Яковлев чуть дёрнулся – заметил или показалось?

– Если кто‑то из вас придумает что‑то полезное – делитесь. Хороший фонарь, удачное крыло, надёжный узел – пусть используют все. Нам не нужен один гениальный самолёт – нам нужно много хороших. Разных, для разных задач. Понимаете?

Кивки. Молчаливое согласие.

– И последнее. Берегите людей. Лётчиков‑испытателей – особенно. Каждый из них – на вес золота. Не гоните машины в воздух раньше времени. Лучше месяц задержки, чем разбитый самолёт и погибший пилот.

Он посмотрел на Поликарпова.

– Это касается всех. Без исключений.

После совещания Сергей задержал Поликарпова.

– Николай Николаевич, останьтесь.

Конструктор остался – усталый, напряжённый.

– Как Чкалов?

– Рвётся в небо, товарищ Сталин. Каждый день приходит на завод, сидит в кабине, изучает машину. Говорит – чувствует её.

– А машина готова?

Поликарпов помедлил.

– Формально – да. Наземные тесты пройдены. Но…

– Но?

– Двигатель. Я не уверен в нём на сто процентов. На девяносто – да. На сто – нет.

– Девяносто – это мало.

– Понимаю, товарищ Сталин. Но Чкалов… он герой. Депутат Верховного Совета. Легенда. Ему сложно отказать.

– Я откажу, – сказал Сергей. – Где он сейчас?

– На заводе, товарищ Сталин. Как обычно.

– Вызовите его сюда. Сейчас.

– Слушаюсь.

– И ещё, Николай Николаевич. Вы – выдающийся конструктор. Ваши машины – история нашей авиации. Но история должна продолжаться. Работайте над И‑180, доводите, не спешите. Если получится – страна получит отличный истребитель. Если нет – будут другие проекты, другие машины. Ваша репутация от этого не пострадает.

Поликарпов посмотрел на него – с удивлением, с благодарностью.

– Спасибо, товарищ Сталин.

– Не за что благодарить. Работайте.

Чкалов появился через час – видимо, гнал машину через всю Москву. Вошёл стремительно, энергично – высокий, широкоплечий, с открытым русским лицом. Герой перелётов, любимец страны.

– Товарищ Сталин, вызывали?

– Садись, Валерий Павлович. Разговор будет серьёзный.

Чкалов сел – настороженно, но без страха. Он не привык бояться.

– Слышал, ты рвёшься испытывать И‑180.

– Так точно, товарищ Сталин. Машина готова, я готов. Чего ждать?

– Машина не готова. Поликарпов сам говорит – двигатель сырой.

– Поликарпов осторожничает. Он всегда осторожничает. А я – лётчик. Я чувствую машину. И я говорю – она готова.

Сергей смотрел на него – на живого Чкалова, который в его истории погиб через три недели. Молодой – тридцать четыре года. Талантливый. Смелый до безрассудства.

– Валерий Павлович, – сказал он медленно, – я тоже кое‑что чувствую. И моё чувство говорит – не спеши.

– Товарищ Сталин…

– Послушай меня. Ты – герой. Настоящий герой, не газетный. Перелёт через полюс – это история. Но история не заканчивается на одном подвиге. Ты нужен стране – живой, здоровый. Нужен для будущих дел.

Чкалов молчал, слушал.

– Через два‑три года – война. Большая война. Нам понадобятся лётчики – тысячи лётчиков. И кто‑то должен их учить. Кто‑то должен показывать пример – не как красиво умереть, а как победить и выжить. Понимаешь?

– Понимаю, товарищ Сталин. Но…

– Никаких «но». И‑180 подождёт. Месяц, два – сколько нужно. Двигатель доведут, машину проверят. И тогда – полетишь. Первым, как хотел. Но – на готовой машине, а не на полуфабрикате.

Чкалов сидел, опустив голову. Потом поднял – в глазах уже не было упрямства.

– А что мне делать этот месяц, товарищ Сталин? Сидеть и ждать?

Сергей улыбнулся.

– Нет. Работать. Есть задание – специально для тебя.

– Какое?

– Лётная школа. Подготовка инструкторов. Ты летал на всём – от У‑2 до тяжёлых бомбардировщиков. Твой опыт – бесценен. Передай его молодым.

– Я не педагог, товарищ Сталин.

– Станешь. Герой, который учит молодёжь – это сильнее, чем герой, который бьёт рекорды. Понимаешь?

Чкалов думал. Потом кивнул – медленно, неохотно, но согласился.

– Понимаю, товарищ Сталин. Сделаю.

– Вот и хорошо. А И‑180 – никуда не денется. Будет твоим – когда будет готов.

После ухода Чкалова Сергей долго сидел в тишине.

Он только что сделал первый шаг. Маленький шаг – отсрочка полёта на месяц. Но если Чкалов выживет – это уже другая история. Другой сорок первый год, другая война.

Или нет? Может, судьба найдёт другой способ? Может, Чкалов погибнет в другом полёте, в другой день?

Сергей не знал. Не мог знать. Будущее – не книга, которую можно переписать. Это река, которую можно направить в другое русло – но вода всё равно найдёт путь.

Но попытаться – стоило. Каждая спасённая жизнь – это победа. Маленькая, незаметная – но победа.

Он взял ручку, записал в блокнот:

«23 ноября 1938 года. Совещание авиаконструкторов. Отложил полёт Чкалова на И‑180. Поликарпов доведёт двигатель. Чкалов будет учить молодых лётчиков. Если всё получится – он выживет. Если нет…»

Он не закончил фразу. Отложил ручку, посмотрел в окно.

За стеклом – ноябрьские сумерки. Москва зажигала огни. Где‑то там – заводы, которые строят самолёты. Конструкторские бюро, где чертят будущее. Лётные школы, где учатся те, кто поднимет эти машины в небо.

2 декабря 1938 года. Ближняя дача. Ночь.

Дом спал. Охрана – снаружи, за окнами. Прислуга – в дальнем крыле. Светлана – в своей комнате, давно уснула.