Он уверенно встретил мой взгляд.

— Да.

— Ты с ума сошел? — я взорвалась. — Во-первых, как это вообще могло случиться, если мы всегда предохраняемся? Во-вторых, ты прекрасно знаешь, что я хочу детей, но не сейчас! Я не готова к семье. Я даже замуж не готова, как ясно сказала, когда ты сделал предложение. И уж точно хочу кольцо на пальце, прежде чем идти по этой дороге. Я не повторю ошибок своей семьи. Ни мамы, ни бабушки. Ребенок никогда не станет для меня причиной выйти замуж.

— А мои чувства тебя не волнуют?

В дверь постучали, и он рявкнул:

— Уйдите, — одновременно с моим:

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и Рэя с тревогой взглянула на нас.

— Фэллон, твой телефон разрывается уже двадцать минут.

Я посмотрела на тумбочку, где обычно оставляла его на зарядке. Пусто. Звон доносился с кухни.

— Фэллон, — предостерегающе произнес Джей Джей, но я проигнорировала его и прошла в коридор.

Слишком сильно во мне бушевала злость, чтобы сейчас что-то обсуждать.

Больше всего я злилась на себя. Виновата была я. Надо было не сходиться снова после того болезненного расставания. Я слишком жаждала быть любимой, быть в центре внимания. И да, я этого добилась. Его внимание стало всеобъемлющим, но превратилось в одержимость. До того, что он хотел, чтобы я забеременела.

Я прошла мимо черного обеденного гарнитура, который он купил в марте, и схватила телефон. Серия сообщений. И сердце предательски вздрогнуло — а вдруг там имя Паркера? Эта одна мысль должна была удержать меня от отношений с Джей Джеем.

Я была виновницей. Я была сукой. Джей Джей имел право ненавидеть меня. Я ненавидела себя.

Первое сообщение от лучшей подруги:

МЭЙЗИ: Ты где? Твои родители волнуются.

Дальше — от мамы, папы и, наконец, мачехи:

СЭДИ: Все в порядке? Мы на завтраке, а вас нет.

Я ответила: Я думала, Джей Джей сказал папе, что нас не будет.

СЭДИ: Мы не поняли — это касалось только его или вас обоих?

— Это он? — голос Джей Джея прозвучал из арки. Он уже был почти одет. Его светлые волосы приглажены, глаза темнели непонятными эмоциями.

Раздражение вспыхнуло вновь.

— «Он» — это кто?

Мы оба знали, что вопрос пустой.

— Не играй со мной. Он будет здесь сегодня?

— Он на задании. Понятия не имею, когда вернется. И вообще, ты видишь, чтобы я жаловалась на то, что Тина будет сегодня здесь?

— Мы тогда были в разрыве, — отрезал он. — А я ведь не сохну по ней с рождения. Я не пялюсь на телефон с глазами щенка, когда она пишет.

— Вы серьезно снова ссоритесь по этому поводу? Сегодня? В такой день? — вмешалась Рэя, в своей выпускной мантии, расстегнутой поверх ярко-желтого платья.

Я не понимала, как она выдерживала жить с нами столько лет и сохраняла нейтралитет.

— Нет, — я с трудом перевела дыхание. — Нет, мы больше никогда не будем ссориться. Потому что мы закончили.

Джей Джей застыл.

— Что?

— Надо было сказать это еще после Риверса. Я больше не могу, Джей Джей. Мы хотим разного. Лучше расстаться сейчас, пока у нас остались хоть какие-то теплые чувства.

— «Теплые чувства»? — он будто окаменел. — Значит, у Сэди с твоим отцом — любовь, а у нас нет?

Вина накрыла меня. За то, что сделала это так, на глазах у Рэи, в день выпуска. И за то, что тянула до последнего.

— Прости, — я шагнула к нему, но он остановил меня жестом.

— Нет. Не надо. Мне надо остыть, чтобы не наговорить лишнего. Отложим разговор до вечера, когда все это закончится.

Он ушел в спальню.

— Прости, что втянула тебя в это, — сказала я Рэе.

— Я рада, что ты наконец закончила, — нахмурилась она. — Знаешь, Джей Джей стал еще нервнее после того, как Эйс пожил здесь пару недель, пока ты была в Риверсе.

У меня отвисла челюсть.

— Что? Эйс жил здесь?

На лице Рэй мелькнуло удивление.

— Джей Джей сказал, что ты разрешила.

Меня пробрала дрожь.

— Эйс отсидел полтора года в федеральной тюрьме после того, как я дала показания против него за нападение на жену и порчу земли в нацпарке. А его жена потом преследовала меня месяцами. Почему я, черт возьми, позволила бы ему появиться в моем доме?

— Прости, — лицо Рэи осунулось. — Я должна была догадаться. Просто спешила на каникулы, ты была с мамой, там все было тяжело… Он уверял, что все согласовано.

Это стало последней каплей. Джей Джей знал, что я думаю об Эйсе и его жене. Я защищала Селию, а та в ответ превратила мою жизнь в кошмар. И только потому, что Джей Джей жил со мной, отец не приставил ко мне охранника. А Паркер всегда был рядом, если его команда не была в отъезде.

Это непростительно. Если бы Джей Джей меня любил, он держал бы Эйса подальше. А он пригласил его в наш дом.

Я словно сняла с глаз шоры.

Мы оба жили в иллюзии — Джей Джей и я.

И я устала. Устала от этой фальшивой жизни и от роли фальшивой девушки.

Пора было вернуться в Риверс.

Пора было домой.

♫ ♫ ♫

Наша квартира была набита под завязку родней и друзьями. Семья Джей Джея не могла позволить себе перелет с восточного побережья, но его дружки-серферы и часть сотрудников из клиники, с которыми он сдружился, перемешались с ребятами из моей конной команды. Все смеялись. Настрой был легкий, но мрак сегодняшнего утра не отпускал меня. Даже когда я вставала и получала магистерскую степень под радостные крики семьи на трибунах, тяжелая вуаль не спадала.

Я смотрела на Джей Джея, смеявшегося над чьей-то шуткой. Он больше не походил на того серфера, который меня когда-то заворожил. Пиджак, в который он влез перед отъездом в университет, был дорогим — дороже, чем он мог себе позволить, работая в серф-магазине. Как и гладкая, ультрасовременная мебель и масляные картины, которыми он в этом году понемногу заменил наши скромные секонд-хендные находки, ни разу не спросив ни меня, ни Рэю.

Я вдруг захлебнулась сожалениями. О том, что сделала не так. О том, чего уже не исправить и что будет преследовать не так, как кровь и смерть в баре Сэди в тот день, но все равно будет. Ком в горле перекрыл дыхание. Нужен был воздух.

Я выскользнула на длинный балкон, тянущийся вдоль всей квартиры. И удивилась, увидев там маму в инвалидном кресле. Раньше нас принимали за сестер — мы были очень похожи. Теперь ее светлые волосы тронуло сединой, карие глаза в бледном, как никогда, лице выглядели устало.

Тревога кольнула меня. Снова на обезболивающих?

— Ты как? — спросила я и тут же поморщилась. Она не могла быть «как». Она потеряла ногу. Ее джип столкнули с утеса, и она едва выжила. Хуже всего — так и не нашли ни водителя, ни машину, которая едва не отправила ее на тот свет одним беспечным выездом на сплошную.

Мама протянула руку, сжала мою ладонь.

— Хватит заботиться обо мне, Фэллон. Это не твоя обязанность.

Хотела бы я в это верить. Я присматривала за ней почти всю жизнь.

Кроме последних шести лет, верно? Она взяла себя в руки, держалась трезво, управляла курортом при ранчо уверенно и умело, пока я «играла» в другую жизнь.

Хватит.

Я выполнила просьбу отца. Заглянула в душу в поисках истины и нашла там то, что знала еще шесть лет назад, уезжая в колледж. Я готова взять вожжи, которые передал мне Спенсер. Отчим оставил мне ранчо и сказал — сделай его своим.

Своим. Не маминым. Не папиным. Но смогут ли они отступить и дать мне бежать вперед? Смогут ли отпустить наследие, ускользнувшее от них обоих? Папа сам отказался от ранчо и передал его Спенсеру, а мамина семья билась за него сто лет — с тех пор как потеряла. Выйдя за Спенсера, она наконец вернула его в семью. Мы никогда об этом не говорили, но это, должно быть было больно, то что он завещал ранчо мне, а не ей. Иногда я верила, что именно поэтому, между нами, всегда стояла стена. Стена, которую ни одна из нас не смогла перейти.

Погруженная в мысли, я дернулась, когда мама нарушила тишину:

— А ты в порядке?

— Конечно, — без запинки улыбнулась я. — Почему спрашиваешь?