, что может девица понимать в тонком искусстве управления. Но ярко-красный шеврон попаданки делал свое благое дело, и маркграф сдался.

Столичная аристократия до сих пор сомневается в легитимности его титула. Маркграфство носило одноименное название с именем правящего рода и раньше не вызывало нареканий, будучи благодатной землей, честным налогоплательщиком и почти образцовым воином в ряду таких же маленьких государств в государстве. Прежний маркграф Эшфорт вовремя отчислял в казну унары, заставлял кузницы ковать амуницию для рыцарей, охотно снабжал страну солдатами-кавалеристами и мальчишками-оруженосцами. Даже лошади питались экологически чистой травой, готовые встать в строй по приказу короля.

Единственным, что буквально омрачало безоблачное будущее графства, был мрачный лес. По воле Неба, он быстро разрастался, обрастая не только ценной красной древесиной, редкими ягодами, но и катастрофичными происшествиями. Чем больше в нем заводилось интересных зверей и росли вкуснейшие дары леса, тем чаще свирепствовала Тьма.

– Откуда вы знаете, что растет в лесу?

– Девочка, селяне знают все о своей земле. Они ходили, ходят и будут ходить на охоту и летний девичий промысел, даже если за опушкой их станет поджидать орава саблезубых медведей.

– Но это же опасно!

– Жить в принципе опасно, – фыркнул он. – Если бояться каждого микроба, как вы, можно умереть от страха. Для защиты от Тьмы используются амулеты из рдага, кто забудет взять с собой – сам виноват.

После смерти отца титул маркграфа должен был унаследовать Винсент, что соотносится с законами страны и элементарной логикой – старший сын взрослее, умнее и уже имел приличный жизненный опыт к своим тридцати пяти годам. Как проболтался Франц, Винсент был почти готов принять регалии, когда некие события привели младшего отпрыска Эшфортов на «трон».

За прошедшие три года моему симпатичному похитителю не раз приходилось агрессивно отстаивать право властвовать перед братьями по голубой крови. Приходится и сегодня – значительная часть аристократии грубо отклонила приглашения на свадьбу, не пожелав даже придумать более-менее вежливые отмазки. Поскольку бракосочетание – это не только союз двух сердец, но и выгодные торговые и военные союзы, Франц лишился возможности укрепить свои позиции внутри государства политикой «Мы с вами за одним столом праздновали».

– Вы не ходите в лес сами, но выкупаете древесину и пушнину у селян? – напряженным голосом уточнила я.

До его аристократических проблем мне не было дела. Перед глазами стояло тело крестьянского паренька, мечущегося в агонии.

– Разумеется, – не моргнул глазом маркграф. – Выкупаю за отличную цену, между прочим, ведь лес и его содержимое принадлежит мне.

В душе рождалось угрюмое чувство неприязни к этому человеку, беспокойно одергивающему белоснежные манжеты своего камзола. Их крахмалят и меняют при первом пятнышке, а внизу Мио бинтует людей застиранной ветошью, которой самое место на помойке.

«Такова историческая реальность», – напомнила я себе, угомонив раздражение. Лорд совсем не контактирует с обыкновенными людьми, даже прислуживает ему вышколенный мажордом и безупречный камердинер в третьем поколении.

– Впечатлите их благородством, – я глубоко вздохнула, подключая новообретенный профессионализм. – Только умоляю, не прибегайте к дешевым трюкам, вроде, неслыханно богатого убранства замка, заграничных певцов или зрелищного снисхождения к гостям на воздушном шаре.

– Не понимаю.

– Совершите красивый благородный поступок, который прогремит на всю страну, одновременно впечатлив и аристократию, и простой народ. Заработаете несколько очков к статусу в глазах… коллег.

Франц открыл было рот, чтобы разбить мое предложение в пух и прах, как со стороны входа раздался страшный шум. Кто-то колотил в дверь, грубо игнорируя явные признаки уединения лорда и попаданки. Бормотание слуг слилось в один гул, и в зал влетела графиня, едва ли не сорвав дверь с петель.

– Ты! – тоненький пальчик ткнул сначала в маркграфа, потом в меня. – Вы оба!..

Элианна искрила дикой яростью, словно в нее вселился пчелиный улей. Рыжие волосы разметались, испортив сложную прическу, пот блестел на белом лбу, элегантное жемчужное платье смялось до неузнаваемости – невеста была до ужаса прекрасна в своем гневе.

– Ты опять! – она резко напустилась на жениха. – Опять спутался с другой, опять скажешь, что это случайность!

– Но милая, – неубедительно проблеял побледневший Франц. – Это действительно случайность. Мы с госпожой попаданкой…

– А я снова «все не так поняла»! – закричала Элианна.

Судя по красным щекам, графиня мчалась сюда на всех парах, по пути накручивая себя, как электромагнитную катушку. Запертая дверь ее только раззадорила и подарила уверенность, что в тронном зале творится ужасное непотребство.

– А ты… Стервятница! – выпалила она, круто развернувшись в мою сторону. – Явилась незнамо откуда! Он мой!

Благородное воспитание не позволяло невесте пользоваться крепкой бранью, оставив в ее словарном запасе огромные пробелы. Я с недоуменной вежливостью наблюдала за устроенной сценой, прикидывая, как бы половчее научить графиню ругаться матом. На последнем вопле Франц расплылся в дурной счастливой улыбке, и я мысленно закатила глаза.

– Элианна, счастье мое, – засюсюкал этот великовозрастный теленок. – Это исключительно рабочая встреча, ничего личного.

– Попаданки совсем обнаглели! Уже на чужих женихов прыгают, лишь бы замуж удачно выскочить. Герцогиня Вальц писала, что позапрошлая попаданка увела у нее брата!

Поразительно, насколько хамоватой может быть дворянская особа, когда не боится получить за свои слова в ухо. Устное обучение всегда уступает практическому, будем учить графиню предметно, в процессе мордобития.

– Как это?

– Явилась с потолка, попала в чужое тело и окрутила урожденного герцога, настроив его против семьи, – зрачки Элианны сузились до маленьких прицелов. – Я хочу, чтобы попаданка уехала!

– Я тоже хочу! – взвыла я.

Черт с ней, отдам ей словарь русской обсценной лексики, пусть изучает на досуге. Если девчонка своей истерикой добьется моего увольнения, я охотно помогу графине избавиться от этой «треклятой похитительницы чужих мужей».

– Нет, – внезапно сурово отрезал маркграф, так не вовремя нащупав в себе характер. – Мисс попаданка останется до конца срока, прописанного в контракте.

– Почему? – голос Элианны слезливо задрожал. – Ты увлекся ею? Падма была права.

Едрена пилорама! Так вот кто крутит и вертит смыслами, настраивая графиню против меня. Эта упитанная интриганка за прошедшие пять дней уже засела в печенке, принявшись выгрызать ее изнутри.

По лицу лорда пробежала легкая судорога, придавая красивой физиономии сложное выражение. Мужчина разрывался между нежеланием скандалить с невестой и прямым советом послать дорогую подружку к херувимам. Но любовь снова победила: маркграф криво улыбнулся, тяжело вздохнул и скрытым жестом приказал мне спасаться бегством.