Вот и у меня так. Дышал будто через забитый фильтр. Каждое движение как с перекошенной тягой. Все гремело внутри, но молчал.

Я умею молчать.

Отпросился у Сани еще вчера. На «халтурку».

Был у Пашки еще до начала смены.

Все было сжато. Как будто хомут стянул грудную клетку.

Я думал, пройдет к утру. Но не. Тело жило своей жизнью: пальцы трусило, сердце колотилось. В голове гудело.

Несколько мастеров в чистенькой форме ждали ту самую машинку, выстроившись в ряд.

Форма на мне была чужая: рабочая куртка с логотипом сервиса, надетая на свою футболку.

Бейдж с именем, которое забудут через час.

Я не здешний. Но и не чужой. Тут никто не помнит лиц. Главное — руки.

А руки у меня знают, что делать.

Ровно в восемь въехала она. Черная, как вороново крыло. Матовая пленка. Блатные номера. Клоун.

Вышел и швырнул Пашке ключи. Высокий. Лицо как гранит. Волк. Пиджак сидел как броня. Часы, очки, перстень на мизинце — все как у человека, который уверен, что мир крутится по его команде. Сукин сын.

Трепался с менеджером, смеялся. Смех громкий, холеный.

Глянул в сторону боксов. Мельком — на меня. Сквозь меня.

Но я его запомнил. Так же хорошо, как и следы его ботинок на ее коже.

— Камера заднего вида не работает, — коротко кинул Пашка. — «Слетела картинка», экран черный, иногда моргает.

Я кивнул. Сделал вид, что только вникал в проблему.

— Ну, полезли, — буркнул я. Снял перчатки, взял тестер, отвернул декоративную панель багажника.

Работал медленно. Спокойно. Четко. Как будто ничего не знал.

— Шлейф к камере идет нормально, питание есть.

— Сигнал не доходит, — заметил другой мастер. — Может, модуль парковки глючит?

Я молчал. Полез глубже.

— Щас, — сказал им, — я переподключу.

Медленно вытащил разъем. Проверил.

Клацнул фиксацию.

Смотрел, как будто что-то ищу.

— Вот, смотри, — показал Пашке. — Латунная ножка отошла. Или сам дернул, или вибрация. Камера мертвая, надо заменить, но пока можно восстановить контакт.

— Думаешь, в разъеме дело? — он нахмурился.

Я пожал плечами.

— Дело житейское. У немцев все на контактах, шаг влево — уже паника. Дай паяльник, я попробую вернуть цепь, но лучше менять весь модуль. Ставить нормальный, с влагозащитой.

Пашка кивнул, пошел на склад.

Я остался у машины один.

Сердце долбило.

Как будто загнал обороты выше красной зоны.

Гудело в ушах.

Главное, что у меня есть время. Минут двадцать, пока остальные бегают по складам, носятся с заказ-нарядом и кофе.

Инструмент в руке холодный. Металл всегда честнее людей. Он или работает, или ломается. А вот сердце, оно, сука, может и то, и другое сразу.

Когда узнал про «Ламбу», первым делом подумал про «точку перегруза».

Стоит лишь спровоцировать одновременный отказ усилителя тормозов и электронного рулевого управления, чтобы машина на скорости стала неуправляемой. Идеально: никаких видимых повреждений. А если преднатяжение ремня не сработает, он получит инерционный удар в грудак или шею.

Я не хочу его калечить.

Я хочу, чтобы он сдох.

Первый шаг — предохранитель тормозного усилителя. Надо как-то объяснить, какого рожна я туда полезу.

— На блоке тормозного усилителя сопротивление прыгает, — подошел к главному смены. — Наверное, предохран севший или окислился. Ща временно подкину свой, проверю цепь, если держится, просто поменяем. Паш, глянь по базе, есть ли такой в наличии, а я пока перепроверю по питанию, — я кивнул ему.

Быстро отщелкнул крышку блока. Пальцы нашли шестой ряд, третий слева. Нужный номинал — двадцать. Я вытащил. Вставил свою «пустышку». Пластик, с виду — заводская.

Никто не заметит.

Да никто и не смотрел. Каждый был занят своим делом.

Тормоза не откажут сразу.

Он выедет. И только когда хорошо прогреется, а тормозная нагрузка прыгнет, модуль перестанет отвечать.

Перед начнет держать, зад — скользить.

Он почувствует. Но будет поздно.

И страшно.

Пусть тебе тоже будет страшно.

Второй шаг — CAN-шина. Надо лезть в диагностический порт.

— Парни, руль чутка ведет влево, чувствуется по отклику. Может, датчик врет. Сброшу адаптацию, прокатаемся чуть позже, если не уйдет, тогда под замену. У «Урусов» у многих эта фигня бывает, особенно зимой.

Все мастера знают, что «Урус» — капризная зверюга. Подобный сброс обычная практика. Всем срать.

Сканер у меня свой, карманный, в футляре для очков.

Два клика — и я сбросил нулевую точку датчика угла поворота руля.

На месте все работает. На скорости — срыв.

Электроусилитель даст сбой, подумает, что руль повернут не туда.

Его заклинит на долю секунды.

Этого хватит.

На 140 км/ч даже доля секунды — это смерть.

Теперь нужно подшаманить с шлейфом проводки преднатяжителя водительского ремня. Тут все просто: натяжители ремней безопасности срабатывают при столкновении благодаря сигналу от датчиков удара и блоку управления SRS. Если изменить параметры сигнала, преднатяжение не сработает. И тут даже подушки не спасут.

Отсоединил разъем на пиропатроне ремня сбоку от водительского сиденья. Вставил обманку: ЭБУ «думает», что все подключено. Перепаял микросигнальный контакт на дополнительное сопротивление: сигнал об ударе не дойдет до ремня, и он не сработает. Визуально и по самодиагностике никаких ошибок. Ни одна, сука, лампа не загорится.

Я все сделал чисто: работал в одиночку с салоном под предлогом «прозвонить контакт пиропатрона», якобы тревожила ошибка SRS. Обманка и паяльный карандаш у меня свои. Ношу в кармане с отверткой.

Панель снял, проверил, закрыл, делов на десять минут. Никто даже не заметил.

— Ромыч, ты как там? — прокричал один из мастеров.

— Ща, допроверю активную подвеску, — ответил спокойно.

Вижу, как он кивнул и ушел к другой тачке.

У меня еще была пара минут. Я протер корпус, поставил все на место.

Сканер вернул в карман.

Подписал чек-лист: все «в норме».

— Готово? — Пашка вскинул голову от бумажек.

— Да. Протянули крепеж, перепроверили давление, подвеску, порядок, — я подмигнул.

Он кивнул, забрал ключи и пошел к Ермолаеву. Видимо, пересказал ему мои слова и отправил с богом.

Тот сел.

Завел.

Рычание — как зверь проснулся.

И уехал.

А я остался у бокса слушать, как отдаляется звук.

И прислушиваться к голосу сраной совести.

Рома

Когда уже планировал свалить домой, набрала Янка.

Сука, я совсем забыл про ужин с ее родителями. Как все не вовремя, блин.

Настроя нет, но выбора особо тоже. Мы еще месяц назад запланировали. Надо попытаться не быть куском дерьма до конца вечера.

Квартира пахла жареной курицей и душистым перцем. Домашний, плотный запах, от которого у меня скручивало не желудок, а голову.

Я стоял в дверях, как вор, который напялил чужой галстук.

— Ромочка, проходи, ну что ты как неродной, — мать Яны вытянула ко мне руки.

Тонкие пальцы, обручальное кольцо, приветливая улыбка. Слишком теплая. Слишком светлая.

— Ага, спасибо, — буркнул я, стараясь держаться. Янин отец крепко меня обнял. Отличный мужик, которому я с трудом смотрю сегодня в глаза.

Скатерть с цветами. Блюдо с картошкой по-домашнему. Соленья. Хочу жрать, но кусок в горло не лезет. Они смеялись. Они говорили обо мне, как будто меня там не было.

— Такой порядочный у нас, хозяйственный! И руки золотые, и работает с утра до ночи! — мать расхваливала меня, как всегда. А чувство было такое, будто хает. Мне самому от себя было противно.