— Да ну тебя, — отмахиваюсь от комплимента. — Тоже мне гения нашла. Я просто делала то, что мне говорили.

— Ага. И первое место тебе тоже просто так приручили. За красивые глазки. Эх ты, скромняшка моя, и когда только ты поумнеешь? Умница, красавица, теперь еще и победительница международного конкурса. Да ты у нас прямо завидная невеста, Аринчик! Еще и скромница в придачу — повезет же кому-то…

— Лера, — шикаю на нее, пресекая бессмысленную речь. — Лучше дай мне мой телефон — я папе позвоню, расскажу, что победила.

Подруга достает из сумки мой дешевенький смартфон — простенький китаец, на которого я копила несколько месяцев подряд и протягивает мне. Передаю ей букет, а сама, прижав к груди награду, отхожу подальше от сцены. Но не успеваю даже разблокировать экран.

На экране высвечивает “Папа”, и я с улыбкой отвечаю.

— Папуль, ты как всегда вовремя! Я как раз собиралась тебе звонить…

— Ариш, это тетя Вера… коллега папы, — женский голос на том конце заставляет меня напрячься.

По телу проносится легкий озноб. Сердце пропускает удар.

— Тетя Вера, — повторяю растерянно. — Что… что случилось?

— Твой папа… Вообщем он в больнице. Забрали на “скорой” прямо с работы. Я сейчас еду к вам за его вещами. Ты дома? Я же не знаю, где у вас что лежит…

— Подождите, — пытаюсь отдышаться и выловить хоть какую-то толику смысла в том, что услышала. — Какая больница? Вы о чем? Он же пошел на поправку! Врач говорил…

— Детка, дело очень плохо. Я ничего толком не поняла, но вроде там что-то с почками.

С почками? Но папа никогда не жаловался…

Это какая-то ошибка. Точно!

Мой папа не может…

Качаю головой, не соображая, что меня не видят.

— Приезжай скорее, — голос женщины срывается на тихий шепот. — Он… он сказал, что хочет успеть с тобой попрощаться…

Диплом с грохотом летит на пол, потому что руки уже не выдерживают его вес, и рассыпается уродливым пазлом, оглушая вконец. Я же, зажав рот ладонью, припадаю всем весом к стене, глядя на искрящиеся осколки у себя под ногами.

Точно такие же, как и те, во что превратилась моя жизнь…

Друзья, не скупитесь на лайки и комментарии. Ваша отдача очень мотивирует, я хочу знать, что пишу не просто так. Спасибо!

Тело бьет мелкой дрожью. Я не сразу понимаю, что нахожусь в туалете. Прихожу в себя только, когда Лера плещет в лицо холодной водой. Вздрагиваю и будто выныриваю из оцепенения. Судорога вмиг отпускает, сердце проваливается меж ребер, и я громко всхлипываю только сейчас осознавая, что умудрилась порезать ладонь. Морщусь, когда подруга снова подставляет мою руку под струю и пытаюсь вырваться.

— Тише ты, не дергайся. Черт, Арин, я ничего не понимаю. Что случилось? Подруга…

Она заглядывает мне в глаза, пытаясь утешить, как маленького ребенка. А я не могу выдавить и звука. Сказать, что мне надо идти. Что мой папа…

Господи, я нужна своему отцу!

— Рина, — трясет меня за плечи, пытаясь привести в чувство. — Скажи хоть что-нибудь, я сейчас с ума сойду!

Спокойный, но строгий голос заставляет мозг работать.

Я нервно сглатываю, пытаясь схватиться за оставшиеся крохи слов и вылавливаю чуть слышно:

— Па-па…

Вместе с коротким словом из горла вырывается болезненный стон, я хватаюсь за Леру, словно она — мой последний шанс на спасение. Сжимаю что есть силы и выговариваю отрешенно:

— Папе плохо… Мне надо к нему.

Разворачиваюсь и бегу на выход, не чувствую ног.

— Подожди! Я с тобой, — раздается за спиной, а через секунду Лера оказывается рядом и решительно подхватывает меня под руку. — Я не оставлю тебя в таком состоянии, даже не спорь.

А я и не пытаюсь.

Киваю в знак согласия и мысленно умоляю бога, чтобы не забирал у меня и отца. Он — мое всё, моя единственная семья и опора. Без него я не справлюсь.

На парковке перед университетом нас встречает Гордей — парень Леры. Окидывает меня взглядом и, ничего не говоря, помогает сесть на заднее сидение. Лера садится рядом, притягивая меня к себе и обнимая как маленького ребенка.

— В больницу? — спрашивает мягким шепотом, вытирая влагу с моего лица.

А я и не заметила, что плачу…

— Н-нет, — отрицательно качаю головой, пялясь куда-то вперед. — Сначала ко мне. Там тетя Вера. Надо собрать вещи…

Всю дорогу едем молча. Лера так и не выпускает меня из объятий. Гладит по спине и плечам, пытаясь растормошить окаменевшее от ужаса тело. Не подозревает, что я ничего не чувствую. Мышцы словно атрофировались, а кости… Эту боль не сравнить ни с чем. Единственное, на что хватает сил — медленно втягивать в себя воздух, наполняя горящие легкие и не давая сердцу остановиться.

Уже заезжая во двор пятиэтажки, замечаю у подъезда одинокую фигуру.

Тетя Вера в тонком дешевом пальто на фоне серой стены прячется от моросящего дождя под козырьком подъезда. Кажется, словно сейчас она противостоит всему миру… Ждет.

Ребята обмениваются с ней коротким приветствием, меня хватает только на кивок головой.

В квартиру поднимаемся все вместе. Даже Гордей не останется в стороне, помогает собрать небольшую сумку, спускает ее вниз и прячет в багажник машины. На этот раз я оказываюсь рядом с тетей Верой, а Лера пересаживается к своему парню вперед.

— Не смей плакать, — шепчет женщина стоит нам отъехать. — Успокойся. Все будет хорошо. Ты слышишь? С твоим папой ничего не случится.

Она крепко сжимает мою руку.

Киваю.

Кусаю изнутри щеки, но все равно не могу избавиться от образов перед глазами. Мне хочется реветь в голос, кричать от несправедливости. Но все эмоции сидят внутри тяжелым грузом, я не даю им вырваться.

Папа… Мой сильный, заботливый папочка. Он столько сделал, чтобы поставить меня на ноги, трудился день и ночь, не спал, пока я болела. Именно поддерживал меня во всем, успокаивал, когда плакала, обнимал. С ним я всегда была в безопасности, а теперь… Одному Богу известно, что будет дальше.

Каждая мысль ужаснее предыдущей. Тошнота снова и снова подкатывает к горлу, не дает дышать, думать. Мне кажется я схожу с ума, слетаю с катушек. Я не вынесу если потеряю и его. Если вдруг останусь без семьи, совершенно одна…

В больнице все решает Гордей. Тетя Вера диктует данные папы, уточняет, в каком он отделении. Я же не могу вымолвить и слова. Цепляюсь за них, как утопающий за последнюю ниточку и брожу следом, с трудом передвигая ноги.

— Арин, доктор сказал, что твой папа в реанимации, — сообщает парень, силой усажива меня на диван в коридоре. — Сейчас он спустится к нам и лично тебе все расскажет. Потом постараемся сделать так, чтобы тебя к нему пустили. Хорошо?

Я через силу киваю, хотя тело мое до сих пор бьется в конвульсиях. Мысленно продолжаю молиться, чтобы господь не отнимал у меня единственного родного человека.

— Арина Леонидовна? — незнакомый мужской голос пробивается сквозь вату в сознании.

Я поворачиваюсь и вижу перед собой человека в белом халате. Он коротко здоровается, окидывает всех пристальным взглядом через стекла очков и головой указывает в сторону лифта.

— Токарев Тимур Романович, заведующий отделением реанимации. Не буду ходить вокруг да около, состояние вашего отца критическое. Сейчас мы ввели его в кому, проводим поддерживающую терапию, но долго он так не протянет. Нужна срочная операция. Дорогостоящая. Сами понимаете, у нас в городе ее не сделать. Единственный вариант — нанимать спецборт и перевозить в столицу. Но это тоже стоит денег.

— Сколько? — первым реагирует Гордей.

— Много. Давайте я проведу вас в бухгалтерию, там все подробно расскажут.

Я, тяжело опираясь на подругу, встаю. В глазах по-прежнему рябит, мозг снова прокручивает все услышанное.

— Я… я могу его увидеть?

Несколько секунд доктор молчит. Смотрит на меня с жалостью, по-доброму и только потом соглашается.

— Только недолго. Идемте со мной.

— Я пока узнаю, что по деньгам, — Гордей касается моего плеча. — Держись, Ринчик, мы что-нибудь придумаем.