Разворачивается и выходит, так и не оставив мне шанса на расспросы.
Вместо того, чтобы прояснить ситуацию, медсестра еще больше меня запутала. А еще мне непонятно ее отношение ко мне. Словно я сделала ей что-то плохое. Час от часу не легче.
Вскоре дверь снова бесшумно открывается и на этот раз в палату заходит мужчина в белом халате.
— Добрый день, Арина, — проходится по мне глазами. — Меня зовут Константин Михайлович, я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете?
— Н-не знаю. Я ничего не помню, — признаюсь честно.
— Интересно, — доктор проходит вперед и открепляет с кровати небольшую планшетку, листает ее несколько секунд. Я все это время не отвожу от него взгляд. Сама не понимаю, что хочу в нем увидеть. — Вы можете присесть? Мне надо вас осмотреть.
— Конечно.
Доктор помогает мне подняться, проводит какие-то манипуляции с моими глазами, проводит общий осмотр, попутно внося записи в историю болезни. Хмурится, кивает своим мыслям.
— Вы сказали, что ничего не помните.
— Не совсем, — пытаюсь разобраться в своей голове. — Я помню, как меня зовут и, что я лежала в больнице после аварии. У меня была амнезия.
— Так.
— Я не помню свою жизнь до аварии. А еще не помню, как я здесь оказалась, — голос срывается на жалобный хрип. — Совсем.
— Это пройдет, — он ободряюще улыбается. — С вашей травмой это вполне нормально. Со временем память восстановится, все придет в норму. А на счет того, как вы сюда попали… Я думаю, вам лучше поговорить об этом со своим женихом. Ведь это он вас привез, еще и всю клинику на уши поставил. Сам испугался и нас всех напугал.
Жених?!
Нет, это точно какая-то ошибка! У меня никогда не было жениха…
— А вот и он. Проходите, Мирон Амирович. Не буду вам мешать.
Доктор поспешно ретируется, оставляя меня один на один с НИМ.
Высокий, восхитительно-сложенный незнакомец в черной рубашке. Большой и сильный. Вмиг заполнивший собой все пространство.
Настолько, что мне становится нечем дышать.
Нас разделяет всего несколько метров. Небольшое расстояние от двери до кровати, но и это не мешает почувствовать исходящую от него мощную энергию.
Такому никогда не говорят нет.
Он смотрит на меня строго и надменно. Ни тени эмоций, за которые я могла бы зацепиться. Никаких воспоминаний.
Абсолютно незнакомый.
Чужой.
И пугающий до чертиков.
Настоящий хищник.
Только холодные серые глаза смотрят неотрывно. Как жидкое серебро. Взгляд глубокий и подчиняющий. Таким взглядом убивают без слов.
— Наконец-то я тебя нашел.
Мужчина делает шаг, и я невольно цепляюсь пальцами за простыни. Застываю, как самая настоящая фарфоровая кукла. Не могу пошевелиться, говорить, дышать. Я ничего не могу, когда он на меня смотрит.
Незнакомец останавливается напротив меня в двух шагах. Медленно опускается на корточки и берет меня за руки. Тело простреливает огненной волной. Я вздрагиваю, но отнять ладони не решаюсь. Что-то останавливает меня. Какая-то невидимая сила, природа которой мне неизвестна.
Как загнанный зверек, скольжу по нему взглядом, пытаясь пробудить в памяти хоть крупицу воспоминаний. Хоть что-нибудь. И… ничего. Все та же беспроглядная тьма.
— Ну же, Олененок, скажи хоть что-нибудь, — ласковое прозвище из его уст звучит так же странно, как вся ситуация в целом. Сколько ни прислушиваюсь, внутри ничего не откликается. — Я так соскучился по твоему голосу.
Он выжидательно смотрит мне в глаза, возможно тоже ищет что-то знакомое. То, что связывало нас когда-то…
Но я лишь неуверенно качаю головой.
Глава 12
Мирон
Какого черта ты творишь, Гараев?
Это вопрос не дает мне покоя уже несколько дней. С тех пор, как увидел ее в подвале своего дома.
Она лежала на полу, совсем белая, прозрачная девочка. Я с трудом привел ее в чувства, даже умудрился перекинуться парой фраз, но Арина меня не слушала, кажется даже не понимала, что от нее хотят. Или притворилась, что не понимает. Я был готов и ко второму — слишком много дерьма спрятано за этим невинным личиком. А потом она отрубилась. Прямо у меня на руках.
Я сначала было подумал, что играет, давит на жалость, но нет. Это была не игра…
Пульс едва прощупывался. Она в секунду стала холодной, покрылась испариной. И я испугался. Словно мощным вихрем отлетел куда-то в прошлое, в мои проклятые шесть лет. В день, который отчаянно мечтаю забыть.
Она все всколыхнула. Память ожила, подбросила щепотку трагизма, да так мощно, что разом едва в нокаут не отправила. У меня на руках снова кто-то умирал. Но на этот раз все иначе. Я больше не тут перепуганный мальчишка, а вокруг нет никого сильнее, влиятельнее меня, кто может осадить, прибегнуть или даже прибить за одно лишнее движение.
В больнице сказали, что передоз. Отравление успокоительными. Викторович жестко напортачил с дозой, когда разбавлял ее в воде, а там еще и мои парни со своим уколом. В итоге ее еле откачали.
Мысль о том, что я ее чуть не убил — пускай и косвенно, руками своих людей — засела у меня глубоко под коркой и разъедала изнутри на протяжении нескольких часов, пока врачи там боролись за ее жизнь. Она же не давала уйти, хоть и разум твердил, что надо. Жизнь за жизнь! Так было всегда. Я ничем ей не обязан. Только она! Она должна мне здоровье брата. Те месяцы, что он лежит без сознания…
И все равно ждал. Не уехал из клиники. Даже от реанимации не отходил.
Тогда же мне в голову пришла новая идея. Картинка вырисовывалась что надо. Никакой мишуры, лишних телодвижений, насилия и еще хрен знает чего, что мне уже порядком надоело.
Все должны быть четко и слаженно, не топорно, как в этот раз. С ней так нельзя. Теперь знаю наверняка.
Если хочу держать ее при себе, надо действовать по-другому. Силой я правды не добьюсь. А в том, что девчонка притворяется сомнений нет. Включила идиотку, дабы избежать наказание. Чтобы пожалел и трогал. Не выйдет!
Беру в руки телефон и набираю своего безопасника и близкого друга в одном лице.
Рустам отвечает сразу же.
— Найди дока, он чуть не убил мне девчонку, — велю без предисловий. — Надо бы проучить. И еще. Что с моим заданием? Когда будете готовы?
— Уже делается, — доносится с той стороны. — К утру легенда будет готова. Несколько фотографий уже отвезли к ней на квартиру. Остальное доставят в твой дом.
— А как на счет халупы? Узнал, что за клоповник, где она жила?
Все это время, пока мои люди вели за Смирновой наблюдение — она ни разу не выехала за пределы этого мухосранска. Почему? Надеялась, что в этой дыре я ее не найду? Опрометчиво.
— Обыскали. Ничего необычного. Много старья, пара семейных альбомов. В основном там жизнь до Москвы. Серая, унылая, правильная до тошноты.
Значит, снова мимо. Молодец девка, подсуетилась. Замела следы. Не знай я, кто она на самом деле, поверил бы в легенду о провинциальной простушке. Но ничего. Тем приятнее ее разочаровывать.
— Московскую квартиру тоже гляньте. Мне сюрпризы не нужны.
— Считай уже сделали. Обставим так, что вы уже несколько лет вместе. Не переживай.
Отлично. Теперь дело за мной.
Заканчиваю разговор как раз в тот момент, когда из-за двери слышится голос дока. Мой выход на сцену.
Захожу в палату и замираю, увидев Смирнову, сидящую на кровати. Взгляд затравленный, глаза огромные от шока. Она тяжело сглатывает и нехотя поворачивает голову ко мне.
На один короткий миг в груди все-таки загорается и тут же гаснет что-то похожее на жалость, но я не даю этому чувству пробиться. Пропускаю врача на выход и подхожу ближе, попутно рассматривая свою теперь уже «невесту». Ее длинные карамельные волосы так и тянут пропустить их сквозь пальцы. Потрескавшиеся губы мелко дрожат, на скуле виднеется гематома, оставшаяся после падения в подвале. Кожа все такая же бледная, но на щеках уже виднеется легкий румянец. Хороший знак.
