Меня трясло. Было трудно дышать после его сильной хватки. Горло горело. Я потерла его руками и вызвала такси. Попробую одолжить денег у Марго и забрать машину.

Уже привычно вошла в бокс и искала глазами знакомого парня. Его не было видно. Внутри была только моя машина, мастера собрались в дальнем углу и болтали, их голоса доносились до самой двери. Я пошла на звук.

Глотать все еще было больно. Живот тоже ныл. Но я распрямила плечи и звонко застучала шпильками по пыльному бетону в направлении красного комбинезона.

Он смеялся. Громко, всем телом. Раскатистый заразительный смех заполнил собой пространство. Никогда не слышала, чтобы мужчины так заливисто смеялись. Его плечи тряслись, он покачивал бедрами, словно пританцовывая, видимо, что-то забавное показывал друзьям. Я наблюдала за ним со спины.

— Твоя пришла, — один из мужчин приметил меня. Парень в красном комбинезоне обернулся, смерив товарища порицающим взглядом. Горящие глаза вмиг потухли, улыбка сползла с красивого лица. Я только мельком успела приметить это его обаятельное выражение. Но хватило, чтобы запомнить надолго.

Что ж, он не был рад меня видеть. Это больно кольнуло в грудь, но не больше, чем кололо последние часы в животе от крепкого кулака Андрюши.

— Я бы хотела рассчитаться за машину, — я потупила взгляд и прошла к кассе. Парень молча проследовал за мной.

— Молчишь, Барбариска, — ухмыльнулся.

Я вскинула на него глаза. Как он назвал меня?

— Тяжелый денек? — смотрел на меня своими черными глазами так пронзительно. В этот момент даже стало жалко с ним расставаться. — Или бурная ночь? — он кивнул подбородком на мою шею. Я сглотнула и поправила воротник.

— Да, ночка выдалась знатная, — не смотрела ему больше в глаза. — Все верно? — нервно потерла шею, пока он пересчитывал деньги.

— Хочешь поскорее сбежать?

Я вскинула на него глаза.

— Прошу прощения, что так вышло, — я бросила взгляд на машину.

— Ты про свою вчерашнюю выходку? — он сверкнул глазами.

— Я про накладку с оплатой, — снова смотрела в сторону.

— У тебя все нормально? — он пытался поймать мой взгляд. Это даже мило. Но мне надо было спасать свою задницу, для флирта поздновато, парень.

— Все супер, ключи? — протянула ладонь.

— Я Рома, — холодный металл с его теплой рукой коснулся меня, заставив вздрогнуть. Я подняла лицо.

— Прощай, Рома, — я грустно улыбнулась, посмотрела на него подольше в последний раз и пошла к своей машине.

Больше я на него не взглянула.

Я быстро доехала до дома. Нужно взять вещи, деньги и валить из города. Я завернула во двор и затормозила: у подъезда поджидали люди Марка.

— Твою мать! — сдала назад. Уже на дороге набрала Марго. — Привет, дорогая, ты как?

— Девочка, ты во что ввязалась? — она вдруг закричала. — Марк ищет тебя повсюду, землю носом роет!

— Мне нужно где-то пересидеть, дашь ключи от дачи твоих родителей?

— Без проблем. Что вообще произошло?

— Это все Андрей, — я в панике кусала губы, — урод подставил меня!

— Ты что несешь? При чем тут мой Андрей?!

— Он попросил меня кое-что сделать за спиной Марка, я согласилась, а он меня кинул! — я заорала.

— Почему он вообще тебя о чем-то просил? Погоди, ты что, спишь с ним?!

— Ой, Марго, да было пару раз всего, ничего такого! — я вошла в поворот.

— Да что с тобой не так? Тебе мало Марка? Ты больная?

— Не ори! Поможешь или нет?

— Да пошла ты, подруга! — она ядовито ударила последнее слово и отключилась.

— Да как вы все меня достали! — я взвыла и остановилась на обочине.

Я понятия не имела, куда бежать. К матери было нельзя, он меня там найдет.

Черт, да он везде меня найдет!

Вдруг я вспомнила слова Марго, когда она забирала меня с той автомастерской. Это была моя последняя надежда.

Я вернулась на сервис уже затемно. Скорее всего, они уже были закрыты. Я остановилась и посмотрела на запертую дверь. Черт. Вдруг мне показалось, что я вижу полоску света под ней. Я выскочила на снег и помчалась внутрь.

Каким же было мое облегчение, когда я застала внутри Рому. Он стоял у стола и что-то записывал в журнал.

— Привет.

Он выпрямился и обернулся. Вижу, как дернулся на шее кадык.

— Ты говорил, живешь здесь недалеко, — я нервно теребила пальцы, — могу я остаться у тебя на пару дней?

— Слушай, мне кажется, мы друг друга не поняли, — он смотрел прямо и сурово. Ого, какие нежные глаза и какой неприятный взгляд. — Мне это не нужно.

— Мне, правда, больше некуда пойти, — я стиснула челюсть: никогда не чувствовала себя такой униженной. Но это лучше, чем сдохнуть.

— Заканчивай, правда, уже не смешно, — он разочарованно покачал головой.

— Рома, пожалуйста, — я понизила голос и почувствовала, как подступают слезы. Никогда я так не топталась на собственной гордости.

— Езжай домой, — он отвернулся и снова склонился над столом.

Я кивнула сама себе, глотая слезы. Развернулась и ушла.

На дороге я разревелась. Сильно. Задыхалась от слез. Черт, я ведь так давно не плакала!

Всякое дерьмо случалось, но я никогда не оказывалась совсем одна. В Подмосковье живет дядька, можно поехать к нему. У меня нет с собой вещей, без денег далеко не уедешь, не хватит даже на бензин.

На съезде мне вдруг перегородила путь машина.

Я вынужденно оттормозилась. Выругалась и показала в окно средний палец.

В темноте я не сразу поняла, что происходит, пока в свете фар ко мне не бросились двое в костюмах. Я не успела даже взвизгнуть — один распахнул дверь, схватил меня сзади за шею и выволок из салона. Они запихнули меня в свою машину и увезли в неизвестном направлении.

Но уже через несколько километров я все же поняла, куда мы едем. В дом Марка. Я сидела рядом с мужчиной на заднем сидении и тряслась. Шуба осталась в машине, но озноб был больше от страха. Марк последний, с кем стоило ссориться. Он закопает меня под японской туей в своем саду.

Сглотнула и нервно следила за дорогой, в ужасе ожидая приближения к особняку Ермолаева.

Молчаливый мужчина вытащил меня из машины как собаку. Сжимал шею, силой наклоняя к земле. Так водят заключенных в тюрьмах пожизненного содержания, нет? Именно так выглядели бы женщины в Черном Дельфине.

Я немо выплюнула смешок от этой нелепой мысли. Они все равно не увидят: мое лицо путалось в сбившихся волосах.

Упрямые руки втолкнули меня в теплый холл его светлого дома и отпустили. Я смогла, наконец, выпрямиться. Пугливо оглядывалась на мужчин, что притащили меня сюда. Они понимали вообще, что со мной будет?

— Обувь снимай, — сверху послышался голос Марка. — Грязи натащишь.

Я сглотнула и стянула сапоги. Ноги не двигались, но чья-то лапа на моей спине подтолкнула меня к лестнице.

Двое в костюмах не пошли следом. Я боязливо обернулась на них: с непроницаемыми лицами они принялись болтать о рыбалке. Они привезли меня на смерть и теперь обсуждали сраные спиннинги.

— Сюда иди, — голос Марка раздался из бильярдной. Я шла босая и беззвучная. Меня трясло так сильно, что стучали зубы. Я поправила волосы, отдышалась и двинулась на звук.

— Как дела, Барби? — он склонился над зеленым столом, прицеливаясь перед ударом. Подвернутые рукава белоснежной рубашки и дымящаяся сигара между губ. Он курит редко. Очень редко.

Последний раз такую толстую темную сигару я видела у него во рту год назад, когда он избавился от водителя жены.

Он не хочет меня наказать.

Он собирается меня убить.

Глотка сжалась, и на глаза навернулись слезы. Я ничего не смогу сделать. Я не смогу себя защитить.

Нет, мы же столько времени провели вместе, он не сможет.

— Ты проходи, чего как чужая, — Марк ударил по шару и выпрямился. Он глубоко затянулся и прищурился, изучая меня. — Ну, подойди-подойди.