— Карта или нал?

Она протянула карту.

— Не проходит, — вернул обратно.

— Чего? — ее глаза стали больше. Куда уж больше-то? — Еще раз пробуй! — ее голос стал выше и будто иглами вонзился мне в перепонки. Громкая такая. Откуда она взялась вообще?

— Не работает, разбирайся и приходи завтра.

— Да стой ты, — она начала звонить кому-то, потом снова. Я покачал головой. — Не смотри так, мне нужна моя машина! — она бросила на меня гневный взгляд. Наверное, я должен был испугаться, но она выглядела забавно. — Марк! — заорала вдруг в трубку. — Перезвони, как прослушаешь сообщение! — отключилась и выругалась матом. Почти как Саня ругнулась. Я едва сдержал улыбку. Странная она все-таки. — Девушка, у меня карта не проходит, проверьте, — она отошла, — как заблокирована? Я ее не блокировала! — она кричала из другого конца бокса, до меня доносились только обрывки фраз. Снова набрала номер. — Андрюша, — она отошла с телефоном, — мне нужны мои деньги, сейчас. Ты не слушаешь! Алло?! Сучий потрох, — она взвизгнула и вернулась ко мне. — Слушай, как тебя там, может договоримся? — тонкие пальчики снова оказались на моем затылке. О, мы это уже проходили.

— Завязывай, — убрал ее руки. — Это тебе не поможет — я тут ничего не решаю, — я не сдержал ухмылку.

— Тебе весело? — она надулась. — Что за день, блин?! Все с катушек посъезжали!

— Ну да, определенно этот мир не в порядке, — взял ключи. — Давай, завтра приходи.

Она повернулась и посмотрела мне в глаза. Странно так посмотрела и долго. Липко. Не помню, чтобы на меня так кто-то глазел. И не понял, что она высматривала. Чего она вообще прицепилась? С меня поиметь-то нечего.

— Просто вышвырнешь меня на улицу? — она подняла брови.

— Я бы тебя подбросил, но живу за углом, так что без машины, — развожу руки в стороны.

— Один живешь? — она прищурилась. Елки-клапаны, она не угомонится?

— Позвони, пусть тебя заберут отсюда, — я выдохнул и присел на стол. Липучка какая. — Я посажу тебя и пойду уже спать, — я покачал головой.

— Заботишься обо мне? — она подошла и стала между моих колен. Блин, вспомнил, как выкатился тогда из — под машины прямо ей под ноги. Эта короткая юбка, будь она неладна.

— В задницу не дует? — я опустил взгляд на подол короткого платья. Поднял глаза и увидел, что улыбается. Так даже на нормальную похожа.

— Можешь проверить, — снова черти в глазах. Что с ней не так? Подняла руку и дотронулась пальцами до моих губ. Я отвернул лицо. Что за прикосновения такие? Уперла в меня свои дикие глаза и не моргает.

— Чего так смотришь? — я сглотнул. Потому что она бесила!

— Нравишься мне, — погладила щеки. Девчонка почти впечатала меня в стол.

— Хорош уже, — смотрю на розовый блеск на губах. Да как не смотреть, когда блестит? Я как сорока пялился.

— Ты отлично целуешься, — она понизила голос. Что в ее голове, елки-клапаны?

— Мы не целовались, — я возмутился весьма искренне, что удумала вообще?

— А что это было, по-твоему? — Ресницы длинные, аж спутались.

— Чего ты хочешь? — От ее приторного сладкого запаха во рту было сухо и горько.

— Тебя, дурачок. Я вчера думала о тебе, — она облизала губы. — Рассказать?

— Мне не интересно, — кадыку в глотке вдруг тесно стало. Черт, не только ему. Шла бы она уже отсюда подобру-поздорову.

— Покраснел, — она широко улыбнулась. Победно так улыбнулась, шельма. — Если я от одного твоего поцелуя так завелась, как же с тобой в постели?

Что за ненормальная?

— Звони, пусть тебя заберут — Я вспотел уже от ее игр, зуб даю. Хотелось выпутаться из ее захвата и нырнуть в сугроб.

— Боишься меня будто, — она хихикнула и позвонила подруге, видимо. Потом вернулась ко мне. — Ну теперь, когда мы так близки, ты скажешь, как тебя зовут? — Она прошлась по боксу, разглядывая все вокруг. Высокие тонкие каблуки сапог.

— Зачем тебе это? Ты видишь меня в первый и последний раз.

— Я буду произносить твое имя наедине с собой, — она лукаво прищурилась и бросила на меня острый сверкающий взгляд. Чертовы женщины. — Громко буду выкрикивать, — она приблизилась. Снова. Я покачал головой. Красивая до чертей, явно отбоя от мужиков нет, чего пристала? Встала снова между моих колен, а мне стыдись за пропахший соляркой свитер. — Я Барбара.

— Что за имя такое? — я скривился непроизвольно.

— Что не так? — она опустила руки мне на плечи. Снова тихо подкрадывалась. Я вспомнил себя в шестнадцать, когда повел девчонку в кино и все невзначай пытался завести руку ей за спину.

— В порно что ли снимаешься? — не знаю, почему улыбнулся ей.

— Если тебя это заводит… — она приблизила лицо.

— Завязывай уже, — я снял ее руки со своих плеч. Духи въедливые, точно будут долго еще у меня во рту.

— Ничего не могу с собой поделать, влюбилась, — игриво поджала губы.

— Дура ты, — я покачал головой. Ей-богу, налипла как сладкая конфета на шерстяной свитер. Как барбариска. Я не сдержался и заржал, как идиот. Она вскинула брови.

Раздался сигнал с улицы. Я облегченно выдохнул, клянусь.

— Иди, давай, — я кивнул на дверь и ждал, пока она дойдет, чтобы выключить свет.

Вышел следом. Она села в машину подруги и держала меня взглядом до самого поворота. Ненормальная.

Варя

…Бей меня

До крови

И до боли…

Я провожала его взглядом из окна, пока он не исчез за поворотом. Красивый и смущенный. Я так давно не встречала мужчин, которые робко краснеют.

— Чего улыбаешься? — Марго вырвала меня из приятных мыслей.

— Влюбилась, — я хихикнула и вытянула ноги по ее мягкому светлому коврику.

— Ты вляпалась во что-то?

Я повернула к ней лицо. Что она знает?

— С чего ты взяла?

— Марк звонил мне, выведывал, где ты.

Я замерла. Мы не говорили последние сутки, он не отвечал на мои звонки. Неужели что-то узнал? Холод пошел по коже. Не поэтому ли заблокировал карту?

Святые шпильки, это очень плохо.

— Что говорил? — мой голос задрожал.

— Да ничего, спрашивал, где ты, не уехала ли, не собираешься ли к матери. Вы поссорились? — она бросила на меня быстрый взгляд.

Он точно все узнал. Я пропала. Надо поговорить с Андреем.

— Немного повздорили, — я выдавила улыбку, а у самой затряслись руки. — Я разберусь. Спасибо, что приехала.

Марк не объявился и на следующий день. Под вечер я поехала к Андрею.

— Зачем пришла? — он с порога зарычал и вдернул меня в дом.

— А ты как думаешь? — я уперла руки в бока. — Мне нужны мои деньги, Марк подозревает меня, заблокировал карты, мне надо забрать машину из сервиса и свалить!

— Это не мои проблемы, девочка, — он навис надо мной, — не ходи сюда, подставишь меня!

— Издеваешься? Это ты втянул меня в это дерьмо! Я хочу свои деньги, и ты меня больше не увидишь!

— Не будет никаких денег, поняла?! Пока все не утихнет, я не удел, не понимаешь своим крошечным мозгом? — он ткнул пальцем мне в висок.

— Андрюша, мы так не договаривались, если он наедет на меня, я сдам тебя с потрохами.

Я не успела понять, что случилось в следующую секунду, но резкая боль сложила меня пополам. Он ударил меня в живот. У меня перехватило дыхание. Я попятилась, чтобы опереться на стену. Он схватил меня за горло и поднял.

— Сука, ты удумала играть со мной? Забыла кто ты? Ты подстилка, поняла? Я тебя порву на мелкие кусочки и залью в фундамент на одной из своих строек. Еще раз, дрянь, ты откроешь свой поганый рот, — он приблизил ко мне лицо, — тебя не станет, — он отшвырнул меня. Я ударилась о стену и рухнула на пол. — А теперь пошла вон, чтобы мои глаза тебя не видели!

Я встала на колени и с трудом поднялась, держась за стену. Молча вышла за дверь на слабых ногах. Слезы застилали глаза. То ли от боли, то ли от обиды. Я забыла, какими жестокими бывают люди власти. Они боготворят тебя и носят на руках, пока ты безобидная глупая девочка, но раздавят одной левой, если станешь угрозой.