Все происходило на моих глазах. Никогда этого не забуду.
В тот день я приехал домой на каникулы. Рвался к отцу, чтобы похвастаться очередной медалью. Представлял, как встану перед ним — гордый, грудь колесом, глаза горят. Как он обнимет меня, скажет, что и так мной гордится. Что я — его сила…
Мечтал.
Но не вышло.
Дома никого не было. Мама с младшими уехала к сестре, прислуга тоже как сквозь землю провалилась. Это потом я узнал, что все было спланировано с самого начала. Алексей знал про мамин отъезд, разогнал служащих — кого деньгами купил, кого просто обманул. Единственный, о ком он не вспомнил — я. Сын своего отца.
Свидетель.
Его будущий палач…
Я похоронил предателя через год. Бесхозная безымянная могила на окраине леса — большее он не заслужил.
Думал отомщу и полегчает. Отпустит. Больше не буду просыпаться в поту. Не вспомню. Но нет…
Не полегчало.
До сих пор не легче.
Мамины слезы не смыть. Ее боль — мое напоминание. Она до сих пор носит траур. Не знает, что ублюдок, убивший ее мужа уже давно в аду.
Она только-только начала приходить в себя. Я почти уговорил ее сменить черное на что-то другое, пускай такое же темное…
Она не успела.
В день, когда я повез ее по магазинам позвонили из больницы.
Марк в коме. Едва дышит. Шансов нет.
Можно ли убить человека дважды? А умереть? Умирать каждый день. Снова и снова. Исчезать на глазах. Я вижу это ежедневно. А единственный человек, который может пролить свет на ситуацию ни черта не помнит…
Дверь за спиной открывается, и я невольно напрягаюсь. По шагам слышу, что это Рустам. Если вышел за мной, значит я застрял надолго. Выбрасываю окурок в ближайшую урну и поворачиваюсь к другу.
— Ты как?
Рус становится рядом. Руки в карманах, взгляд сосредоточенный. Все как всегда.
— Бывало и лучше, — небрежно дергаю плечами. Вопрос риторический. Мы оба на грани, так что притворства нам ни к чему. — Есть информация по Арине?
Уже неделю мою люди караулят ее у дома — на случай, если к ней кто-то придет или может она сама куда-то отправится.
Не верю я в ее внезапное исправление. Так не бывает! Чтобы раз, и другой человек.
Сучье нутро не изменить. Рано или поздно оно все равно проявится.
И тогда я хочу быть рядом.
Она ответит на все мои вопросы. Начиная с того, как и почему появилась в жизни Марка и заканчивая именами тех, кто с ним это сотворил.
— Все по-старому. Выходит только с Мартой. За продуктами либо в парк. Никому не звонит, ей тоже. Лекарства принимает, но пока без прояснений. Сложная она какая-то... Или правда ничего не помнит, или…
Друг запинается, не договаривая то, на чем я сам периодически ловлю себя.
Может ли человек измениться настолько?
Образ затравленного Олененка маячит перед глазами. Моргаю, чтобы избавиться от наваждения.
— Не узнаем, пока не докопаемся до истины, — буравлю его тяжелым взглядом. — Займешься?
— Уже. Ничего нет, — сообщает друг и задумчиво водит по отросшей бороде пальцами. — Единственный ребенок в семье. Родители в разводе. Жила с отцом. Училась. Потом отец заболел и пошла по наклонной. Видимо собирала деньги на лечение.
— Да так влилась, что не смогла остановиться? — ловлю себя на мысли, что меня это злит. Очень. Видимо давно не пересматривал фильм с ее участием, забыл, с кем имею дело.
— Ну, а че? Девочка красивая, не глупая, — рассуждает Рус. — Отца спасти не смогла, но запах денег компенсировал. Ты же видел ее квартиру. Фотки… За год простому человеку на такое не заработать.
— А потом познакомилась с Марком и решила “завязать”? — тихо рычу я и медленно сжимаю кулаки. Этот вариант пока единственный смахивает на правду.
— На записях видно, как Арина заходила в отель. Судя по всему, она реально не хотела туда идти. Там по личцу все читается. Походке... Может заставили? Обещали двойной гонорар?
— Или припугнули.
Еще один вариант событий. Тогда понятно, почему Марк туда поехал. Почему был так зол…
— Есть только два человека, кто знает правду, — Рустам говорит медленно, точно улавливая мой настрой.
— Три, — холодно отвечаю я. — Тот, кто собрал их там. Кому было выгодно слить не только Арину, но и Марка.
— Думаешь, замешан кто-то из конкурентов?
— Врагов у нас достаточно. Осталось узнать, кто именно.
— Я попробую что-нибудь выяснить.
Пробуй.
А я пока попробую достучаться до Арины.
Жестом подзываю водителя и иду к машине.
— Мирный, — зовет со спины. Я замедляю шаг, но не останавливаюсь. — Будь осторожен.
Киваю.
По-другому я не умею.
Глава 17
Арина
С моей выписки прошла уже неделя, но так ничего и не изменилось. Память по-прежнему спит, Мирон почти не появляется, ограничиваясь только короткими звонками раз два дня, чтобы узнать о моем самочувствии. В остальное время я предоставлена себе и Марте — моей новой домработнице, няне и верной соратнице в одном флаконе.
Она очень строгая, напоминает мне героиню старого английского романа. Такая же ворчливая и неподъемная. Абсолютная домоседка. А мне хочется на воздух. В парк, в магазин, просто на улицу.
Не знаю, почему, но эта квартира мне совсем не нравится. Богатая, красиво обставленная — она больше похожа на журнальную фотографию, чем на дом. Жилище должно быть другим. С душой. Чтобы хотелось возвращаться. Пока же у меня лишь одно желание — бежать.
Я чувствую себя лишней в этом месте. Чужой. Словно котенок, которого подобрали на улице, но забыли, что за ним нужен уход. Что в одиночку он не может. Если бы не фотографии…
Они реально повсюду! Везде мое лицо. Улыбка. Даже ямочки на щеках.
Я попросила Марту убрать их в гардероб, оставила только пару картин, где я стою спиной к объективу. Так проще. Больше он кажется, что за мной постоянно наблюдает. Изучают… как насекомое под микроскопом. Совсем, как Мирон…
При воспоминании о нем сердце мигом сжимается, улыбка сходит с моего лица.
Я не понимаю его. Он не подпускает меня к себе, отталкивает, хотя всегда говорит об обратном. Он утверждает, что мы помолвлены. Говорит о любви, доверии. Но при этом я чувствую, что с его стороны ничего из этого нет. Было ли?
Мысли о том, что я его очень обидела не отпускают. Ранила по больному. Предала…
Не знаю, откуда это взялось, но других объяснений у меня пока нет, а спросить напрямую страшно. Только хочется все исправить. Знать бы еще, что…
Я не понимаю, как себя вести. Какой быть? Арина из прошлого кажется мне сильной, уверенной в себе, успешной. Я ничего из этого за собой не улавливаю. Теряюсь, когда Мирон рядом. Не знаю, куда себя деть. Какой быть? Мне кажется, я раздражаю его своей беспомощностью. Он не верит в мою амнезию. Постоянно ищет подвох. Я бы тоже наверное не поверила. Но это так! Я ничего не помню! Я не помню его.
Более того, мой жених меня пугает. Меня пугают его глаза. Слишком холодные, суровые, отстраненные. В них плещется злость… на меня. За что?
И все равно, когда он рядом мой пульс учащается. Эмоции выходят из-под контроля. Я теряюсь.
Так было всегда?
Я не помню. Память не откликается. Никаких зацепок.
— Арина, детка, я ухожу, — в гостиную заглядывает Марта. Кажется я снова потеряла счет времени. — Ужин в духовке. Обязательно поешь.
— Хорошо, спасибо вам, — выхожу за ней и помогаю надеть пальто.
— Завтра немного опоздаю. Сын попросил посидеть с внуком.
— Конечно. До свидания.
— Не скучай.
Провожаю ее взглядом и возвращаюсь в квартиру.
Снова одна.
Ну, и чем мне заняться?
На кухне царит стерильная чистота, аромат запеченых овощей щекочет нос, но отчего-то есть совсем не хочется. Окидываю свои владения придирчивым взглядом и, задержавшись на миксере все-таки уступаю своей внутренней хозяйке.
Я обожаю готовить.
Это открытие теплом разливается по груди, все грустные мысли уходят на второй план. Хоть что-то в себе мне по-настоящему нравится. Интересно, а Мирону я раньше готовила?
