Она поднимает на меня заплаканные глаза.

— Ты так думаешь? — спрашивает, и я вижу, как в ее глазах появляется искра надежды.

— Я знаю это. Твой отец живет в тебе, Олененок. В твоем сердце. И он всегда будет оберегать тебя.

Она снова прижимается ко мне, и я чувствую, как ее тело постепенно расслабляется. Я глажу ее по волосам, шепчу ей слова утешения. Вдыхаю запах кожи.

Нежный. Чистый…

Снова и снова целую в висок.

Так и сидим, пока она не засыпает у меня на руках. Я осторожно перекладываю ее на подушку и накрываю одеялом. Смотрю на спящее лицо, на ее дрожащие губы, и понимаю, что никогда никому не позволю причинить ей боль!

Вдох. Выдох.

Спокойно, Гараев. Только… спокойно.

Олененок рядом. Со мной.

Никому не отдам…

Никто ее у меня не заберет.

Никогда.

Встаю, чтобы уйти, но она не дает.

Хватает меня за руку.

Смотрю, как поднимается с кровати. Платье переливается под светом уличного освещения. Мягким шелестом опутывает босые ноги. Туфли валяются где-то рядом с кроватью.

— Мир… — сердце пропускает удар. — Оставайся.

Подходит ближе и аккуратно прижимает ладони к моей груди. Смотрит снизу вверх.

Аккуратно касаюсь пальцами изящной шеи. Арина шумно втягивает воздух, и по ее светлой коже рассыпаются мурашки. Она дрожит. Трясется, как осиновый лист. Но не отступает.

Наши глаза встречаются. Она все еще растеряна. Отголоски страха читаются в грустном взгляде. Припухшие от слез веки манят провести по ним губами. Но, несмотря на все это, она жмется ко мне. В черных зрачках таится желание.

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

Вот так. Просто.

Ударом под дых.

А я уже дурею. Балдею от нее. Мозг утекает далеко вниз. В башке свистит. Я теряю способность думать.

— Арина…

Ее имя, как знак капитуляции. Готов произносить его вечно. Перекатывать на языке, пробовать на вкус.

Наклоняюсь, чтобы поцеловать, но снова улавливаю рваный вдох девочки. Торможу.

— Ты боишься меня? — спрашиваю прямо, удерживая маленький подбородок в плену.

Качает головой. Щеки Арины розовеют от смущения.

Она поворачивает голову на бок и целует мою открытую ладонь.

Этот невинный жест убивает. Ноги слабеют. В глазах рябит. Ее вздох отбивает в каждом моем позвонке. До костей берет. Кровь сворачивает.

— Волнуюсь… — с трудом улавливаю смысл.

— Я тоже, — хмыкаю в ответ.

— Тогда не страшно, — улыбаясь, она разворачивается в моих руках, собирает волосы на затылке и поднимает, обнажая спину. — Поможешь?

Молча тяну молнию вниз и в следующую секунду платье тяжелым облаком ползет вниз, обнажая идеальное тело.

Моя богиня…

Такая красивая. Идеальная во всем. И только моя.

Это сводит с ума. Расщепляет рассудок. И мне это в кайф.

Арина медленно поворачивается, и я с тихим рычанием впиваюсь в ее губы, мгновенно задавая ритм. Дикий. Необузданный. Как моя страсть. Как любовь, что разрывает меня на части. Кромсает в кровь.

Сегодня моя ночь. Наша.

Сбрасываю с плеч пиджак и, не разрывая поцелуя, дергаю рубашку в стороны. Так, что пуговицы пулями рассыпаются по комнате. Арина сдавленно ахает и обвивает мою голую шею руками.

Не оставляя нам времени на раздумья, подхватываю любимую на руки и укладываю на кровать. Стягиваю с себя остатки одежды и ложусь рядом. Притягиваю, вновь припадая к губам. Пальцами нахожу застежку кружевного лифа.

Ее кожа — шелк, прохладный и нежный. Я касаюсь ее осторожно, боясь разрушить хрупкость момента, но в то же время яростно желая обладать ею целиком. Всю ее. Без остатка.

Кружево поддается легко, и лиф скользит вниз, обнажая грудь. Она замирает, дыхание становится прерывистым, а взгляд — обжигающим. Я вижу в ее глазах страсть, желание, и такую нежность, что у меня внутри все переворачивается.

Наклоняюсь и оставляю легкий поцелуй на ее ключице. Скольжу вниз, к груди.

Она стонет тихо, призывающе. Это сводит меня с ума. Я беру сосок в рот, нежно прикусывая, и чувствую, как ее тело напрягается от удовольствия.

Отрываюсь и смотрю в глаза.

Темные, влажные, полные желания.

Она тянется ко мне, обнимает за шею и прижимается всем телом.

— Мирон…

Меня прошибает. Током. Насквозь.

Арина

Я лежу на кровати обнаженная, открытая перед ним и смотрю, как мой мужчина торопливо стягивает одежду. Не могу скрыть восхищения. Он… совершенен. Прекрасен во всем.

Широкоплечий, подтянутый, с кубиками пресса и перекатывающимися твердыми мышцами. Таких мужчин просто не бывает.

Но он есть. Мой Мир… Мое настоящее и будущее. Моя реальность.

Мирон перехватывает мой взгляд и, улыбнувшись, ложится рядом. Притягивает меня к себе. Кожа к коже. Обжигает своим жаром.

Укладывает на свое плечо и свободной рукой зарывается в волосы. Играется, гладит кожу головы. Расслабляет.

Мирон осыпает мое лицо невесомыми поцелуями, спускаясь от лба к вискам, щекам, подбородку. Я закрываю глаза, утопая в этом море нежности, но внутри нарастает дрожь предвкушения.

Мои пальцы цепляются за его плечи, словно боясь, что он исчезнет, что это всего лишь сон.

Он чувствует мое волнение.

— Эй, тише, Олененок, все хорошо, — шепчет Мирон. Его голос обволакивает, успокаивает. Он поднимает мою руку и целует каждый пальчик, его взгляд полон обожания и желания. — Я никуда не уйду. Я здесь, с тобой.

Твердые губы находят мои, и это уже не просто нежные поцелуи.

Это голод. Страсть. Неутолимое желание, которое мы оба так долго сдерживали.

Мои губы жадно отвечают, и я позволяю себе отдаться во власть этого огня. Он поглощает нас, не щадя.

Мирон углубляет поцелуй, его язык проникает внутрь, исследует, дразнит. Завоевывает. Сантиметр за сантиметром.

У меня перехватывает дыхание.

Он отрывается от моих губ и медленно спускается ниже, осыпая поцелуями шею, ключицы…

Я чувствую его дыхание на своей коже.

По всему телу пробегают волны мурашек.

Мои руки блуждают по его спине, ощущая каждый изгиб его мышц.

Я притягиваю его ближе. Хочу еще. Хочу больше…

Мирон знает.

Он чувствует это каждой клеточкой своего тела.

Дразнит меня, медленно, мучительно, проводя губами по моей груди, обводя кончиком языка вокруг соска. Я стону, теряя контроль, и хватаюсь за его волосы, притягивая ближе.

Он поднимает на меня взгляд, стальные глаза горят страстью.

— Ты уверена? — хриплый от желания шепот проникает в сознание.

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

Я уверена.

Более чем уверена.

Я хочу его. И сейчас, в эту секунду, это — единственное, что имеет значение.

Мирон медленно опускается ниже, его губы касаются моего живота, бедер.

Я чувствую, как мое тело дрожит от возбуждения. Веки тяжелеют.

Он целует меня там, где я никогда не думала, что меня можно целовать, и я вздрагиваю, теряя остатки разума.

Его пальцы нежно касаются меня, проникают внутрь. Сначала осторожно, медленно, изучая. Затем — более уверенно, ритмично, доводя меня до грани. Я извиваюсь под ним, стону, теряя контроль. Кусаю губы, чтобы не закричать.

Мирон горячей головкой упирается мне в живот, устраиваясь поудобней. Я замираю в предвкушении и волнении.

Он знает. Знает, что делает. Я ему доверяю.

Словно в ответ на мои мысли, мужчина проводит пульсирующим членом по моим складкам, пристраивается и толкается внутрь. Замирает на мгновение и врывается в меня целиком вместе с резкой, неожиданной болью.

Перед глазами все плывет. Боль ослепляет, сбивая дыхание.

Я вскрикиваю, цепляясь за его плечи, и Мирон замирает.

— Что… что случилось? — спрашивает ошарашенно, вглядываясь мне в глаза.

Я смотрю на него. Растерянная и ошеломленная.

— Больно, — всхлипываю жалобно. Чувствую, что вот-вот разрыдаюсь и ненавижу себя за это. Ничего не понимаю. — Мне больно. Остановись.