Обычный двор обычных пятиэтажек. Во дворе дети. Несколько старушек сидят под сенью единственного дерева. О чем-то болтают. Зеленая железная дверь подъезда ярким бельмом приковывает взгляд.
Глушу двигатель и поворачиваюсь к Арине лицом.
— Готова?
Она неуверенно ведет плечами, мгновенно становясь беззащитной и уязвимой.
Запрещенный прием…
Ее беззащитность бьет наотмашь.
Хочется притянуть к себе. Обнять, что есть силы. Целовать. Трогать. Впечатать так крепко, чтобы между нашими телами не оставалось ни капли свободного пространства.
— Я буду рядом. Мы уйдем сразу, как ты скажешь. Ничего не бойся. Хорошо?
Кивает.
Выхожу из машины, привычным движением помогаю спуститься. Парням велю оставаться на месте. Мы и так навели шума своим появлением. Со всех сторон смотрят. Шушукаются без остановки.
— Это что… Арина?
— Теперь понятно, что она в столице делала. Вон, на каких машинах катается.
— А мужик? Мужика видели? Точно бандит какой-то…
Внутри меня все закипает. Хочется сорваться и приказать, чтобы заткнулись. Но вместо этого лишь теснее прижимаю к себе Олененка. Закрываю ее от их назойливых глаз.
И млею, когда она доверчиво льнет в ответ.
Вот так. Одним движением, всю мою силу к херам выносит. Кладет на лопатки.
Ты проиграл, Гараев.
Застрял в этой девочке.
Растворился…
— Этаж помнишь? Квартиру?
— Кажется, — замерев на ступенях, смотрит куда-то вверх, — третий… Да, точно третий. Идем.
На этот раз ведет она. Я в роли тени и немого защитника. Доходим до нужной двери. Я вижу, как ее трясет.
Эмоции вырываются наружу. Она осторожно касается двери. Пальцы подрагивают. Скользят по металлической поверхности.
Когда поворачивается, чтобы спросить про ключ, молча протягиваю ей тонкую связку.
— Как? Откуда?
— Были в твоих вещах, когда забрал тебя из больницы.
Арина молча кивает и забирает у меня ключи. Вставляет в скважину. Замок тихонько щелкает, и мы заходим в квартиру.
Запах пыли и непроветриваемого помещения встречает с порога. Звенящая тишина оглушает.
Воздух тяжелый, густой, как сироп. Забивается в легкие. Арина медленно идет вперед, ведя по стене кончиками пальцев.
Гостиная. Массивная старая мебель из темного дерева. Небольшой телевизор, одиноко стоящий на тумбе. Цветы в горшках. На удивление живые — кто-то ухаживает в отсутствие хозяев.
Открываю окно на проветривание, слежу за Ариной.
— Мои учебники, — вытягивает с полки толстую книгу. Открывает на середине и показывает исписанный мелким почерком лист бумаги. — Я часами сидела над этими упражнениями, когда готовилась к поступлению…
В ее глазах легкая грусть, тоска по тем временам. Ловлю себя на мысли, что пытаюсь представить ее тогда. Такая же красивая, светлая девочка. Мечтательная… Добрая. Как она жила? Чем увлекалась? Хочу знать ее всю…
Размышления прерывает тяжелый вздох. Арина достает из шкафа фотографию. Протягивает мне.
— Мой выпускной… Папа специально уехал с работы, чтобы встретить меня у школы. Он очень волновался, потому что не успел переодеться и боялся, что надо мной будут смеяться, — нежный, любящий голос Олененка проникает в сердце. Вглубь. Доставая до самого дна. Освещает насквозь.
На фотографии я вижу ее — совсем юную, сияющую от счастья. Она стоит в скромном сером платье, с букетом цветов в руках, а рядом с ней — мужчина с добрым лицом, немного смущенный, но гордый за свою дочь. Его глаза светятся любовью и теплом.
Я смотрю на этот снимок и чувствую, как в моей груди разливается смесь нежности и боли. Этот человек, ее отец, был для нее всем. Мне это знакомом. И я понимаю, как много она потеряла…
— Он был хорошим человеком. Настоящим отцом, — говорю, подбирая слова.
Арина кивает, и слезы снова наполняют ее глаза.
— Он был самым лучшим отцом на свете, — шепчет она дрожащим голосом. — Он всегда меня поддерживал, во всем. Даже, когда я сама в себе сомневалась. Он всегда говорил: “Ты — мое чудо, Аришка. А чудесные девочки никогда не проигрывают”.
Я не знаю, что сказать. Обнимаю ее, стараясь передать ей всю свою поддержку, все свое сочувствие. Она это чувствует. Прижимается в ответ.
— Я… я так по нему скучаю, — всхлипывает громко. — Он был моей семьей… Единственный… У меня больше никого не осталось… никого…
Ее слова пронзают меня отравленными иглами. Впиваются в кровь.
Я отстраняюсь. Пальцами цепляю маленький подбородок. Вверх. Глаза в глаза.
— Это не правда. Ты не одна, Олененок. Ты. Не. Одна, — повторяю медленно, твердым уверенным тоном. — У тебя есть я.
Она рвано вдыхает. Смотрит на меня удивленно. На щеках проступает румянец. Яркий. Живительный. Настоящий, как и все в ней.
— Ты?
— Да, — отвечаю я. — Я буду рядом с тобой. Всегда. Я буду твоей семьей. Я буду поддерживать тебя. Защищать. Я никому тебя не отдам.
Она молчит, и я вижу, как она пытается переварить мои слова. Понимаю, что она еще не готова полностью мне доверять, но я надеюсь, что однажды это все равно случится.
— Я не знаю, — говорит она, и ее голос звучит тише, чем раньше. — Я не знаю, что будет дальше.
— Не нужно ничего знать. Просто доверься мне. Просто позволь мне быть рядом. И я обещаю, что никогда тебя не подведу.
Она снова смотрит на меня, и в ее глазах появляется надежда. Арина делает шаг вперед и снова прижимается ко мне.
— Спасибо, — шепчет она. — Спасибо, Мирон.
Я крепче обнимаю ее, чувствуя, как ее тело дрожит от слез. Глажу по волосам, стараясь успокоить.
Нам нужна была эта поездка. Этот разговор. Ей — в первую очередь.
Рано или поздно Арина вспомнит свое прошлое. Те несколько месяцев, что отделяют наши жизни. Она вспомнит. И тогда мне придется добиваться ее с нуля.
Что ж… я готов.
Биться за нее до конца. Даже, если противник — я сам.
Целую в макушку, чувствуя, как ее тело немного расслабляется. Перебираю длинные пряди.
— Пойдем. Тебе нужно отдохнуть.
Арина кивает и берет меня за руку. Сама. Мы идем к машине.
Завожу двигатель и выезжаю со двора. Арина сжимает в руке фотографию. Больше не плачет, чему я несказанно рад. Люблю, когда она улыбается. Когда не грустит. И когда грустит тоже… люблю.
Мой телефон в кармане вибрирует, и я почти машинально хватаю его, не давая мыслям развиться до размеров катастрофы. Сообщение. От Рустама. Открываю.
“Мы вышли на ее след”.
ДЕВОЧКИ! НАМ С МУЗОМ НУЖНА ВАША ПОДДЕРЖКА. ПОЧЕМУ НЕТ КОММЕНТАРИЕВ? ГДЕ ВАШИ ЭМОЦИИ? МЫСЛИ? ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО КНИГА ПИШЕТСЯ В ПУСТОТУ (((
Глава 40
Арина
С раннего утра в доме царит суета. Подготовка к вечеру идет полным ходом. Приглашенные сотрудники заняты приготовлениями, гул голосов и шум работы не стихает ни на миг. Нина Владимировна раздает указания, я впервые вижу ее такой оживленной. И я не могу не радоваться.
Кажется, жизнь наконец обретает новые краски. Я любуюсь ими, наслаждаясь каждой секундой. И немного волнуюсь.
За эти дни многое изменилось. Наши отношения с Мироном. Наши разговоры. Вечерние прогулки под луной. Я больше не считаю его чужим. Не могу. Да и он не дает.
Перевожу взгляд на разложенные на постели бумаги — распечатки и буклеты всех столичных ВУЗов, где есть кафедра иностранных языков. Глаза разбегаются, сколько вариантов. Один круче другого. Предложения стажировки в странах Европы, Америки и Океании. Лучшие программы, практика в ведущих учебных заведениях страны. И я могу выбрать любой. Я. Могу. Выбрать.
Боже…
Мирон обещал оплатить мне учебу в любом понравившемся университете. Мне нужно только сказать. Ткнуть пальцем, и он исполнит мою мечту.
В дверь кто-то стучит.
— Привет, — Аделина заглядывает в комнату. — Можно?
— Конечно, — улыбаюсь, складывая бумаги. — Проходи.
Садится рядом.
— Что это у тебя? — берет одну из брошюр, рассматривает. Кладет обратно и смотрит на меня. — Мирон?
