Останавливаюсь. В груди давит, сковывает раскаленными щипцами. Так, Гараева, вперед.

Шаг.

Еще один.

Еще…

Старик — консьерж поднимается навстречу. Пожимаем друг другу руки.

— Мирон Амирович.

— Виктор Степанович.

На лице ноль удивления. Умный старик. Все понимает.

— Я уже говорил полиции, вам тоже скажу — никого подозрительного я не видел.

— Уверен?

— Я работаю в этом доме со дня основания. Знаю всех жильцов.

Киваю. Сдержанно. Едва заметно.

— А за последние время? Может был кто-то новый?

— В том-то и дело, что нет. Ариночка… Арина Леонидовна раньше часто приглашала к себе гостей. Но в последнее время, кроме домработницы и вас к ней никто не заходил. Не знаю, поможет вам это или нет, но она очень изменилась. Прямо другой человек. Если бы такое случилось пару месяцев назад, я бы не удивился, а сейчас… Как она?

— В больнице, — выходит тише обычного. Ком в горле мешает говорить.

Провожу ладонью по лицу. Выдыхаю. И иду дальше.

Квартира встречает тишиной. Мебель перевернута. Везде вещи. Следы ботинок. Рассыпанный по полу ромашки.

Наклоняюсь и поднимаю единственный выживший цветок. Кручу. С поникшей головки стекает капля воды. Падает, разбиваясь хрустальной крошкой.

В груди разрастается черная дура. Такая знакомая. Залатанная вроде немного. Совсем чуть-чуть. И вот — снова разрыв.

Шаги за спиной удерживают от падения в бездну. Поддавшись странному порыву, убираю цветок в карман на груди.

Взгляд цепляется за выбитую дверь ванной.

Перед глазами поднимается кровавый туман.

Ноги несут туда.

Сами. На автопилоте.

Снова мокрые полы. Разбросанные полотенца. Халат. Чудо, что не затопили соседей снизу. Разорванные стяжки для крепления. Как удар под дых.

Снова видение — теперь уже не окровавленные запястья…

Она лежала здесь.

Умирала.

За что?

Оглядываюсь.

Не знаю, что ищу. Чем хочу себя добить. Но…

Странное чувство не отпускает.

Наклоняюсь, заглядываю за ванну, раскидываю мокрые насквозь вещи.

Вокруг так мокро. Ветер гуляет. А я дышать не могу. Все в груди горит. Дергаю молнию куртки вниз. Одежда сковывает. Хочется содрать ее к чертовой матери.

— Мирон! — Рустам пытается до меня достучаться. — Мирный, хватит! Здесь ничего нет. Уходим.

Цепляясь за край ванны, встаю.

Оглядываюсь.

— Они не могли не наследить!

Не могли!

— На то и был потоп. Давай, брат. Сейчас Марту привезут.

Веду рукой по лицу, растирая переносицу.

— Ты прав, — выходит глухо.

Поворачиваюсь, чтобы выйти, но что-то темное привлекает моем внимание. Царапает. Манит.

— Подожди, — рукой пытаюсь пролезть в щель между стеной и раковиной.

Шарю.

Пальцы касаются чего-то твердого.

Тонкий прямоугольник легко поддается. Достаю.

Шатаясь, поднимаюсь. Жму на кнопку питания, и экран загорается. Никакой защиты.

На рабочем столе фото.

Наше фото.

С «помолвки».

Что-то знакомое снова щемит в груди.

Открываю последнюю вкладку.

И улетаю в космос.

ДРУЗЬЯ! НАПОМИНАЮ ПРО ВАЖНОСТЬ ВАШЕЙ ПОДДЕРЖКИ — ЛАЙКИ, КОММЕНТАРИИ, ПОДПИСКА НА СТРАНИЦУ АВТОРА. ВСЕ ЭТО ПОМОГАЕТ КНИГЕ ПОДНИМАТЬСЯ В РЕЙТИНГЕ, А НАМ С МУЗОМ ДАЕТ СТИМУЛ РАБОТАТЬ ДАЛЬШЕ.

ТАК ЖЕ ПРИГЛАШАЮ ВСЕХ В СВОЮ НОВИНКУ — ПРЕДАТЕЛЬ. Прости за любовь

https:// /shrt/n7gv

А еще у меня есть ТГ- канал — Ана Князева | О любви с любовью, где мы с вами на связи 24/7. Подписывайтесь, там все новости ну, а я пошла писать дальше.

Мирон

Медленно, но верно пазл в голове собирается. Живо достаю свой телефон.

Уведомление от мобильного оператора.

Контакт “Арина” оставила вам одно голосовое сообщение.

Нажимаю на “прослушать” и переключаю на громкую связь.

Картина оживает на глазах…

Я слышу ее дыхание. Тяжелое. Сбившееся.

Она заперлась в ванной и звонит мне… Надеется, что я ее спасу.

Она верит в меня.

Мой маленький смелый Оленёнок.

Моя девочка…

А грохот за дверью нарастает. Они уже рядом…

Скрежет. Телефон летит вниз. Взглядом прослеживаю траекторию его падения. Закатывается за раковину. Но не выключается.

Сдавленный, истошный крик режет по ушам. Закрываю глаза от боли.

Проклинаю себя. Какого черта я повелся на уговоры друга? Захотел в кои-то веки стать правильным, не причинять вреда, пока не докопаюсь до истины. Отпустить, если надо. Я искал утешения в объятиях Даны, чтобы вытравить из мыслей ту, кого нельзя любить. Хотел как лучше… Зато теперь меня корежит так, что я с трудом сдерживаюсь. Эмоции притупляются по мере того, как приходит осознание. Беру их под контроль. Отходняк оставляю на потом.

Превратившись в слух, вижу перед глазами ее эфемерный призрак. Как она, сгибаясь от боли, умоляет их не трогать… Словно передвигаясь за ней, медленно иду в зал. Сканирую пространство бешеным взглядом.

На полу у дивана замечаю капли крови.

В затылке стреляет тупая боль.

Сажусь на корточки и провожу пальцами по уже остывшим следам. Поворачиваю руку. На ладони алые следы.

— Здесь они ее пытали, — констатирует друг.

Я коротко киваю.

Вслушиваемся в запись дальше, но слов не разобрать. Лишь четко улавливаем два мужских голоса. А это уже что-то. Если есть глотка, значит я до нее дотянусь. Затем снова суета. Шум на том конце, возня, будто что-то пошло не по плану.

Полиция — подсказывает воспаленный ум.

Топот шагов и сдавленное мычание. Они перекладывают Арину в ванну.

Зловещий смех одного из маньяков.

А потом то, чего мы все это время ждали. Ответы.

— Что ты делаешь?! — незнакомый голос отпечатывается под коркой. Смертник номер один.

— Она все равно не хочет говорить. Ноут мы так и так найдем. Рано или поздно его все равно включат, а эту суку надо наказать… — вот и второй.

Нарастающий шум воды. Еще одна отчаянная попытка Арины закричать. И все…

— Привет от Григория Маратовича…

Запись длится еще несколько минут. Мы слышим, как захлопывается входная дверь. Вода все еще льется, но Арина уже не подает признаков жизни…

— Григорий Маратович, — произносим практически одновременно. Переглядываемся. Рустам утвердительно кивает.

Тот самый.

Яковлев Григорий Маратович. Пятьдесят лет. Темная лошадка в мире бизнеса. Владелец строительной империи “Авангард”. Появился на горизонте в конце девяностых, быстро подмял рынок под себя. Опасный. Жестокий. Тот еще отморозок. О том, как он ведет дела, ходят легенды. Все его знают. Все боятся. И ничего не могут изменить.

— Выходит, она перешла дорогу не только тебе, — хмыкает Рустам.

— За что и поплатилась…

Все слишком очевидно, чтобы не понять. Арина, по крайней мере так, что с видео, была элитной шлюхой. В тот день, в гостинице она обслуживала одного из приспешников Яковлева. Вспоминаю “привет” от него, после того, как всадил пулю в голову негодяя. Тогда мы быстро все порешили. Яковлев не стал вмешиваться, понял, что ублюдок получил по заслугам. А теперь…

— Надо бы встретиться с человеком, узнать, что за ноут он ищет, — скриплю зубами от злости. — Все обсудить.

— Обязательно.

Выходим из квартиры и садимся в машину. Рустам трогается с места, а я нервно закуриваю. Знаю, что обещал бросить, но мне нужно успокоить нервы. Пишу Захару, чтобы глаз с Арины не спускал. Если Яковлев начал охоту, его уже не остановить. Навряд ли конечно к ней снова полезут, скорее всего будут ждать удобного случая, но лишние свидетели все равно долго не живут. Сейчас моя основная задача — защищать девушку, пока она все не вспомнит. Дальше — время покажет.

— У нас же сохранились записи с камер наблюдения? — спрашиваю у друга. Я смотрел их в тот день, когда нашли Марка, но подробностей уже не помню. В тот момент меня волновал только мой брат.