Перевожу взгляд на Марту. Та недовольно поджимает губы.

— Ты — его невеста! Подумай, стал бы он делать предложение той, которую считает себе не ровней?

Продолжая хмуриться, смотрит на меня в упор. Видимо ждет ответа, а я без понятия, что говорить. Как реагировать?

— Я не знаю, — качаю головой и делаю шаг назад, упираясь спиной в изголовье кровати. — Я не помню… Ни его, ни предложение — вообще ничего! Иногда мне кажется, что все это, — обвожу комнату руками, — Сон. Странный, безумный ночной кошмар, который закончится, стоит мне только проснуться. Я уже ничего не понимаю, Марта… Я запуталась.

Боль в висках нарастает. Каждый раз, когда думаю о своем прошлом, пытаюсь откопать хоть какие-то зачатки воспоминаний, внутри все переворачивается. Словно кто-то невидимый щелкает пальцами, и память, а вместе с ней мое «Я», растворяются во тьме. И она все гуще.

Мерзкая. Холодная. Липкая, как паутина.

Комната кренится, и я без сил падаю на стул. Схватившись за голову, ложусь лицом на туалетный столик. И слушаю.

Себя.

Свое тело.

Оно-то должно все помнить…

Мне страшно. Не знаю, отчего, но это чувство настолько острое, что едва не задыхаюсь.

— Нет! Пожалуйста, не трогайте! Я не знаю… Не знаю, о ком идет речь!

Слезы беззвучно ползут по щекам. Я вздрагиваю, как от удара. Поднимаю голову и натыкаюсь на испуганный взгляд Марты.

— Я произнесла это вслух?

Мой голос дрожит, руки тоже. Ощущение, что за мной кто-то гонится не дает мне покоя. Господи, да что же это?

— Произнесла? — тянет озадаченно. — Да ты кричала! У меня чуть инфаркт не случился. Детка, ты что-то вспомнила? К кому обращалась?

— Не знаю…

Морщусь от очередной вспышки. Будто слепну. Секунда, и все исчезает. Комната растворяется, вместо нее вырастает другая.

Маленькая. С голыми белыми стенами. И единственным окном. В него я и смотрю.

За спиной раздается монотонный звук. Я прислушиваюсь и слышу чье-то дыхание. Слабое, едва уловимое. Но такое… важное.

Я в больнице. Скорее догадываюсь, чем вспоминаю. Мы приехали издалека и мне некуда идти. Поднимаю руку к лицу и вытираю слезы. Пальцами осторожно касаюсь груди и тихонько скулю от боли. Я не знаю, что мне делать. Безысходность и дикое отчаяние не отпускают. Куда обращаться? К кому? У меня никого нет. Только он. Единственный родной человек…

Шумно выдыхаю и распахиваю веки.

Процесс пошел. Я начала вспоминать! Скоро все встанет на свои места.

— У меня есть семья! Я не одна, Марта, понимаешь? У меня кто-то есть!

Вскочив на ноги, бросаюсь к своему телефону. Открываю сначала телефонную книгу, затем список звонков, галерею. Не могу поверить, что здесь ничего нет.

— Должно же быть хоть что-то, — повторяю шепотом, чувствуя как сжимается сердце. — Хоть какое-то упоминание… Ну…

Внутри все замирает.

Ничего.

Никаких зацепок.

Смартфон выскальзывает у меня из рук и с грохотом летит на пол. На экране образуется трещина — от угла к центру. Разрезая нашу с Мироном фотографию. Как символично…

Я усмехаюсь.

— Посмотри, — киваю на разбитый телефон. — Даже он не верит, что у нас что-то есть.

Как после этого не сомневаться?

— Ты просто себя накручиваешь. Хватит об этом думать. Расслабься. От твоих сомнений ничего не изменится. Память не вернется только потому, что ты этого хочешь. Что сказал врач? Покой и никакого стресса! Вот, — она протягивает мне стакан воды. — Выпей обезболивающего и начинай собираться. Скоро Мирон приедет. Или уже передумала идти на свидание?

Отрицательно качаю головой.

— То-то же. И запомни: такие мужчины на дороге не валяются. Один раз ты в него уже влюбилась. Значит, снова полюбишь. Тем более, что сам он от тебя не отказывается.

Одаривает меня многозначительным взглядом и выходит из комнаты.

— Легко вам говорить, — хмурюсь я и, поставив бокал на тумбочку, начинаю собираться.

Недолго думая, выуживаю со дна гардероба черные джинсы и бледно-голубую рубашку. Повозившись немного с волосами, решаю оставить их распущенными, лишь закалываю на затылке маленьким крабиком. Из косметики только тушь и блеск для губ. Выхожу, как только получаю от него сообщение.

«Я на месте. Жду»

Марта ничего не говорит. Дожидается, когда обуюсь и накину пальто, и закрывает за мной дверь.

Мирон встречает меня у подъезда.

Большой, статный, красивый. Он подает мне руку и помогает спуститься, но ладонь мою не отпускает. Наоборот. Притягивает меня к себе.

— Хорошо выглядишь, — хриплый шепот вызывает неконтролируемую волну мурашек. Сердце пропускает удар. — Необычно… Мне нравится.

— Спасибо, — смотрю ему в глаза и нервно сглатываю.

Чувствую себя идиоткой от того, что не понимаю, как с ним говорить. Вот сейчас, например. Что это было? Комплимент или издевка? Что он имел ввиду?

Боже, как же с ним сложно!

— Ты чего зависла?

Стоически выдерживаю очередной пронзительный взгляд своего жениха.

— Ничего, — произношу едва слышно. — Задумалась. Куда пойдем?

Мирон недоверчиво прищуривается.

— Помнится, это ты пригласила меня на свидание, так что предлагай.

— Не знаю… — невольно теряюсь, начиная перебирать варианты. — Может, тогда парк? По вечерам там красиво…

— Тогда идем, — Мирон внезапно отстраняется, выпуская мою руку, и жестом указывает в сторону освещенной аллеи.

Охрана молча следует по пятам. Они хоть и выдерживают дистанцию, но мне все равно неловко. В голову закрадываются очередные сомнения. Все новые вопросы касательно личности моего жениха и моего места в его жизни…

Почему он никогда не говорит о себе? Чем он занимается? Почему все время молчит?

— Мирон, — решаюсь наконец задать первый вопрос. — А как мы познакомились?

Арина

— Не понял, — замерев, одаривает меня мрачным взглядом.

Вот! Опять он за свое. Навис надо мной, аки каменная глыба и только умеет, что пугать. А я возьму и не испугаюсь, ясно?! Надоело!

— А что тут непонятного? — расправив плечи, упрямо вздергиваю подбородок и выразительно посылаю ему его же взгляд. — Я задала вполне обычный вопрос. Логичный, учитывая нашу с тобой ситуацию. Сам ты мне ничего не говоришь, вот и я пытаюсь хоть в чем-то разобраться! Сколько времени прошло с моей выписки? А, Мирон? Сколько дней?! Ты хоть раз поговорил со мной нормально? Без давления и странных намеков? Ты хоть что-нибудь сделал?! — и сама же отвечаю на свой вопрос. — Нет! Ты ничего не сделал, — от обиды на глаза наворачиваются слезы. Я пытаюсь их сдержать — не хочу плакать при нем, но не выходит.

С тихим всхлипом по щеке сползает первая слеза. Я яростно ее смахиваю и, развернувшись, бегу в сторону подъезда.

Внутри все горит, плавится от немой ярости. Почему? Почему я такая неудачливая? Ничего в жизни не получается! Даже высказать жениху, что думаю и то нормально не могу…

Прохожу мимо застывшей охраны, опасаясь, что попытаются остановить.

— Не вмешивайтесь, — слышу грозный приказ, и снова это удушающее чувство страха внутри.

Спотыкаюсь об бордюр и едва не падаю. Большие сильные руки успевают подхватить. Смыкаются на моей талии, словно канаты металлические. Тянут назад, впечатывая в мощную, непробиваемую грудь.

Терпкий запах духов. Такой же могучий, как и их обладатель. Но на этот раз другой… Сладкий. Без острых ноток.

Подвисаю.

Он что, сменил парфюм? Ради меня?

— Куда ты бежишь, Олененок? — бархатный шепот звучит у меня над ухом, дезориентирует. — От кого?

Миг, и я уже лицом к нему.

Загорелые пальцы осторожно касаются подбородка, приподнимают, заставляя смотреть в глаза.

Холодная сталь успокаивает.

Слезы снова бегут по моим щекам, капают на его руки.

Мирон словно не замечает. Прижимает меня к себе, на этот раз мягко, без какой-либо агрессии. Гладит по волосам. Успокаивает…