Вхожу в нее по самые яйца и застываю, пока Дана бурно кончает. Подставив лицо под горячие струи, медленно прихожу в себя. Морок в башке рассеивается.

Опускаю обессиленную любовницу на пол и рывком разворачиваю к стене. Она не успевает опомниться, как оказывается в позе раком.

— Молчи, — цежу сквозь зубы, прижимаясь ко входу. — Ни слова, поняла?

Девушка протяжно вздыхает, послушно подставляя мне зад. Всхлипывает.

И все.

На этом всё заканчивается.

Внезапно желание исчезает, а уровень тестостерона в организме начинает расти. Он достигает критической отметки. Агрессия превращается в неистовую ярость, и я с силой влетаю кулаком в стену. Дана с криком отскакивает в сторону.

— Мирный, ты чего? — шепчет она, испуганно глядя на мою окровавленную руку. — Мирон?

А мне снова мерещатся ее прикосновения…

— Выйди! Уйди в комнату!

И меня кроет.

Не дождавшись объяснений, Дана уходит, а я опираюсь на стену. Кровь стекает по коже, смешиваясь с водой и окрашивая пол бледно-розовым цветом.

Передо мной возникает испуганное лицо Арины…

Все тот же подвал. Голые стены. Минимум освещения.

И только крохотная фигура, прикованная к стулу. На нее и смотрю.

— Предала моего брата и думала, ничего за это не будет? — нависаю над ней, заставляя отпрянуть.

Некуда.

Наручники прочно удерживают на месте. Она едва может шевелиться.

— Что? — девочка испуганно дрожит. — К-какого брата?

— Хорошо играешь, крошка. Проникновенно. Я почти поверил.

— Но я правда не понимаю!

Поднимает на меня голос, и я срываюсь. Резко поддавшись вперед, хватаю обманщицу за шею и дергаю, прижимая к себе.

— Из-за тебя мой брат сейчас в больнице. Ты сломала ему жизнь, — выплёвываю едко, наслаждаясь ее страхом. — Теперь я сломаю тебя!

— Сломаю, — хриплю сдавленно, рассекая пустоту.

Кого хочу уговорить?

С кем сражаюсь? Если в голове уже давно все решил. Сделал выбор.

Пожалуйста, будь другой. Кем угодно будь, но не ей … Не той, что с видео. Будь моей …

Будь…

Веду ладонью по лицу, а внизу разгорается дикая, неудовлетворённая жажда. Хочется овладеть ею, наслаждаясь этим зверским желанием. Присвоить… Но нельзя.

Нельзя, черт меня дери!

Выключив воду, набрасываю на плечи халат и выхожу из ванной.

Слух улавливает телефонную вибрацию. Толкаю дверь спальни и вижу застывшую спину любовницы.

Она медленно поворачивается. Глаза горят. Губы сжаты. В руках мой мобильник.

— Это она? — шипит Дана, протягивая мне горящий входящим гаджет. — Из-за нее ты в таком состоянии?

— Дан…

— Нет, не пытайся меня успокоить. Я не дура, Гараев. И не слепая. Это же та девка! — мажет по мне взглядом, и в глазах загорается ревность. То, что я не выношу. — Почему она тебе названивает? Объясни!

— Эта девушка нужна мне для дела. На этом все, закрыли тему. Твое место никто займет.

Она постепенно успокаивается, дыхание выравнивается.

— Не думай о ней, — прижимаю Дану к себе, успокаивающе поглаживая и целуя в макушку. — Сегодня я только с тобой.

Забираю у нее телефон и, не глядя, бросаю на прикроватную тумбу. Экраном вниз.

— На чем мы там остановились?

Взяв ее за подбородок, притягиваю к себе.

Арина

— Что? Не отвечает?

Марта одаривает меня жалостливым взглядом, задевая и без того уязвленную гордость, и мой шаткий, недавно обретенный мир, разлетается под его силой, как карточный домик на ветру.

Я отрицательно мотаю головой и, убрав телефон в карман, начинаю обуваться.

И на что я только надеялась?! Он же циник. Настоящий истукан. Каменный… бесчувственный чурбан!

Это какой дурой надо быть, чтобы так прикипеть к человеку? И плевать, что он — мой жених! Что с того? Для меня он как был незнакомцем, так им и остался. Разве что позволил немного помечтать.

А ведь я поверила…

Я искренне поверила, что у нас могло что-то быть. Дура!

Человек всего неделю был рядом. Послушала пару рассказов о том, каким он был в детстве, посмеялась, погуляла за ручки — что с того? Мы же не в детском саду, чтобы после такого включать режим «влюблены до гроба» и придумывать, как назовем совместных детей. Мне, в конце концов, не уже давно не пятнадцать лет. Даже не двадцать.

Тем более, такие, как он вообще не умеют любить!

Пора вбить себе это в голову и не мечтать понапрасну. И вообще, как-то странно получается. Жениха своего не помню, но уже рассуждаю о нем так, будто по уши влюблена. Это не нормально!

Меня не должно волновать, где он и с кем… Почему не пришел, хотя обещал, что мы вместе поужинаем?

Неприятное ощущение закрадывается в душу, но я старательно гоню его прочь.

И ромашки эти…

Яркое напоминание о том, как могло быть, но почему-то не сложилось.

Огромная корзина. Двое курьеров с трудом затащили ее в дом, чуть спины себе не сорвали. Ради чего?

Он даже на сообщение мое не ответил.

Значит, не так уж ему и интересно, что я думаю. Подарил цветы, отмахнулся от меня, как от назойливой мухи и все. А то, что я таких эмоций в жизни не испытывала, его не волнует. Я же чуть с ума не сошла, когда их увидела… Такие красивые, живые, похожие на звездное небо… Разве можно такую красоту подарить просто так?

Видимо, можно.

— Марта, вы скоро? Я готова, — накидываю пальто и выглядываю в коридор.

Из кухни доносится приглушенный голос женщины. Наверное, она говорит по телефону. Я решаю не мешать и, отступив к двери, рассматриваю свое отражение.

Что со мной не так?

Лицо мое, одежда тоже вроде. Даже это зеркало — тоже мое. Но все равно чувствую себя слепым котенком, которого насильно оторвали от матери и бросили в неизвестный для него мир. Будто это все не настоящее. Декорации какого-то спектакля, чья-то глупая, жестокая игра, чтобы меня запутать…

Морщусь от внезапной острой боли в висках. Обрывочные воспоминания снова мелькают у меня в голове, утягивая в прошлое.

Улица. Двор жилых пятиэтажек. Яркий солнечный свет и мои приглушенные всхлипы. Я плачу, потому что девочки из нашего класса снова дразнили меня сиротой. Никто не хочет со мной дружить. Никому не интересно, что я чувствую. Только ему…

Шершавые, огрубевшие от работы пальцы нежно скользят по моей щеке, собирая и смахивая влагу. В нос ударяет знакомый запах дыма и мокрой земля. Он притягивает меня к себе и обнимает, пряча на широкой груди. Заслоняя от боли и новых разочарований.

Он — единственный, кто у меня есть. Моя семья, защита и опора. Человечек, который учил меня ходить. Поднимал, когда падала. Лечил мои разбитые коленки. Научил меня мечтать и радоваться мелочам. Весь мой мир выстроен его заботливыми руками…

Отчетливо представляю себе лицо человека, ради счастья и здоровья которого я готова на всё. Его добрые, но потускневшие от возраста и перманентной усталости, глаза. Голос, так нежно называющий меня… Ариша! Папа никогда не звал меня полным именем. Как-то раз он признался, что мое имя навевает ему грустные воспоминания о прошлом. О том, что у него когда-то было и чего он навсегда лишился.

А потом папа заболел… Словно кадры немого кино, перед глазами проносятся картинки: снова та мрачная комната, удушающий запах лекарств. Мы приехали в столицу, потому что папе нужна была дорогостоящая операция. До этого я никогда здесь не жила. Поэтому мне не знаком этот город! Поэтому мне тут не нравится!

Вздрагиваю и выныриваю из воспоминаний. Колени слегка дрожат, я припадаю к двери, чтобы успокоиться и перевести дух. Значит, мне тогда не показалось. Я начала вспоминать свое прошлое! Скоро я получу ответы на все свои вопросы. И тогда все встанет на свои места.

— Марта, — нетерпеливо шагаю вглубь квартиры и застаю ее за странным занятием.

Женщина раскладывает куски пирога в два контейнера и заваривает чай в термосе.