А я отхожу, упираясь ладонями в холодную стену.
Где ты, Арина? Где? Дыши. Держись, мой Олененок. Я уничтожу каждого, кто посмел…
— Мирный.
Мне не нравится голос Рустама. Оборачиваюсь.
Друг навис над монитором компьютера, на котором высвечиваются кадры первого этажа.
— Что?
Тут же оказываюсь рядом.
— Она ушла… Сама.
Впиваюсь взглядом в экран, словно одержимый. Жадно. Поглощая каждую деталь. Каждую мелочь.
Она была рядом… так близко и так далеко.
Когда вижу пошатывающуюся Арину, испуганно прижавшуюся к одной из колонн, прячущуюся… От меня. Я чувствую, как сердце делает в груди кульбит. Маленькая, растерянная… Она вспомнила…
Мой взгляд буквально прикован к монитору. К ней… Пульс сбивается от волнения. Она кажется совсем беззащитной. Такая хрупкая… Куда ты бежишь, девочка?
Без документов. Без телефона. Без верхней одежды. Не поговорив со мной. Не сказав, какой я урод, что ранил тебя… Ты даже не сказала, что ненавидишь меня!
Ничего.
Боль в затылке нарастает.
Схватить бы сейчас Арину, прижать к себе. Не сильно, потому что у Олененка кожа нежная, как и она сама. Вдохнуть ее запах. Дать понять, что я раскаялся. Что всю жизнь буду вымаливать у нее прощения, что все отдам за ее прекрасную улыбку. За возможность просто быть рядом. Всегда.
Где-то внутри меня медленно растекается, набирает обороты несвойственная мня щемящая нежность. Та самая. Бьет по солнышку и ставит на колени. Не щадя. Я подыхаю, захлебываюсь внутри, сохраняя лицо.
Я не могу потерять Арину.
Не могу.
Она выходит из клиники. Сворачивает на парковку. В дождь…
Куда же тебя понесло, маленькая?
Пришла бы ко мне. Ударила. Я бы все снес. Всё! Заслужил. Но ты ушла…
Я понимаю ее логику. Всецело. Человек, которого она считала своим женихом оказался ее похитителем. Мои люди чуть не убили ее. Потом Яковлев. История с ноутбуком… Марк. И что я, дебил, не рассказал ей правду? А все долбанный эгоизм, который требовал сначала заполучить Арину себе. Всю. Без остатка. Присвоить себе и без вопросов!
Она бежит от правды, на которую у меня не хватило смелости. Бежит от меня. Но куда, Арина?
— Камеры по периметру есть?
— Д-да, — отзывается кто-то из охранников.
— Включай.
Она проходит по узкой аллее всего пару метров. К дороге. И замирает в нерешительности.
— Приблизь.
Камера показывает лицо Арины максимально крупным планом.
Она плачет, дрожит от холода и страха. Прикрывает на секунду глаза. Словно о чем-то думает… решается. Распахивает их. оглядывается на больницу. В последний раз… Прощается со мной. И тормозит такси.
— Уже, — Рустам понимает без лишних слов. Как всегда.
Короткий разговор по телефону, и на почту падает распечатка маршрута. Адрес, который все это время крутился у меня в голове. Ну конечно. Где еще она могла спрятаться?
Глава 52
Мирон
— Все видео! Всё что есть за последние два с половиной часа перешлите нашим парням, — рявкаю тихо, но застывшие в позе «смирно» охранники синхронно вздрагивают. — Переверните всё вверх дном, делайте, что хотите, но найдите мне того, кто напал на Демьяна. Это кто-то из ваших. Если через час эта гнида не будет у меня…
Не договариваю. Ответ написан у меня на лице. В лютой ярости, что брызжет из глаз огненными искрами.
Всех порешаю! Никого не пощажу.
У начальника охраны, если и были какие-то возражения, они испаряются вмиг. Кивает балванчиком и бежит исполнять, а мы с Рустамом мчим к выходу.
— Мирный!
Захар догоняет у дверей. Его пальцы впиваются в мой рукав, будто пытаясь приковать к реальности, которую я отчаянно рвусь уничтожить.
— Мирон, Марк в сознании. Он спрашивает про тебя. Про нее. Ты не можешь…
— Нет! — рычу, вырываясь. Голос срывается, обнажая трещину, через которую сочится паника. Страх. Все то, что в нашем мире принято скрывать. — Она нужна мне, понимаешь?! Я подохну, если не поговорю с ней!
Все слишком очевидно, чтобы не понять. Даже, такому черствому, не верящему в любовь, человеку, как Захар.
И он понимает. То, что происходит со мной из этой серии. Нечто невероятное и одновременно трепетное, рвущее на миллионы частиц. Я никогда не думал, что способен на столь сильную одержимость. А это точно она. Когда другой человек проникает в кровь. Настолько глубоко, что становится частью ДНК. Тобой становится. И ты уже не можешь как раньше. Не хочешь…
Рустам уже за рулем. Мотор ревет, словно разделяя мою ярость. Сажусь, хлопаю дверью так, что стекло дрожит.
— Едем, — бросаю и он, не задавая вопросов, выжимает газ.
Город мелькает за окном кровавым калейдоскопом — неоновые вывески, фары, тени. Рустам рубит встречные полосы, не глядя на светофоры. В ушах звенит. Барабаню пальцами по бедру, что успокоиться. Мысли путаются. Не могу ни о чем думать, сосредоточиться.
Только бы увидеть свою девочку. Убедиться, а там… все наладится. Я найду нужные слова. Все сделаю. Лишь бы с ней все было хорошо…
Квартал ее детства встречает нас темнотой. Дождь барабанит по крыше, бежит лужами. Мокро и безлюдно. Как в склепе.
От этих сравнений ведет с новой силой. Снова удушливое чувство беспомощности. Вываливаюсь из машины. Ноги подкашиваются. Мажу по окнам, пытаясь выцепить нужные. И…
Свет! Там говорит свет!
Воздух обжигает легкие. Дождь лезет в глаза. Стекает по лицу, заползая за шею. Ничего не чувствую. Несусь к подъезду, вверх по ступеням. Предвкушаю встречу с Ариной. Как обниму ее крепко…
Этаж. Та самая дверь. Звонок. Потом стук. Нетерпеливо. Кулаком.
Ну же, Олененок, ну…
Прислушиваюсь. Шорох с той стороны, какая-то возня. У меня этот шум в голове отпечатывается. Пульс снова частит.
Дверь наконец открывается, и на пороге возникает Арина. Смотрит на меня. Молчит. В глазах — грусть. Слезы, которые еще не высохли.
Сердце разрывается от осознания, что я сделал, как ее ранил… Пропускает удар.
— Впустишь? — выдыхаю, сильнее сжимая кулак.
Коротко кивает, отходя вглубь маленькой прихожей. Захожу внутрь и прикрываю за собой дверь. Так странно, но я не знаю, что говорить. Как себя вести?
Вроде вот она — моя девочка. Цела, невредима. Рядом. Протяни руку и можно коснуться, но… не пойму, что не так. Где-то на интуитивном уровне улавливаю неладное. Словно…
— Я уже боялась, что ты не придешь, — говорит Арина, а я отчетливо слышу, что это не она. Не тот тембр, не та интонация, даже слова… не те.
Не моя. Она играет роль. Пытается быть Ариной. Даже вещи ее нацепила, но это выглядит так нелепо. Так неестественно. Топорно.
Мои пальцы сами тянутся к ее руке. И снова током по венам — ЧУЖАЯ. Во всем. Даже запах не тот.
Я медленно подношу ее ладонь к губам, притворяясь, что верю. Невольно передергивает. Ничего не чувствую, кроме отвращения.
Пауза. Глаза в глаза. Алина уже внутренне ликует. Думает, обвела меня. Выиграла…
— Мирон, — она тянется ко мне, но я резко разворачиваю ее, впечатывая спиной в стену. Фиксирую руки.
Только два слова. Цежу сквозь зубы:
— ГДЕ ОНА?!
Ее дыхание сбивается, губы дрожат в попытке сохранить маску. Но я уже вижу трещины в этом жалком спектакле. Сжимаю ее запястье сильнее, до хруста.
— Ты… о чем? Я не понимаю… — шепчет она, но голос ломается, выдавая фальшь.
— Врешь. — Мои пальцы впиваются в ее плечо, прижимая к стене так, что штукатурка осыпается. Слишком грубо несдержанно. Но я, мать вашу, не железный. И уж точно не актер. Меня кроет от одной мысли, что моя девчонка неизвестно где и с кем. Надо скорее ее найти, иначе я не отвечаю за последствия. — В последний раз спрашиваю: где Арина?
Алина в ужасе отшатывается, но некуда. Выдавливает из себя пару капель слез. Как же мерзко это всё выглядит.
— Ты… всё равно не успеешь, — хрипит она, и в ее глазах вспыхивает ядовитый триумф. — Он нашел себе новую игрушку и не отпустит ее пока не наиграется. Со мной было так же…
