Я вздохнула и подняла взгляд на небо.

— Значит, у меня есть два пути: либо бороться с ним, либо подчиниться.

— Может есть и другой путь, но мы пока что не знаем.

Я лежала у себя в комнате, пытаясь сосредоточиться на книге, которую дал мне Аэрин, но это оказалось невозможным. Мысли о прошлом Эмира, которое он пережил, настойчиво возвращались, не давая мне покоя. После услышанного всё остальное казалось незначительным, как будто мир вокруг поблёк.

Я не знала, что ждёт меня в будущем рядом с этим человеком, но не могла избавиться от странного чувства — мне было его жалко. На его месте я бы, наверное, сошла с ума от такого ужасающего воспитания. Оказалось, он видел насилие почти каждый день. Возможно, поэтому ему безразлично, когда у меня что-то болит. Для него это, похоже, норма.

Книга лежала раскрытой на моей груди, но слова с её страниц не складывались в предложения. Все мои мысли вертелись вокруг того, что рассказал Аэрин. История Эмира словно поглотила меня, отбрасывая тень на всё, что я знала раньше.

Я смотрела в потолок, пытаясь понять свои чувства. Гнев, страх, жалость — всё смешалось во мне в неразрешимый клубок. Эмир, каким я его знала, всегда казался мне жестоким и холодным, но теперь я понимала, что за этой маской скрывается нечто большее. Раны, которые он прячет, так и не зажили.

Но разве это оправдывает его поступки? Могу ли я чувствовать жалость к тому, кто причиняет мне боль? Эти мысли не давали мне покоя.

В этот момент дверь резко распахнулась, и я напряглась, когда в проёме появилась фигура, постепенно выходящая из тени. Эмир вошёл в мою комнату, и я мгновенно выпрямилась, приняв сидячее положение. На мне было ночное платье, и я поспешно натянула на себя одеяло, стараясь скрыть своё тело.

Он приблизился молча, его массивная фигура возвышалась надо мной. Сегодня он выглядел особенно привлекательно: тёмная, обтягивающая кофта подчёркивала каждую черту его тренированного тела, а закатанные до локтей рукава лишь усиливали впечатление скрытой силы и власти. В руках он держал небольшую баночку.

Эмир сел на край кровати, и я почувствовала, как его рука мягко коснулась моей щеки.

— Как ты, моя женушка? — спросил он, убирая волосы с моего лица.

— Нормально, — ответила я, стараясь говорить ровно.

— Как нога? Всё ещё болит?

— Да, болит, — призналась я тихо.

— Ничего, мы это исправим.

Он открыл баночку и положил её между своих ног, жестом предлагая довериться ему.

— Дай сюда свою ногу, — протянул он руки в мою сторону.

— Что ты собираешься делать? — спросила я настороженно, прижимая одеяло к груди.

— Хочу вылечить свою любимую женушку.

Я колебалась, глядя на его протянутые руки. Этот резкий переход от холодности к заботе сбивал с толку. Его взгляд был мягче, чем обычно, но я знала, что за этим может скрываться что угодно.

— Я справлюсь сама, — тихо ответила я, но он покачал головой.

— Я сказал что вылечу, значит так и должно быть, Лилу, — его голос звучал спокойно, но в нём ощущалась твёрдость. — Это мой долг как твоего мужа.

Я нехотя вытянула ногу из-под одеяла, чувствуя себя уязвимой. Эмир осторожно взял её в свои тёплые руки, и я вздрогнула от неожиданного прикосновения. Он положил мою ногу себе на колени, его движения были аккуратными.

— Расслабься, — тихо сказал он, не поднимая взгляда. — Я не причиню тебе боль.

Я молчала, наблюдая за его действиями, не в силах понять, почему в его голосе появилась эта неожиданная мягкость.

Он окунул пальцы в содержимое баночки, и в комнате тут же распространился аромат трав. Это был какой-то лечебный бальзам, густой и слегка блестящий. Эмир начал аккуратно втирать его в мою кожу, и я невольно вздрогнула от прохлады.

— Это немного холодно, но скоро станет лучше, — заметил он, продолжая свои размеренные движения.

Его прикосновения были неожиданно нежными, что только усиливало моё внутреннее напряжение. Я внимательно смотрела на него, пытаясь разгадать, что скрывается за этой заботливостью.

— Для той, кто купалась в ледяном озере, этот холод ничего не значит, — усмехнувшись, ответила я, пытаясь спрятать своё смущение за сарказмом.

Эмир улыбнулся краем губ.

— Хочешь повторить?

— Нет. Не надо.

Его пальцы двинулись выше, к тому месту, где красовался синяк — его очередной «подарок». Он втирал бальзам медленно и сосредоточенно, его лицо было почти спокойным. Я не могла оторвать взгляда от него, всё ещё пытаясь понять, что происходит.

— Почему ты такой? — вдруг вырвалось у меня.

— А какой я? — Эмир поднял на меня взгляд своих синих глаз.

— Ну… любишь причинять боль, — ответила я, не опуская глаз.

Он улыбнулся — мягко, но с какой-то хищной ноткой.

— Потому что я такой, Лилу. Ничего не поделаешь. Будь хорошей девочкой, и тогда не пострадаешь.

— А какой я должна быть, чтобы заслужить этот титул — «хорошая девочка»? — упрямо спросила я, не собираясь отступать.

Эмир приподнял бровь, его улыбка стала шире, но в ней не было ни капли тепла. Он продолжал массировать бальзам в мою кожу, словно решая, как лучше ответить.

— Хорошая девочка, — повторил он, словно смакуя слова. — Та, которая слушается. Которая понимает, где её место.

Я почувствовала, как внутри вспыхнуло возмущение. Его слова были одновременно пугающими и оскорбительными.

— И это всё? Просто подчиняться?

Эмир остановился, поднял на меня взгляд и усмехнулся.

— Подчинение — это искусство, Лилу, — сказал он. — Но тебе этого не понять. Ты слишком упрямая, слишком дикая.

— Значит, ты хочешь сломать меня, чтобы я стала такой, как тебе нужно?

Эмир наклонился ближе, его лицо оказалось совсем рядом с моим. Его глаза, глубокие и синие, смотрели прямо в мои, заставляя меня почувствовать себя загнанной в угол.

— Ты в своем уме, Лилу? Какой сломать? Разве я это говорил? Я и сейчас могу тебя сломать, если захочу.

Эмир продолжал аккуратно наносить бальзам, но его рука, на мгновение, легла чуть сильнее на рану, и я вздрогнула от боли.

— Больно! — прошептала я, пытаясь подавить стон.

— Здесь? — спросил он, приложив свою огромную ладонь к ране. Рана была большой, почти такая же по размеру, как его рука.

Его слова и прикосновения заставляли меня чувствовать себя еще более уязвимой, чем я уже была.

Эмир не убрал руку с моей ноги, его пальцы медленно скользнули к краям раны, словно он намеренно проверял границы моей терпимости. Его лицо стало сосредоточенным, но я видела, как в глубине глаз зажглось что-то тёмное, неуловимо знакомое.

— Больно, — повторила я, пытаясь сдержать дрожь в голосе, но он лишь усмехнулся.

— Это хорошо, — произнёс он тихо. — Боль напоминает, что ты жива.

Я сжала зубы, пытаясь вырвать ногу, но его рука крепко держала меня на месте. Эмир наклонился ближе, его тёплое дыхание обожгло мою кожу, пока он смотрел на меня снизу вверх, словно хищник, который вот-вот нанесёт последний удар и поцеловал нежно мою ногу.

— Ты боишься меня, Лилу? — прошептал он.

— Нет, — ответила я, хотя моё сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди.

Он усмехнулся, выпрямившись и слегка склонив голову набок.

— Лжёшь, — он приложил руку к моей груди и почувствовал, как быстро бьётся моё сердце, — Боишься, ещё как.

Его пальцы вновь коснулись моей раны, но теперь он двигался мягче, словно стараясь сгладить только что причинённую боль. Этот контраст — грубость и нежность — выводил меня из равновесия, заставляя чувствовать себя пленницей в собственной комнате.

— Ты такая хрупкая, Лилу, — продолжил он, его голос стал чуть мягче, но напряжение в воздухе не спадало. — Мне нравится наблюдать, как ты борешься. Как ты пытаешься быть сильной.

— И что, тебе от этого приятно? — спросила я, подняв на него взгляд, полный вызова.

Эмир наклонился ещё ближе, его лицо оказалось в опасной близости от моего.