— Хочу! — она просияла. — А мороженое будет?

— Будет.

— Ура!

Она убежала. Сергей смотрел ей вслед.

Обычная жизнь. Дети, школа, прогулки. Мороженое в парке.

Ради этого — всё остальное. Ради того, чтобы такие дети могли расти, учиться, радоваться.

А не бояться. Не прятаться. Не исчезать по ночам.

Он вернулся к бумагам. Работа ждала.

Сергей подводил итоги месяца.

'Март 1937. Результаты:

Ежов: — Отклонено 12 списков на арест (около 180 человек) — Санкционировано 8 списков (около 90 человек) — Конфликт нарастает, но контроль сохраняется

Берия: — Проведена проверка НКВД. Результаты — ужасающие. — Берия — потенциальный инструмент против Ежова — Но сам по себе — опасен. Следить.

Серго: — Жив, работает, борется — Нервы на пределе, но держится — Нужна постоянная поддержка

Система: — Репрессии замедлились, но не остановились — Кадровый голод — реальная проблема — Нужны системные реформы, но пока — рано

Следующие шаги: — Продолжать контроль над НКВД — Готовить почву для реформы (или замены Ежова) — Защищать военных — удар по ним близко — Не забывать о главном — война через 4 года'

Апрель начался с хороших новостей — редкость в эти дни.

Третьего числа Поскрёбышев принёс отчёт из Харькова: прототип нового танка — того самого, над которым работал Кошкин — прошёл первые заводские испытания. Машина двигалась, стреляла, не ломалась. Пока — только это, но для начала неплохо.

Сергей читал отчёт и чувствовал что-то похожее на надежду. Т-34 — танк, который изменит ход войны. В его истории он появился в сороковом, едва успел к началу. Здесь — может появиться раньше. На год, на два. Каждый месяц — это сотни машин, тысячи спасённых жизней.

— Подготовь поездку в Харьков, — сказал он Поскрёбышеву. — На следующей неделе. Хочу видеть сам.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

Но сначала — Москва. Визит к авиаконструкторам.

Сергей приехал на завод без предупреждения — хотел видеть реальную работу, а не показуху для начальства. Охрана нервничала, директор завода чуть не получил инфаркт, когда чёрные машины въехали в ворота.

— Товарищ Сталин! Какая честь! Мы не ожидали…

— Потому и приехал, — сказал Сергей. — Показывай, что есть.

Завод был огромным — цеха, ангары, испытательные стенды. Тысячи людей, сотни станков. Здесь собирали истребители — те самые И-16, которые сейчас воевали в Испании.

Директор вёл его по цехам, рассказывал о производстве. Цифры, планы, проблемы. Сергей слушал вполуха — искал другое.

— Где Поликарпов? — спросил он наконец.

— В конструкторском бюро, товарищ Сталин. Работает над новым проектом.

— Веди.

Конструкторское бюро занимало отдельное здание — двухэтажное, с большими окнами. Внутри — кульманы, чертежи, модели самолётов. Люди в белых халатах склонились над столами.

Поликарпов встретил у входа — высокий, худой, с усталым лицом. Тот самый человек, которого Сергей видел в прошлом году на авиазаводе в Горьком.

— Товарищ Сталин, — он вытянулся. — Рад видеть.

— Взаимно, Николай Николаевич. Показывай, над чем работаешь.

Они прошли в кабинет Поликарпова — небольшой, заваленный бумагами. На стене — чертежи, фотографии самолётов, карта Испании с отметками.

— Вот, товарищ Сталин, — Поликарпов достал папку. — Проект И-180. Развитие И-16, но с новым двигателем. Скорость — до пятисот двадцати километров в час. Это уже близко к «Мессершмитту».

Сергей листал чертежи. Технические детали он понимал плохо, но общую картину видел.

— Когда будет готов прототип?

— Если всё пойдёт по плану — к концу года, товарищ Сталин. Но…

— Но?

Поликарпов замялся.

— Проблемы с двигателем. Швецов обещал М-88, но сроки срываются. Без двигателя — самолёт не полетит.

— Что нужно, чтобы ускорить?

— Ресурсы, товарищ Сталин. Люди. И… — он замолчал.

— Говори прямо.

— Чтобы не забирали моих специалистов. За последние три месяца арестовали четверых. Лучших инженеров, без которых работа стоит.

Сергей нахмурился.

— Кто санкционировал аресты?

— Не знаю, товарищ Сталин. Приходили ночью, забирали. Потом узнавали — «враги народа».

— У тебя есть список?

— Есть.

Поликарпов достал из стола листок — четыре фамилии, написанные от руки.

Сергей взял, спрятал в карман.

— Разберусь. Продолжай работу.

— Спасибо, товарищ Сталин.

— Не благодари. Мне нужны самолёты, которые могут бить «Мессершмитты». Ты — один из тех, кто может их сделать. Работай.

После Поликарпова — встреча с другими конструкторами.

Яковлев — молодой, амбициозный, уверенный в себе. Показывал эскизы своего истребителя — будущего Як-1.

— Скорость — пятьсот восемьдесят километров в час, товарищ Сталин. Это выше, чем у «Мессершмитта». И проще в производстве, чем И-180.

— Когда?

— Прототип — к середине тридцать восьмого. Если дадут ресурсы.

Лавочкин — тихий, сосредоточенный. Его проект был ещё на ранней стадии, но идеи — интересные.

— Цельнодеревянная конструкция, товарищ Сталин. Это экономит алюминий, которого не хватает.

— А прочность?

— Новые клеи, новые технологии. Дерево — не хуже металла, если правильно использовать.

Ильюшин — постарше, основательнее. Работал над штурмовиком — бронированным самолётом для поддержки войск.

— Летающий танк, товарищ Сталин. Броня защищает от пуль и осколков. Пушки, бомбы, ракеты. Пехота противника будет в ужасе.

Сергей слушал, задавал вопросы, делал заметки. Эти люди — будущее авиации. Як-1, ЛаГГ-3, Ил-2 — самолёты, которые будут воевать в сорок первом. Нужно дать им работать.

— Составьте список того, что нужно, — сказал он в конце. — Люди, материалы, оборудование. Пришлите мне лично. Я посмотрю, что можно сделать.

Конструкторы переглянулись — недоверчиво, с надеждой.

— И ещё, — добавил Сергей. — Если кого-то из ваших людей попытаются арестовать — сообщайте немедленно. Мне лично.

— Товарищ Сталин, — начал Яковлев, — мы не хотим показаться…

— Я знаю, что происходит, — перебил Сергей. — Знаю, что вы боитесь. Но мне нужны самолёты, а не пустые рабочие места. Ваши люди будут защищены. Это — обещание.

Он вышел, оставив конструкторов в ошеломлении.

В машине по дороге на дачу Сергей достал список Поликарпова.

Четыре фамилии. Четыре инженера. Арестованы за последние три месяца.

Он позвонил Ежову с автомобильного телефона — новинка, установленная недавно.

— Николай Иванович. Авиазавод номер один. Четыре ареста за три месяца — инженеры из КБ Поликарпова. Кто санкционировал?

Пауза.

— Я проверю, товарищ Сталин.

— Проверь. И найди мне материалы дел. Сегодня.

— Слушаюсь.

Материалы привезли к вечеру. Сергей читал, всё больше мрачнея.

Все четыре дела — одинаковые. Доносы от коллег, выбитые признания, стандартные обвинения: «вредительство», «антисоветские разговоры», «связи с иностранцами».

Связи с иностранцами — потому что читали немецкие технические журналы. Вредительство — потому что прототип не взлетел с первого раза. Антисоветские разговоры — потому что жаловались на нехватку материалов.

Бред. Обычная работа конструктора, превращённая в преступление.

Сергей взял ручку, написал на первой папке: «Освободить. Дело прекратить».

То же самое — на остальных трёх.

Позвонил Ежову:

— По делам инженеров из КБ Поликарпова. Освободить всех четверых. Завтра.

— Товарищ Сталин, там есть показания…

— Выбитые показания. Я видел материалы. Освободить.

— Слушаюсь.

Ежов повесил трубку. Сергей сидел в темноте кабинета.

Четыре человека. Четыре жизни. Завтра они вернутся к работе.

А сколько таких — по всей стране? Тысячи? Десятки тысяч?

Он не мог спасти всех. Но мог — кого-то.

Через неделю — поездка в Харьков.

Завод встретил грохотом и дымом. Огромные цеха, раскалённый металл, запах машинного масла. Здесь делали тракторы — и танки. Много танков.