Сердце сжимается, ноет. И эта боль — единственное, что реально. Она ломает. Ползет по венам. Вверх, вниз, во все стороны. Подчиняет. Я снова всхлипываю. На этот раз громче. Тяну к нему руки.
Пожалуйста, забери. Я не справляюсь…
Но папа не слышит. Улыбается грустно. От глаз к вискам тянутся лучики морщин. Он такой красивый… Мой герой. Защитник. Моя единственная семья.
— Я скучаю, — вырывается сквозь слезы. Я и на заметила, когда начала плакать. Щекам мокро. Горячие капли ползут вниз. На подбородок. Ниже. Пока не оседают на одежде темными пятнами.
— Знаю, моя девочка, — папа подходит вплотную. Ведет ладонью по моей щеке. Невесомо. Только воздух легонько колышется у кожи. — Знаю... Моя сильная, смелая Ариша… Ты справишься, найдешь выход. Просто надо немного подождать.
Он вдруг исчезает, и меня словно окатывает холодной волной. В груди пусто. Будто выдернули, оторвали и выбросили. Нечто важное. Дорогое… Мое.
Яркая вспышка ослепляет. Бьет по глазам, выжигая, убирая все. Образы, обрывки фраз, голоса. Прошлое сливается с настоящим, смешиваясь в единую реальность. Откуда-то, словно сквозь толщу воды, улавливаю голос Мирона. Он зовет меня. Ищет. Я узнаю знакомые вибрации. Сердце трепещет, бьется о грудную клетку. Потом выше, почти под горлом.
Я пытаюсь закричать. Позвать его. Вернуть… Но голос Мирона все дальше. Тише. Он не слышит… Уходит, не обернувшись.
Я снова одна. Здесь. Отрезанная от мира.
Вокруг тихо. Мертво. Как в склепе. И так же страшно. До дрожи.
Не знаю, сколько времени проходит. Сознание не проясняется, тело не реагирует. Я все так же не могу шевелиться. Не понимаю, где я, зачем. Образ Алины стоит перед глазами, не отпускает.
Ее злость. Чистая. Ничем не прикрытая ненависть.
Никогда не забуду, как она на меня смотрела. Словно я — источник всех ее бед. Проклятие, от которого она мечтает избавиться…
У нее получилось.
Пульс ускоряется и лупит по барабанным перепонкам. С силой втягиваю в себя воздух. Глубоко, насколько возможно. Выдыхаю.
Сквозь вату в голове слышу голос. Ее. Пытаюсь разобрать, но не выходит. Смысл теряется. Уплывает, не давая зацепиться.
Потом снова. По кругу.
Постепенно до меня долетают обрывки слов. Задержав дыхание, усилием воли заставляю себя успокоиться и прислушаться.
— Мы так не договаривались, — кричит Алина, громко хлопая дверью. — Ваш шеф мне обещал! Она останется здесь. Ни одна гнида вроде вас и пальцем до нее коснется, или клянусь, я всех вас расстреляю! Сдохну, но к ней не пущу!
— Ладно-ладно, — отвечает мужской голос. Низкий. Вибрирующий. Знакомый до чертиков. — Чего взбесилась? Не трону я ее. Обещал же. Хотя… я бы не прочь поразвлечься. В прошлый раз мы как-то неправильно начали…
Он смеется. Противный, грудной звук больно царапает слух. Это он. Тот самый. Второй…
Голос, который преследовал меня по ночам. Оживший кошмар... Здесь…
Он все ближе, как и шаги. От ужаса дыхание застревает в горле. Не сразу понимаю, что они уже рядом. Как? Снова по кругу. Обрывки фраз. Горячечный бред. Звук открывающейся двери.
Затем — провал. Долгий. Болезненный. На самое дно.
Оно засасывает. Обесточивает окончательно.
Меня больше нет.
— Прости…
Слышу, и слезы стекают по щекам. Градом.
— Прости, что так получилось.
Теплые руки накрывают мои — ледяные, бесчувственные. Горло обдает огнем. Горько. Хочется сплюнуть.
Замолчи! Не смей извиняться! Я не верю! Ничему, что ты скажешь.
Она не слышит. Не чувствует. Не осознает и слабой тени того, что я пережила.
Продолжает тихо:
— Я знаю, ты будешь меня ненавидеть. Ты имеешь на это полное право, но… у меня, правда, не было выбора. Он должен был получить по заслугам! Это все, чего я хотела, а ты… я уверена, у тебя все наладится. Ты хороший человек, Арина. Не то, что я… У меня все через одно место. Не как у людей. Ну и ладно, да? — громкий всхлип. Что-то на грани между смехом и надвигающейся истерикой. Пауза. Протяжный, тяжелый вздох. — Зато хоть у кого-то из нас будет нормальная жизнь. Прощай, сестренка… Ты больше никогда обо мне не услышишь. Всё будет так, как хотел наш отец.
И снова укол. На этот раз — в ногу.
Потом все умолкло. Словно кто-то выкрутил мир на минимум, убрал все звуки, всё, за что я цеплялась…
Только одно лицо перед глазами. Стальные глаза. Улыбка и руки, обнимающие так крепко, что тяжело дышать. А еще запах… Он все еще со мной. В каждом рваном вдохе, в биении сердца. Мой Мир... Я растворяюсь в нем без остатка…
Глава 57
Мирон
Ночь. Бесконечная. Черная. Ебучая ночь. Самая долгая в моей жизни. Сколько таких было? Не счесть. Но эта — худшая из всех.
Очередное смс от адвоката — Рустама не ведут на допрос, его к нему не пускают, официальных комментариев не дают. Все как по нотам, игра в одни ворота. Что ж, пора тоже включаться.
Заворачиваю на территорию жилого комплекса и паркуюсь у знакомой многоэтажки. Выхожу и двигаюсь в дом.
Кодовый замок, лифт, верхний этаж с панорамой на город. Эти апартаменты влетели мне в хорошую копейку, но тогда мне это казалось лучшим решением. Достойная плата за годы службы… Видимо, я ее переоценил.
Дана — единственная из моего окружения, у кого мог быть личный мотив. Уязвленная женская гордость: на что она способна? Особенно, когда в деле замешана другая.
В том, что она дома, сомнений нет. Машина у подъезда и свет в окнах сказала все за нее. Ждет. Знает, что приду. Умная девочка.
Черная входная дверь легко поддается, и в нос ударяет смесь из знакомого французского парфюма с острыми цитрусовыми нотками и кофе. Теплый свет в прихожей освещает дорогу до кухни.
Дана в белом шелковом пеньюаре стоит спиной. Босые загорелые ноги, осанка королевы и голова, задумчиво склоненная к плечу. Создается впечатлением, будто она не слышит меня. Ничего, что происходит вокруг. Но я-то знаю, что она ждала.
Не двигаюсь. Не нападаю. Даже не кричу. Хотя, видит бог, я на грани. Сам не знаю, на чем еще держусь.
Наблюдаю.
Кофемашина звуком оповещает готовность напитка, и только тогда Дана отмирает. Осторожно забирает с подставки стакан и медленно поворачивается ко мне. Мажет по лицу долгим, задумчивым взглядом и протягивает мне кофе.
— Крепкий, как ты любишь, — подходит ближе.
Смотрю на нее, и ничего в душе не ёкает. Да что блять душа, даже тело не реагирует. Никак. Она не Арина. Ощущаю это слишком остро. С шумом втягиваю в себя воздух, давлюсь им, как чем-то чужеродным.
Кислород как кипяток. Разъедает внутренности.
Я ловлю потухший взгляд Даны. Ее рука так и остается висеть в воздухе. Мелко дрожит, выдавая волнение. Несколько капель стекают по краям чашки, и бесшумно падают на белоснежный пол.
Молчит. Знает, зачем пришел и все равно тянет.
— Говори, — давлю взглядом. Второй раз в жизни вижу, как она бледнеет. Возможно в другой ситуации мне даже было бы жаль девчонку. Но не сегодня. Сейчас мне хочется одного — правды. — Я ведь все равно узнаю. Что ты сделала?
Сглатывает.
Вижу, как нервно дергается жилка на шее. Она на мгновение прикрывает глаза, пряча от меня свои эмоции. Меньше секунды. Ровно столько нужно, чтобы вернуть ту сильную, уверенную в себе Дану, к которой привыкли все.
Ставит остывающий стакан на стол и нервно сжимает пальцы в кулак. Опомнившись, разжимает вновь. Отходит в сторону и, скрестив на груди руки, прислоняется к кухонному островку. Она всегда так делает, когда волнуется — ищет физическую опору. Все, что может дать ощущение стабильности.
Несколько мгновений проносятся в напряженном ожидании. Она не двигается. Я не спускаю с нее глаз.
— Ты не должен был с ней связываться, — произносит отрешенно, будто обращаясь к себе. — Я говорила, это ничем хорошим не кончится… Странно, что в итоге пострадала только моя гордость, — усмехается грустно и отводит взгляд в сторону.
