— Марк чуть не погиб. Я должен найти тех, кто с ним это сделал, — повторяю в очередной раз, но мои слова утопают в шепоте. В голове неожиданно пусто, сумрачно, будто меня долбанули чем-то тяжелым.

— А если ты все-таки ошибся? — сквозь вату доносится голос. — Если это, и правда, не та девушка, что тогда? Пойми уже, Гараев, ты не Господь Бог! Ты не можешь играть чужими жизнями, делать, что тебе вздумается и ничего за это не получить. Так не бывает!

— Знаю, — я медленно встаю.

Гул в голове нарастает. Я чувствую, что задыхаюсь. Пол кренится.

Меня снова засасывает. Теперь уже в другое болото, сплошь состоящее из сомнений.

Она снова перед глазами. Та, вторая Арина. Реальная… Не из видео.

Моя…

Стискиваю кулаки так, что белеют костяшки.

Не смей, Гараев, еще ничего не известно! Ты не знаешь, кто она на самом деле. А еще… Захар прав. Она не простит. Не смей ее трогать! Даже не думай об этом! Забудь!

— Приведи ее ко мне, — голос Горина вторит моим мыслям. — Посмотрим, что там за амнезия. И данные по ней тоже скинь, попробую пробить по своим каналам.

— Ты серьезно? С чего вдруг решил помогать?

Захар не из тех, кто впрягается просто так. Его связи — тем закрытая и простым смертным недоступная. Я и сам до сих пор не знаю, насколько далеко они тянутся. Могу только предполагать.

— Чтобы ты, идиот, не наломал еще больше дров, — бросив сухо, Захар ведет плечом, будто сбрасывает с себя невидимый груз, и презрительно кривится. — А девушку оставь в покое. Не лезь к ней, ты понял?

Иду к выходу.

— Ты куда? — доносится вслед.

— Домой, — цежу сквозь зубы, поворачивая ручку двери. — Переваривать.

Спускаюсь на первый этаж. Молча прохожу через фойе и, наконец, выбираюсь на воздух.

Вечерняя прохлада приятна. На секунду замираю, позволяя ветру проникнуть под воротник пальто, вдыхаю запах мокрой земли и прелых листьев. Морщусь.

Вот так всегда. Начали за здравие, а закончили…

Вспоминаю слова друга о моей якобы влюбленности. И смех, и грех.

Да, мне нравится эта версия Арины. Я не спорю. Но, чтобы влюбиться… Нет, это точно не про меня!

Отмахиваюсь от этой мысли, как от чумы и иду к машине. Завтра воскресенье — семейный день. Надо еще заскочить в торговый центр и забрать подарок для племянника. Он ждет. Да и мне будет перерыв от общения с Ариной, чтобы подумать. В одном Горин прав — надо держаться от нее как можно дальше. По крайней мере до тех пор, пока не узнаю, кто она такая…

Ровняюсь с курящим Рустамом. Друг окидывает меня долгим взглядом. Молчит.

По глазам читаю — что-то случилось.

— Что на этот раз? — уже ничему не удивлюсь.

— Не спрашивай, — кивает на мою машину. — Я тут не при чем.

Рывком распахиваю заднюю дверь внедорожника, и в нос бьёт до боли знакомый запах дорогих женских духов. Тело по привычке реагирует, отзываясь в паху характерной тяжестью.

— Мирон Амирович, — женский сексуальный голос с добавлением искусственной хрипотцы нарушает тишину салона. — Вы сегодня долго…

Дана — молодая и статная девушка с короткими пепельными волосами, ярко-голубыми глазами и острым умом, моя помощница, секретарь-референт и по совместительству постоянная любовница, подается вперед, выставляя идеальную, обтянутую плотным топом, грудь, и нежно обвивает мою шею руками.

— Я соскучилась. И… — Дана делает маленькую паузу в миллиметре от моих губ. — Хочу тебя. Надеюсь, это взаимно. Ведь мы не виделись целых три недели.

Ее поцелуи, всегда чувственные и полные страсти, на этот раз почему-то не вставляют. Меня не торкает. Ничего не происходит.

Совсем.

Дана отстраняется. Заглядывает мне в глаза.

— Мирон, что случилось? Ты же не нашел другую, пока я была в Праге? Потому что, если это так…

— Не неси чушь, — грубо перебиваю ее, не давая договорить.

Толкаю девушку в салон и сажусь рядом.

— Поехали, — приказываю водителю и перевожу взгляд на Дану.

Она не реагирует.

Видимо, сильно задел. Не стоило на нее срываться. Она же не виновата, что у меня в голове, словно заноза, прочно засела другая.

Та, что совсем не умеет флиртовать, но так проникновенно смотрит, что пробирается до самой сути. В душу лезет. И выворачивает наизнанку…

Я снова начинаю вскипать. Теперь уже по-настоящему. Чувствую, как кровь в венах ускоряется. Сердце срывается в пляс. Отбивает долбанную чечетку. Будто хочет вылететь из груди.

Чертова аритмия…

Все карты мне путает.

Поднимаю руку и медленно касаюсь тонкой девичьей шеи. Ловлю ее пульс. На удивление ровный. И, притянув к себе, жадно впиваюсь в распахнутые от удивления губы.

Целую долго. Грубо. Беру все, что она и так с готовностью мне отдает. Насилую ртом.

Легкие горят. Дана тихонько постанывает. Я кусаю ее губы. Металлический привкус крови смешивается с этим безумием, стирая все грани дозволенного. Есть только жажда. Дикое первобытное желание. Никаких правил. Никаких чувств.

Но даже этого недостаточно, чтобы избавиться от навязчивого видения.

Она все равно здесь.

Засела мне в голову и сводит с ума.

Олененок с бездонными глазами.

Но сегодня я от нее избавлюсь! Вытравлю из мыслей. Переключусь. Забуду. И… будь, что будет!

Мирон

Толкаю дверь городской квартиры, пропуская Дану вперед, и захожу следом.

Щелкаю выключателем, пока девушка не спеша снимает сапоги. Не свожу с нее глаз.

Короткие серебристого оттенка волосы колышутся в такт движений, едва касаясь шеи. Светлые ресницы слегка дрожат, губы припухли от поцелуев, а на нижней виднеется небольшая ссадина.

Медленно покачивая бедрами, Дана подходит ко мне. Красивая. Белая тигрица в человеческом обличье. Когда-то мне пришлось постараться, чтобы заполучить ее в свою постель…

— Давай помогу, — произносит низким, многообещающим тоном. — Ты очень напряжен.

Тонкие пальцы с короткими алыми ногтями ложатся на мои плечи. Слегка сжимают, заигрывая. Запах ее яркого парфюма забивает нос. Позволяю снять с меня пальто и отбросить в сторону. Мгновение, и женские ладони скользят по моей груди, забираясь под черную ткань. В мозгу яркой вспышкой вырисовывается образ Олененка. Настолько яркий, что меня ведет. Жестко накрываю руки Даны своими, отдергиваю от себя.

— Не здесь, — киваю на подвесную лестницу у нее за спиной. — Сначала в душ.

Дважды повторять не приходится. В этом смысле ей равных нет. Дана чувствует меня, всегда знает, когда замолчать, вовремя свернуть, обласкать. Раньше мне ее хватало. Она одна могла погасить во мне огонь.

Покорная. Преданная. Точно знает, чего хочет от жизни. Но, что еще лучше, она знает, чего хочу я.

С дикой яростью срываю с нее пиджак, юбку.

Дана смеется и, вытянув руки вверх, помогает избавить ее от топа. Упругая женская грудь, наконец, вырывается на свободу. Напряженные соски бесстыдно торчат. Она подается вперед и помогает мне снять свитер.

— Если бы знала, что ты так соскучишься, давно бы уехала, — сдавленный шепот в районе шеи. Вереница из поцелуев. От основания и вниз. Доходит до пупка и останавливается.

Проворные пальчики уже справляются с ремнем. Играются с молнией.

Рывком возвращаю ее назад. Разворачиваю спиной и толкаю на мраморный пол. Пока снимаю штаны, она настраивает воду, стягивает с себя трусы, оставаясь в одних чулках.

— Мирный, давай скорее! — нетерпеливо торопит, пока я раскатываю по члену презерватив. — Я не могу больше ждать!

— Сумасшедшая.

Смеясь, подхватываю ее на руки. Дана обвивает меня ногами, предоставляя абсолютный карт-бланш.

— Тебе же нравится, — выдыхает мне в рот и, облегченно стонет, когда я с рыком врезаюсь в податливое тело. — Да! Боже, да…

Дана вонзает свои ногти мне в плечи и, вцепившись дикой кошкой, бьется в экстазе.

А мне мало. Мало секса. Мало ее дырки. Долблюсь с остервенелой скоростью. Вода стекает по нашим телам. Застилая глаза. Пульс херачит по ушам, разрывая виски. Смешиваясь с женскими стонами. Но мне все равно не хватает. Хочется большего. Намного большего.