Ее рука обвила меня за шею. Она стонала сильно, громко, не останавливаясь. Беззастенчиво. Откровенно. Оглушая меня. Это было охрененно.

Я хватал ее за лицо. Она ласкала мои пальцы губами, языком. Большой палец уже был у нее во рту. Хотелось бесконечно проникать в нее всеми способами.

Мои зубы на ее груди сорвали ее на крик. Я прикусывал мягко, но этого хватило, чтобы она встрепенулась, широко раскрыв рот и заскулила, содрогаясь всем телом. Она обхватывала мои пальцы так сильно, что я сам едва не кончил.

Она дрожала в моих руках, зажмурившись и восстанавливая дыхание. Я все еще держал пальцы внутри нее.

Я перегрелся. Меня разрывало. От джинс больно. Я не знал, как отпустить ее от себя. Дышал как загнанный зверь.

Вдруг она отстранилась, вынуждая меня отнять руки. Повернулась ко мне и выключила воду.

Разгоряченная, с красным лицом, мутными глазами и подрагивающими губами.

Это конец. Я попал. Тело как ножом по глазам: слишком красивое, слишком тянущее, чтобы смотреть без боли. Быстро пожирал ее взглядом, пока была возможность. Хотел запомнить детали.

Она припала спиной к стене. Смотрела на меня прямо. Я не маленький, знаю этот взгляд. Сука.

Как будто я всю жизнь был голоден. И вот я как мотор перед стартом, когда жмешь тормоз, но газ уже в полу.

Я стянул мокрую футболку слишком быстро. Чуть башку себе не вырвал. От брюк избавлялся дольше, но тоже ловко.

Она ждала меня, прижав ладони к стене. Горячая. Беспокойная.

Я от волнения чуть кадык не срыгнул.

И вдруг как молнией шарахнуло. Резинка. В этом сраном доме нет резинок.

Она рассматривала меня. Возбужденно и хищно. Глотка от нее сжималась.

Срать. Мне на все срать, больше всего на ебучие резинки. Если остановит меня, так тому и быть. Я вздернул ее бедро и вошел так быстро, что пришлось опираться ладонью на кафель: меня повело. От ощущений, от ее громкого стона мне в лицо, от скользкого чугуна под ногами.

Она не остановила меня. И теперь я как ненормальный врезался в нее, захлебываясь в каком-то отупляющем экстазе.

Я держал ее под колено, яростно впечатывая в остывающий кафель. Это было слишком хорошо. Мне казалось, я сдохну от удовольствия.

Она притягивала меня, дергалась навстречу и кричала. У меня темнело в глазах. Я бы мог трахать ее бесконечно, пока вообще могу шевелиться.

— Посмотри на меня, — мой голос беззвучный почти.

Она посмотрела.

И все.

Я не мог больше.

Никаких тормозов.

Только мы.

Я подхватил ее, сжимая бедра. Я знал, что долго не протяну. Этот голод загонял меня. Она измотала меня.

Мы ударялись друг о друга, захлебываясь. Я дергал ее на себя, резко, рывками, до упора, сносило башку от ощущений внутри нее.

Ее грудь красиво подрагивала у моего лица. Она выгибалась, прижимаясь сильнее бедрами, стонала так жарко, что я бы мог кончить от одного звука ее голоса. Я держался, как мог, пытался отвлечься, когда был уже на грани. Я боялся уронить ее или вместе с ней рухнуть прямо на старый чугун. Мы как безумные хватались друг за друга.

Я хотел ее до одури, хотел чувствовать, как она кончает. Она впивалась ногтями мне в плечи, как кошка. Я ускорил темп: хотел, чтобы она снова дергалась всем телом, чтобы орала. И больше я не останусь снаружи.

Мы ударялись о стену. Она просила не останавливаться. Черт, рухни этот потолок на меня, я бы не перестал.

Она дышала часто, сбивчиво. Была на грани. Она звала меня по имени, выкручивая органы. Живая, разгоряченная, заведенная мной до предела.

Я больше не отдам ее.

Она дернулась так сильно, что я едва не выпустил ее из рук. Закричала, запрокинув голову. Она смыкалась вокруг меня так плотно. Я стиснул зубы, чтобы успеть прочувствовать каждое сокращение ее мышц, чтобы успеть еще немного двинуться внутри, вырывая из нее крики.

А потом меня накрыло. Мощно. Воздух выбило, будто в грудак прилетело. Я сильнее схватил ее, чтобы не уронить. Хрипло выдохнул ей в грудь, прихватив губами кожу. Она застонала, чувствуя меня внутри.

Блядь. Блядь. Блядь.

Она через какое-то время притихла в моих руках. Сердце только еще барабанило у меня на груди.

Я боялся отпустить. Боялся отнимать от нее руки. Вдруг больше к себе не подпустит?

Ссал посмотреть ей в лицо.

— Ничего ей не говори, — вдруг услышал у своей шеи. Я отпустил ее. — Это ничего не значит.

Я отстранился и посмотрел ей в лицо. Грудак сдавило. Она блуждала глазами по стенам.

— Посмотри на меня, — я сжал зубы.

— Ой, Рома, давай без этих соплей, — она поморщилась. В ее глазах стояли слезы. Что вообще у нее в голове? — Без вот этого вот «все не будет прежним, я тебя не забуду, ты не такая, как все», — по лицу ее полились слезы.

— Ну давай без этого, иди сюда, — я обнял ее голову и притянул к своей груди.

Как будто и так непонятно, что происходит.

_______________________________________________________________________

Втянулся — закидывай к себе в библиотеку.

Понравилась история — маякни мне лайком.

Мне радость несусветная, а тебе плюсик в карму.

Варя

Я лежала лицом к стене. Он не спал, но я не хотела говорить. Болтовня только все усугубит.

Он оставался на кресле. И я все думала, где именно мы притворялись?

Здесь или ванной?

Точно не в ванной.

Я никогда не занималась сексом с таким жадным остервенением. Как сумасшедшая.

Я не помнила деталей о своих мужчинах. Я их не запоминала.

Его запомнила. Всего. Крепкую смуглую грудь. Жилистые руки, которыми он держал меня. Полоску темных волос внизу живота. Запах его вспотевшей шеи. Сильные бедра. Его хищные толчки.

Как он дышал, как смотрел мне в глаза. Как сильно он меня хотел.

Молодой. Горячий. Пьяный. Сумасшедший. Мой самый яркий оргазм.

Если бы была госнаграда на ласки груди, я б приставила его к ордену.

С ним я все забыла. Все дерьмо этих дней. И в его руках перестало болеть.

Он разрывал меня собой, он согревал меня собой.

Словно переломал все кости, что неправильно срослись до него.

Он собрал меня по частям с того снега. Сломанную. Продрогшую. Израненную.

Он спас мою жизнь. Вот так пафосно, но честно.

То, что случилось между нами, восхитительно и бессмысленно.

Внутри меня будто зажгли свет. И тут же вероломно потушили.

Нет, для меня это ничего не будет значить. Точно. Сто процентов. Я себя знаю. Я стираю из себя все, что чувствую. Чувства мешают. Не приносят ничего хорошего.

Я научилась притворяться сильной, дерзкой, независимой. А потом научилась такой быть.

Я хороша в играх.

Но не в этом. Не в нежности.

Он для меня — случайная связь, каких было немало.

Но никогда в жизни я не позволяла себе секс без защиты. Как глупо. Безответственное ребячество. Я хотела этого слишком сильно. Я больше не могла терпеть, не могла отталкивать его. В секунду, когда он стянул брюки, мне казалось, если завтра сдохну, это будет не так страшно, как отказаться от него снова.

Дура. Дура. Дура.

Ничего, это был первый и последний раз. Больше не придется об этом беспокоиться.

Говорю же, просто разовая акция потери рассудка.

Но для него я катастрофа. Парень разрушит себе жизнь. Нечестно. Он не заслужил остаться в руинах после меня.

У него простая понятная жизнь. Честная. Настоящая. У него скоро будет семья.

Пришло время уйти. Там, в его руках, я остро это почувствовала. Так хорошо не было никогда. Вряд ли я смогу его так легко забыть. Но я приложу все усилия.

Просто секс. Просто тело. Просто инстинкт. Физика.

Я украла поцелуй. Я украла секс. Я подлая воровка.

Однажды девочка-ветеринар будет меня проклинать в слезах.

И да, он не такой, как все.

Настолько, что если бы умела любить, я бы любила его одного до конца своей жизни.