Она смотрит на меня, и я вижу, как в ее глазах мелькает искорка сомнения. Хватаюсь за эту искорку, как утопающий за соломинку.

— Я… я не знаю, — говорит она тихо, но более уверенно, чем раньше. — Я не знаю, могу ли я тебе верить.

— Я не прошу тебя верить мне на слово. Это глупо, не в моих правилах. Но я докажу тебе. Докажу, что достоин твоего доверия. Вот увидишь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты снова начала мне доверять.

Она молчит. Я тоже. Ей нужно время, чтобы она могла все обдумать. Это понятно, но я все равно не хочу ее отпускать. Не хочу, чтобы она уходила от меня с болью и обидой в сердце.

— Пойдем, — делаю еще одну попытку приблизиться, и на этот раз Арина не отстраняется. — Тебе нужно отдохнуть.

Девушка смотрит на меня, а я невольно подмечаю, как она устала и измотана. Кивает и молча идет за мной. Мы поднимаемся по лестнице, я провожаю ее до комнаты.

— Отдохни. Я буду рядом, если тебе что-нибудь понадобится. Всегда.

Арина кивает и закрывает дверь.

Я остаюсь стоять в коридоре, чувствуя, как в груди нарастает тоска. Знаю, что сейчас я ничего не могу сделать, кроме как ждать. А завтра… завтра будет новый день. Первый день моего испытательного срока.

Спускаюсь вниз и иду на кухню. Не помню, когда в последний раз что-нибудь ел. Выгребаю из холодильника все, что попадается под руку. Раскладываю прямо на кухонном островке и, закатав рукава, сажусь за трапезу. Ем в уже привычном одиночестве, параллельно прокручивая в голове план по завоеванию сердца Олененка.

Вспоминаю про ее любимые цветы, английский, все сладости, которые она при мне готовила или заказывала в кафе. Достаю телефон и набираю помощнице сообщение, чтобы к утру организовала доставку ромашек. Потом добавляю, чтобы составила список лучших университетов по специальности Арины.

Убираю телефон в карман и иду к себе.

В доме тихо, на часах начало двенадцатого — все давно спят. С недавних пор шум и веселье в нашей семье редкость. Только появление Олененка оживило серость будней. Мама и Аделина расцвели. Я впервые за долгие месяцы увидел их улыбающимися. И все благодаря ей…

Проходя мимо ее комнаты, слышу приглушенный звук. Нахмурившись, прислушиваюсь и улавливаю в нем нечто похожее на плач. Захожу, не думая.

Арина лежит на кровати, свернувшись калачиком. Руки под подушкой. Дыхание рваное, но относительно спокойное. Она спит.

И плачет во сне.

За свои тридцать с лишним лет я успел повидать многое. Видел смерть отца. Боль, страдания, кровь. Я почти разучился удивлять.

Но вид слез, дорожками стекающих по щекам Арины, действует как удар кувалдой.

Такое бывает?

Закрыв дверь, подхожу ближе. Присаживаюсь на корточки и осторожно дотрагиваюсь до плеча девушки.

Точно спит.

Не реагирует.

Но… откуда слезы?

Оглядываюсь, словно ответ спрятан где-то в комнате.

На тумбе, рядом с кроватью, лежит телефон. Рядом — коробочка с кольцом. Открытая.

Так ты из-за меня, Олененок?

Выворачивающая наизнанку нежность по отношению к этой хрупкой девочке накрывает меня с головой.

Аккуратно, чтобы не разбудить ее, вытираю с лица слезы. Не могу удержаться и целую в висок. Невесомо. Едва касаясь. Но и этого хватает, чтобы сердце в груди совершило кульбит, разорвалось к чертовой матери.

Поднимаюсь, чтобы уйти, как вдруг девушка ворочается, переворачивается на спино, протяжно вдохнув.

— Мир… не уходи. Мне страшно…

В глазах резко темнеет. Прошибает насквозь. Я оборачиваюсь, еще не зная, что меня ждет.

Сжимаю и разжимаю кулаки.

Взгляд скользит по точеному профилю. Глаза закрыты. Она все еще спит. Иногда из ее груди вырываются более продолговатые всхлипы, очень похожие на приглушенные рыдания.

Что ей снится?

Имеет ли смысл будить?

Но даже во все она зовет меня… В груди снова жжет.

Маленькая… И как только я не понял? Обидел тебя.

С силой втягиваю в себя воздух. Выдыхаю вместе с очередным ее всхлипом. Глушу внутреннего зверя, который сейчас готов разорвать мне глотку.

Потом. Еще будет время.

А пока, стараясь действовать аккуратно, сажусь на кровать. Вытягиваю ноги, оставляя их ступнями на полу. Вслушиваюсь.

Арина по-прежнему спит, положив ладонь под щеку.

Одеяло соскользнуло с плеча, обнажая его.

Чистая девочка…

Причем чувствуется, что совсем чистая.

Но я был так слеп, что и этого не заметил.

С шумом вдыхаю ее запах. Сладкий. С легкими цветочными нотками. Потом осторожно, чтобы не потревожить, притягиваю Арину к себе, укладываю на свое плечо. Вот теперь она на месте.

— Спи, Олененок. Я рядом.

Больше она не плачет.

Арина

Утро врывается в комнату ярким солнечным светом, щекочет нос, развеивая остатки сна.

Я открываю глаза, потягиваюсь, разминая плечи. Оглядываюсь.

Мирона нет. Ушел, пока я спала, оставив после себя невидимый шлейф ароматов.

Поддавшись искушению, утыкаюсь носом в подушку. Она пахнет им…

Значит, это был не сон.

Сажусь на кровати и беру с тумбы бархатную коробку. Верчу в руке, разглядывая невероятной красоты кольцо. Бриллиант переливается на свету, отбрасывая радужные блики. К горлу подступает ком, глаза увлажняются.

Захлопываю крышку, чтобы не травить себе душу. И так паршиво. Больно и запутано до безумия.

Его слова еще крутятся у меня в голове. Признание во лжи, а следом — предложение все исправить. Стать его невестой. По-настоящему…

Осторожно кладу коробочку на место и прикрываю глаза.

Он серьезно хочет, чтобы мы…

Качаю головой, прогоняя ненужные мысли.

Я сошла с ума. Честное слово.

Принять предложение Мирона — это же… Не могу подобрать слов.

Он врал мне все это время. Зачем? Чтобы удержать меня рядом… Безумие! Но это так. Я видела по глазам. Все его эмоции. И? Что дальше? Серьезно думать о продолжении?

Сердце не просто учащенно бьется, оно заходится в истерике. Надо принять решение. Мирон четко сказал — он не будет торопить с ответом, выбор за мной.

Я могу сказать «нет». Он примет, хоть и знаю, что ему будет больно.

Другой вопрос — хочу ли…

Нет.

Не хочу.

Это единственное, в чем я уверена на все сто. И это пугает.

Поднявшись, иду босиком в ванную. Теплый душ и утренние процедуры помогут освежить голову.

Наивная…

Обматываю голову полотенцем, чищу зубы. Возвращаюсь в комнату и снова наматываю круги от окна к двери и обратно. Повторяю свой вчерашний маршрут.

Взгляд то и дело рвется к кольцу. Одергиваю себя, дабы не поддаваться искушению.

Иногда я искренне завидую тем, что легко принимает решения. Кому не нужны тысячи часов размышлений, чтобы нырнуть в омут с головой, принять новую реальность и подстроиться под нее. Я так не могу. Не приучена.

Папа всегда говорил, что я должна слушать свое сердце…

Папа… Если бы ты был рядом…

Смахнув набежавшие слезы, быстро сушу волосы и одеваюсь. Свободные светлые брюки и такой же верх сочетаю с белыми кедами. Спускаюсь вниз.

Из столовой доносятся уже знакомые утренние разговоры. Аделина торопит Наиля с завтраком, Мирон разговаривает с матерью, время от времени к ним присоединяется Рустам. Его саркастические комментарии вызывают негодование женщины, она то и дело сетует, что надо бы его уже женить. Рустам отмахивается. Я заслушиваюсь. Радуюсь, как котенок, которого подобрали с улицы и привели в дом.

Порой так себя и чувствую. Но верю, что однажды пройдет и это. Я стану равной им. Полноценной.

Тем более, Мирон активно меня к этому ведет…

Его взгляд ловлю первым и привычно краснею. Прячу глаза за ресницами.

— Всем доброе утро, — выдвигаю стул рядом с Аделиной и сажусь. Ноги предательски дрожат.

— Доброе утро, дорогая, — Нина Владимировна нежно касается моей руки. Улыбаюсь. — Хорошо спала?

— Д-да, спасибо.

Эля ставит передо мной чашку моего любимого травяного чая. Киваю в знак благодарности.