Арина тоже меня изучает. Пальчиками цепляется за кровать, сжимает от волнения. Эта игра в невинную овечку уже порядком надоела, нарушать правила я не хочу.

Опускаюсь перед ней на корточки и, переборов себя, беру ее за руки.

— Наконец-то я тебя нашел. Ну же, Олененок, скажи хоть что-нибудь. Я так соскучился по твоему голосу.

Не могу поверить, что говорю это вслух.

Кому? Дешевой подстилке, к которой даже прикасаться противно.

Арина качает головой и буквально сжимается на глазах. Осторожно высвобождает свои крохотные руки и снова с явным отчаянием хватается за несчастную простыню. Сжимает так, что пальцы становятся цвета ткани.

— Простите, но я вас не помню, — шепчет она сухими губами. — Думаю, вы ошиблись. Видимо приняли меня за другую…

— Арина, — произношу с нажимом. — Ошибки нет. Ты — моя невеста. Месяц назад мы сильно поссорились, ты приревновала меня к моей секретарше, собрала вещи и уехала к себе. Мне надо было в Европу по делам, поэтому я не смог за тобой поехать. А когда вернулся, узнал, что ты пропала. Я чуть с ума не сошел, пока искал тебя.

Пересказываю часть легенды, а сам слежу за ее реакцией. Правда ничего не помнит или только притворяется, чтобы избежать моей мести? Не выйдет. Она совершила фатальную ошибку, появившись в жизни Марка. Не отпущу, пока не узнаю всю правду. Кому и зачем понадобился мой брат? Я все выясню, Арина. Все.

— Нет, — бормочет она и сглатывает, когда голос срывается. — Это невозможно. Я не помню…

Испуганно скользит по моему лице и кажется сейчас такой ранимой, потерянной вконец. В любой другой ситуации меня бы это тронуло.

— Знаю. Я говорил с доктором. Это временно. Посттравматический синдром. Последствия той ужасной аварии. Скоро ты меня вспомнишь. Я все для этого сделаю.

На этой фразе девчонка вдруг сжимается, видимо чувствуют скрытый подвох. Или все знает, но продолжает ломать комедию. Это мы тоже выясним.

Поднимаюсь и сажусь на кровать рядом с ней, затем снова беру ее за руку, и на этот раз, несмотря на инстинкты, она ее не отнимает.

— Меня зовут Мирон. Я твой жених, Арина. Завтра, как только тебе станет лучше, я отвезу тебя домой. Возможно, там твоя память быстрее восстановится?

Она в панике облизывает губы.

— Домой?

— Да, — киваю. — Домой.

— Мне кажется, я помню свой дом. Я жила там после аварии…

— Нет, Арина, ты ошибаешься, — объясняю терпеливо. — Та квартира — дом твоего отца. Я же говорю про твой дом. Пожалуйста, не пытайся сейчас ничего вспомнить. Я вижу, как тебе страшно. Но не торопи события. Врачи уверяют, что постепенно память к тебе вернется. А пока, — достаю из кармана запасной телефон и протягиваю ей. — Там есть наши фотографии. Немного конечно, но это, чтобы ты не смотрела на меня, как на чужака.

Арина осторожно берет в руки смартфон и внимательно рассматривает заставку. На ней мы счастливые стоим на смотровой площадке. Внизу раскинулась ночная Москва, а на пальце моей невесты красуется кольцо с огромным бриллиантом. В тот день я сделал ей предложение…

Я вижу, как расширяются ее зрачки. Она протяжно вздыхает. Руки мелко дрожат.

Мир потерял великую актрису. Жаль, сука, выбрала не тут профессию.

— Боже…

Хмыкаю, потому что этот цирк мне уже порядком надоел.

— Хватит, Арин. Посмотри на меня, — беру ее за подбородок и заставляю поднять взгляд. — Какой смысл мне тебе врать?

Девчонка безвольно пожимает плечами.

— Именно. Смысла нет. Но, если ты хочешь, мы можем начать сначала. Познакомимся заново, пока снова ко мне не привыкнешь.

В карих глазах загорается слабая надежда, и она тут же кивает.

Ну конечно, тоже наметила план действий. Я уже чуть было не поверил в эту свистопляску с амнезией. Такие, как она приучены ко лжи. Сейчас ей выгодна роль жертвы. Завтра она оклемается и снова станет собой. Знаем, проходили.

— А… вы расскажете мне о моей жизни? До аварии… пожалуйста.

— У нас будет много времени на разговоры, но сначала обещай, что перестанешь мне «выкать». Это странно, — скрипя сердцем, провожу пальцами по ее скуле, заправляю за ухо карамельную прядь. Черт, она на ощупь именно такая, как я представлял. Невесомая и очень нежная. Что же будет, когда наконец искупается, смоет с себя все больничные запахи… — Теперь ложись. Тебе надо отдохнуть, а я пойду, еще раз поговорю с твоим врачом. Договорились?

Арина снова кивает — на этот раз поувереннее. Я дожидаюсь, когда она уляжется. Усмехаюсь, когда натягивает простыню чуть ли не до подбородка — как будто кусок ткани может защитить ее от меня.

Встаю.

— Спи, — велю на прощание и выхожу из палаты.

— У нас все готово, — Рустам равняется со мной, и мы вместе идем к заведующему отделением. — Как она?

— Жить будет.

Друг не отвечает, но я слышу его выдох. Да, она всем нам подпортила кровь — это факт.

— Что с парнями?

— Волнуются, ждут звонка, — как всегда сухо и невозмутимо.

— Скажи, чтобы пока перебрались в область, — отвечаю и пальцами растираю виски. Мне и в голову не могло прийти, что я окажусь в такой ситуации. Бессонная ночь в больнице, перед этим еще одна за бутылкой. Во что превратилась моя жизнь? — Пусть присмотрят за новым клубом, потом будет видно.

— А с доком как поступим? Это же из-за него все случилось.

— Привези его ко мне, я сам с ним поговорю. Только, Рус, — усмехаюсь, — не переусердствуй. Он мне еще нужен живой.

— Жаль, — отвечает друг и сворачивает на лестницу.

Я захожу в кабинет заведующего.

— Еще раз здравствуйте. Чаю? — предлагает Константин Михайлович, вставая.

Я жестом приказываю ему сесть. Сам занимаю кресло напротив.

— Ничего не надо. Лучше расскажите мне о моей… невесте. Она правда ничего не помнит?

— Абсолютно. Судя по тому, что я видел…

Константин Михайлович заглядывает в свой компьютер, видимо выуживая оттуда анамнез Арины. Несколько секунд пялится в монитор. Кивает.

— И что же вы видели? — тороплю с ответом.

— Девушку доставили на «скорой» месяц назад. Закрытая черепно-мозговая, пара ушибов. Несколько дней была в коме, когда проснулась не помнила даже свое имя.

— А что полиция?

— Это уже вопрос не ко мне. Но, судя по тому, что никакого дела не завели, обошлось без криминала.

Ну, хоть что-то хорошее.

— И когда же она все вспомнит?

Доктор пожимает плечами.

— Надеюсь, что скоро. Сейчас она чрезвычайно уязвима. Очень слаба. Я предполагаю, что дело не только в аварии. Возможно она перенесла сильное эмоциональное потрясение. Насколько мне известно, в той аварии у девушки погиб отец. Возможно она видела его, была в сознании, когда это случилось — вариантов уйма. К сожалению, мы можем только предполагать, что именно с ней произошло, из-за чего ее мозг включил защитную реакцию. Придет время, и она сама нам все расскажет. Нам надо проявить терпение и ни в коем случае на нее не давить.

На этот раз ругательство все же срывается с моих губ.

— Хотите сказать, что мы вообще ничего не можем сделать?! А если она притворяется? Такое возможно?

Врач колеблется.

— Возможно. Но я все равно сомневаюсь. Поверьте моему опыту, люди, симулирующие амнезию, очень часто сами себя выдают. Понаблюдайте за ней некоторое время. Можете напомнить ей детали ее жизни. Расскажите, как вы познакомились, куда ходили. Обычно это помогает. Главное, не давите на нее, иначе ее психика может не выдержать.

За-ши-бись.

Друзья, если вы еще не подарили книге звездочку, прошу это сделать мне очень нужна ваша поддержка!!!

Арина

После ухода моего жениха я еще долго не могу уснуть. Лежу с закрытыми глазами и слушаю свое сердцебиение. Глупый орган скачет как сумасшедший, бьется где-то под горлом, хочет свободы. Его запах еще будоражит. Кажется, все пропиталось им насквозь. Стены, мебель, я…

Давящая аура мужчины, называющего себя моей единственной семьей повсюду. Его голос звучит на повторе, жесткие интонации вступает в диссонанс с теплой улыбкой. Холод глаз замораживает.