EVERY BREATH YOU TAKE
by The Police
5 лет назад
ОНА: Кермит, мне нужны тако.
ОН: Ты пьяна?
ОНА: Нет. Да. Может быть.
ОН: И все твои друзья тоже «нет-да» пьяны и не могут отвезти тебя за тако?
ОНА: Они все уже по парам разошлись — им секс важнее еды. А я сижу у костра, окруженная студентами, которые только и делают, что целуются.
Проходит несколько минут.
ОНА: Ладно. Я дойду пешком до The Taco Bar, а потом закажу машину, чтобы доехать до квартиры.
ОН: Даже не думай идти по этой дороге ночью одна.
ОНА: (GIF с лягушкой, которая задумчиво стучит пальцем по подбородку) Тако… расстроить мрачного морпеха… тако… морпех… ТАКО!!!
ОН: Я буду через десять минут. Даже не смей уходить от костра.
Настоящее
Я смотрел, как Фэллон уходит по коридору, и чувствовал, будто весь мир уходит вместе с ней. Она снова превратилась в ту самую девчонку-подростка, которая тащила на себе неподъемную ответственность и поражала меня тем, как умела вести себя взрослее, чем взрослые вокруг. И меня бесило, что ее снова загнали в этот угол. Тот, кто за этим стоит, кто посмел прийти за ней, за ее семьей или за ранчо, теперь будет иметь дело со мной.
Тео дернул меня за руку, и волна вины пронзила меня с силой и скоростью истребителя, взлетающего с палубы авианосца. Как я смогу защитить Фэллон и найти ублюдка, который все это устроил, и при этом уберечь Тео от опасности? Может, стоило сначала заехать в Вегас и оставить его у мамы. Но я стал для него опорой, безопасным местом. Если я исчезну на несколько дней, это может ранить его еще сильнее.
— Я голодный, — сообщил он.
Мы не спали уже несколько часов. Жесткая кровать и шум из парковки мотеля в Санта-Кларите, где мы остановились на ночь, не дали нам нормально выспаться. В конце концов, я махнул рукой на сон, запихнул нас в грузовик еще затемно и поехал к ранчо, зная, что нас ждет первоклассный завтрак.
Но все мысли о еде вылетели из головы, когда я увидел пожарные машины и почувствовал запах гари от обугленных останков домика. А когда заметил Фэллон, которую поддерживали Курт и пожарный, я едва не лишился рассудка. Страх, дикая, удушающая паника, захлестнули меня так сильно, что я едва смог припарковать грузовик, не разбив его.
Те мучительные секунды, когда я думал, что Фэллон ранена, будто разорвали мои внутренности и бросили их на растерзание хищным птицам, чтобы они клевали меня без пощады.
А потом я позвал ее по имени, и она повернулась ко мне с закопченным лицом…
Мои руки снова задрожали при одном воспоминании.
В живот мне ткнулась мягкая игрушка Тео, его Пес. Я резко вернулся в реальность.
— Песик тоже голодный, — сказал Тео.
Черт, мне нужно было собраться.
— Пошли посмотрим, что у нас есть на кухне, — сказал я, крепче сжимая его крошечную ладонь.
Дом, который Фэллон и ее мама спроектировали десять лет назад, был оформлен в стиле деревенский шик, который тогда был на пике популярности: выбеленное дерево, серая кожа, каменные полы. Без ярких деталей он выглядел бы уныло, но цветные коврики и подушки оживляли пространство.
На кухне за стеклянными дверцами шкафов красовалась яркая керамика, красиво контрастирующая с темным гранитом столешниц. Все было аккуратно и опрятно, не то что у меня дома, где я перед отъездом еле вспомнил включить посудомойку. Когда я наконец вернусь, холодильник наверняка будет вонять тухлой едой — еще одно доказательство, что я теряю хватку.
В холодильнике Фэллон почти ничего не было, как она и предупреждала. Но я нашел хлеб, пару яиц и кусок сыра чеддер. Посадил Тео на столешницу, поручил ему следить за тостером, пока сам взбивал яйца и натирал сыр.
Я как раз ставил готовые сэндвичи на барные стулья у острова, когда Фэллон вернулась.
Моя рука замерла, и я чуть не выронил тарелку.
Она выглядела как всегда и при этом еще красивее. Черные джинсы облегали стройные бедра, а синий мужской жилет плотно сидел на ее фигуре, оставляя узкую полоску загорелой кожи над поясом. Голые руки, глубокий вырез, открывающий пышную грудь. Я видел ее в бикини бесчисленное количество раз, но сейчас она казалась другой. Более… опасно соблазнительной.
Мое горло пересохло.
Внизу живота вспыхнуло желание, острое и мучительное.
Голод накрыл меня, но не по еде, что стояла на столе.
Это был голод, который я не мог утолить. Обещания, данные когда-то, и цели, которые я поставил перед собой, не позволяли мне взять то, чего я хотел больше всего.
Я зачарованно смотрел, как она заплетает длинные светлые волосы в тугую косу, движения отточенные, как у наездницы. Когда она закрепила косу у груди, мне захотелось выдернуть резинку, зарыться пальцами в эти мягкие пряди и запрокинуть ее голову, чтобы целовать нежную кожу шеи…
Я сжал кулаки, заставляя себя взять под контроль разогнавшееся воображение.
Фэллон приблизилась, взгляд скользнул к еде.
— Ты приготовил? — ее губы дрогнули в тени улыбки. — Мне не придется потом сражаться за ванную?
Я скривил губы. Эта шутка родилась много лет назад — моя команда до сих пор не давала мне покоя из-за злополучной вечеринки, когда я отравил всех испорченной фасолью. И, конечно, Фэллон об этом знала.
— Заткнись, писающая девчонка, — парировал я и испытал странное удовольствие, когда она вспыхнула.
Я любил видеть ее такой, разогретой, живой…
Нет. Стоп. Нельзя туда уходить.
— Мне было пять! И я предупреждала тебя, что хочу в туалет. А ты продолжал меня щекотать, пока мой бедный мочевой пузырь не сдался! Это совсем другое, чем накормить людей так, что половина взвода морпехов потом проклинала тебя!
Тео похлопал Фэллон по руке.
— Ты обписалась? Паркер говорит, что даже взрослые иногда такое делают.
Лицо Фэллон смягчилось, и она ласково взъерошила его волосы.
— Бывает, дружок.
Она взяла игрушку Тео и с сожалением осмотрела забинтованную лапу.
— Кто это у нас тут, и что с ним случилось?
— Песик, — Тео насупился, но справился с эмоциями. — Злой мальчик его обидел. Но Паркер починил! Скоро бинт можно будет снять.
Фэллон подняла на меня взгляд — глубокий, пронзительный.
Моя челюсть напряглась, скрывая злость на работников детсада и вину за то, что я вообще оставил Тео там.
— Паркер умеет чинить сломанные вещи, — тихо сказала она, и в ее глазах блеснули слезы.
Я прочистил горло, поднял Тео и усадил на высокий стул.
— Ешь, пока не остыло.
Я сделал пару глотков кофе, прежде чем снова взглянул на Фэллон. Она побледнела до мраморного оттенка и резко отодвинула тарелку.
— Если отравишься, это уже на твой косяк, — попытался я разрядить обстановку, кивнув на холодильник. — Продукты-то твои.
— Что такое… приступ косяк? — спросил Тео, уплетая сэндвич.
— Это такой микроб, который попадает в плохую еду, — объяснил я. — Но я просто подшучиваю над Фэллон. Эта еда в порядке. — Я демонстративно сделал большой укус.
Фэллон расширила глаза, резко подхватила свою тарелку и пододвинула ко мне.
— Я не голодна.
Она вскочила и направилась к двери, где стояли ее сапоги и потертая черная шляпа.
— Мне нужно вернуться.
— Дай нам две минуты доесть, Утенок, и мы пойдем с тобой.
— Мне нужен воздух. Увидимся в главном доме.
Она вышла, а я выругался себе под нос и поспешил за ней.
Открыв дверь, я увидел, как она опускается на нижнюю ступеньку крыльца, плечи дрожат.
Я обернулся — Тео уже поглядывал на ее сэндвич.
— Ешь, дружок. Потом в туалет, руки помыть и выходи.
Он кивнул и радостно вцепился в еду. Я оставил дверь открытой, чтобы слышать его, и присел рядом с Фэллон.
— Говори, — коротко бросил я, ткнув плечом в ее плечо.
— Зачем ты здесь, Паркер? У тебя и так полно проблем, — в ее глазах мелькнула боль. Я знал этот взгляд. Тот самый, что появлялся каждый раз, когда она чувствовала себя для семьи не любимой, а обузой.
