Его голос был таким спокойным, словно ничего страшного не произошло. Словно всё, что он только что сделал, было чем-то обыденным и правильным. Этот контраст между его действиями и словами казался мне невыносимым.

— Ты ведь сильная девочка, Лилу, — произнёс он, его пальцы осторожно коснулись моего лица. — Синяки заживают, а воспоминания остаются. И ты будешь помнить, что не стоит так говорить со мной, не так ли детка?

Я подняла на него глаза, полные ненависти, но слова застряли в горле. Боль в бедре была острой, но ещё сильнее было чувство унижения.

— Знаешь, — продолжал он, его голос был обманчиво мягким, — иногда я думаю, что ты просто испытываешь меня. Смотришь, насколько далеко я могу зайти.

— Ты действительно дьявол, — выдавила я сквозь зубы, пытаясь вырваться из его хватки.

Эмир убрал руку с моего лица и встал, оставив меня сидеть на диване. Я судорожно пыталась выровнять дыхание, утирая слёзы. Он подошёл к столику и налил себе бокал вина, глядя на меня через плечо.

— Ты должна быть благодарна, что я не сделал ничего хуже, — сказал он, поднося бокал к губам. — Я мог бы, но я сдержался.

— Ты оставил синяк на моём теле и пытаешься сказать, что сделал мне одолжение?

— Да, — спокойно ответил он, не отрываясь от бокала. — Потому что, поверь мне, Лилу, я могу быть намного хуже.

Его слова прозвучали как угроза, и я почувствовала, как холод пробежал по моему телу.

— Я знал, что тебе нравится Аспер, — произнёс он, с усмешкой наблюдая за моей реакцией. — Это меня совсем не удивляет. В конце концов, и мне тоже кое-кто приглянулся.

— И кто же это? — спросила я, чувствуя, как напряжение сдавливает воздух вокруг нас.

Эмир сделал шаг ближе, его глаза холодно блестели, а уголки губ изогнулись в насмешке. Он наклонился, чтобы встретиться с моим взглядом.

— Мне нравится его жена, — прошептал он так тихо, что у меня перехватило дыхание. — Эта крошка Шарлин с её золотыми волосами… Ты не представляешь, что она делает со мной одним лишь своим именем.

Я замерла, а он откинулся назад, прикусив нижнюю губу, словно смакуя свои слова.

— Я бы не отказался потрахать её, — продолжил он с глухим смехом, сделав глоток вина. — Её губы, эти сапфировые глаза, её изящное тело… Ты даже не представляешь, как мне сложно сохранять контроль, когда я вижу её.

Мои пальцы сжали подушку дивана так сильно, что ногти врезались в ткань. Его слова были словно лезвия, разрезающие остатки моего спокойствия. Я знала о его странной привязанности к ней, но не подозревала, насколько далеко зашли его желания.

Эмир выпрямился, его лицо вдруг наполнилось какой-то тёплой, почти болезненной ностальгией.

— Это началось ещё в детстве, — задумчиво произнёс он. — Я смотрел на неё украдкой, мечтая, чтобы она принадлежала мне. Мы с Аспером были подростками, и каждый раз, когда она появлялась, между нами начиналась война. Мы оба хотели её.

Он вздохнул, словно заново переживая эти моменты.

— Но она выбрала его, — его голос дрогнул, хотя он старался говорить спокойно. — Они обручили её с ним, и я ничего не мог сделать. Аспер заполучил её слишком легко, просто потому, что был наследником Эрегрина.

Каждое его слово отзывалось в моих жилах леденящим холодом. Я слушала, а внутри меня всё закипало — гнев, ревность, отвращение. Эмир сделал ещё один глоток вина и продолжил:

— Ты не представляешь, как это выносило меня, Лилу, — его голос стал тише, а взгляд отстранённым, словно он вновь видел картины из прошлого. Он сел рядом, облокотившись на спинку дивана. — Он завоевал её, не сделав ровным счётом ничего. Она была его наградой, просто потому что он родился в правильной семье.

Мои кулаки сжались сильнее, сердце билось так громко, что казалось, Эмир мог его услышать.

— Ты ревнуешь? — выдохнула я, стараясь держать голос ровным.

Эмир посмотрел на меня, в его глазах блеснуло что-то хищное.

— Ревность — это слишком слабое слово, детка. Я хотел быть на его месте. Хотел, чтобы Шарлин смотрела на меня так, как смотрит на него. Хотел, чтобы её тело принадлежало мне, а не ему.

— Ты хочешь всех, тебе нравится каждая, — прошептала я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Его глаза вспыхнули, и он резко поставил бокал на стол, звук стекла о дерево разорвал тишину. Он наклонился ближе, его лицо оказалось в опасной близости от моего.

— Возможно, — усмехнулся он, уголки губ изогнулись в насмешке. — Я же мужчина. Мне нравятся женщины. А ты, моя сладкая, — он провёл пальцем по линии моего подбородка, — мне нравишься больше всех.

Его голос был бархатистым, но в нём сквозила угроза. Он выпрямился, протянув ко мне руку. Я колебалась, но затем молча вложила свою ладонь в его. Внутри всё сжалось от страха, а сердце билось как сумасшедшее.

Его пальцы крепко обхватили мою руку, и он мягко, но настойчиво потянул меня за собой к кровати. Каждый шаг давался с трудом, я прихрамывала из-за боли в ноге, но он не замедлял шаг. Остановившись, он разжал пальцы, отпуская меня, и приблизился смотря сверху вниз, его тень закрыла тусклый свет.

Его взгляд проникал в меня, будто он искал что-то в глубине моей души. Его пальцы медленно скользнули к ключицам, едва касаясь кожи. Я напряглась, затаив дыхание, боясь пошевелиться.

Когда его палец достиг бретельки платья, он замер на секунду, а затем потянул её вниз, освобождая моё плечо. Его движения были нарочито медленными, как будто он смаковал каждую секунду, растягивая время.

Я закрыла глаза, ощущая, как холод и страх борются с ненавистью, застрявшей где-то глубоко внутри.

Каждое движение отзывалось в моём теле электрическими разрядами. Платье плавно сползло вниз, упав к моим ногам.

— Ого, твоя грудь ещё красивее, чем я думал, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его язык коснулся соска, делая медленные круговые движения. Я инстинктивно упёрлась руками в его плечи, закрыв глаза. Мурашки пробежали по всему телу, и я судорожно вдохнула.

Он выпрямился, внимательно изучая моё лицо. Я отвернулась, избегая его взгляда.

— Ты очень красивая. И вкусная, — пробормотал он с едва заметной улыбкой. — У тебя… необычный вкус. Мне это нравится. Но только…

Внезапно он резко подтолкнул меня, и я упала спиной на кровать.

— Мне хочется попробовать, что там у тебя между ног, — сказал он, забираясь на кровать. — Дашь мне, детка?

Я вцепилась в простыню, чувствуя, как в груди закипает злость и отчаяние. Его грязные слова больно ранили слух, казались бесконечным издевательством.

— Сделай это и отпусти меня, — прошипела я, не выдерживая его мучительных игр. — Поскорее. Ты слишком медлишь.

Эмир хмыкнул, его пальцы коснулись моего бедра. Я вздрогнула от боли в ране, которая всё ещё ныла, но он лишь сильнее сжал кожу.

— Проверим, со сколькими мужиками ты успела переспать? — усмехнулся он, глядя на моё напряжённое лицо.

Я смотрела в потолок, не двигаясь, как каменная статуя. Внутри было пусто, лишь тихая молитва: чтобы всё это скорее закончилось.

Я почувствовала как его губы прикоснулись к моей ноге ниже колен. Мне было щекотно и как то странно. Он оставляя следы поднимался всё выше пока не остановился между моих ног. Он провел языком между моих ног через ткань трусов. Я сжала простыню сильнее чувствуя стыд. От одной мысли что он там, я просто не могла на это смотреть и закрыла глаза.

— Твоя реакция… забавная, — пробормотал он, будто наслаждаясь каждой моей эмоцией. Его язык провёл влажную линию прямо по центру, через тонкую преграду ткани.

Я зажмурилась, пытаясь скрыться от реальности, спрятаться от этих ощущений и мыслей. Простыня в моих руках казалась единственной опорой, но даже она не могла заглушить чувство бессилия.

Эмир поднимался выше оставляя влажные следы по коже. Он медленно провёл языком вдоль моей шеи, поднимаясь всё выше, пока его губы не встретились с моими. Его поцелуй стал глубоким, властным, проникновенным. Он навис надо мной, полностью закрывая своим телом.