После короткого сна внутри грязной халупы, в которой обитал исцеленным им человек, Энджел чувствовал себя укрепившимся. Правда, вскоре ощутил голод, но постарался не обращать это неприятное чувство никакого внимания.

А вперед его гнало странное ощущение, которому он не мог найти объяснения.

Где-то впереди его ожидало что-то родное. Что-то, что когда-то означало для него дом.

Это чувство было настолько мощным, трогательным и вызывающим щемящую грусть, что мальчишка не смог противиться ему. Да и зачем? Он не знал, куда притулить себя в этом странном и незнакомом мире, и хотел найти самого себя…

Наконец, он остановился напротив огромного белого здания с бесчисленным количеством этажей. Оно не возвышалось над другими, но все равно было мощным и необычайно величественным. К широкому входу вели ступени. Несколько десятков человек одновременно поднимались и опускались по ним.

Ноздри Энджела затрепетали, когда он взволнованно потянул в себя воздух. Это здесь!

Однако на входе в здание его остановил высокий широкоплечий мужчина с темной форме и хмуро произнес:

— Покажите документы, молодой человек!!!

Что такое документы, Энджел понимал смутно. И конечно же ничего подобного не имел. Пожав плечами, он попытался просто шагнуть дальше, но путь ему загородили мускулистой волосатой рукой.

— Стоять! — рявкнул охранник раздраженно. — Пока не покажешь документы, не пройдешь!!! Или вали на все четыре стороны!!!

Энджел вздрогнул от крика и замер, сраженный крайне неприятным ощущением. Агрессия, вырвавшаяся из ментального тела мужчины, была такой мощной и липкой, что опутала мальчишку в один миг. Это отозвалось в нем ощущением необычайной гадливости и неожиданно восставшего гнева.

Руки Энджела непроизвольно сжались в кулаки, дыхание участилось. Если бы грубый охранник внимательнее посмотрел парнишке в глаза, то заметил бы, что они поменяли цвет. Стали желтыми, словно у змея. Зрачок вытянулся, верхняя губа дрогнула, приоткрывая удлинившиеся зубы…

Но в этот момент мимо прошел кто-то высокопоставленный, на которого охранник отвлекся в тот же миг, а Энджел стремительно пришел в себя.

Не понимая, что с ним произошло, он поспешил сбежать обратно и свернул за угол, забившись в тень под высоким раскидистым деревом.

Его тело подрагивало, почему-то болели ладони. Когда мальчишка разогнул пальцы, то заметил, что ногти у него удлинились и почернели, проколов кожу и воткнувшись в свою собственную плоть.

Он испугался. Что с ним такое? Кто он вообще такой??? Почему его тело начало изменяться всего лишь от одной единственной вспышки гнева???

Энджел настолько огорчился, что не смог устоять на ногах и присел на корточки, обхватив голову руками и зарывшись окровавленными ногтями себе в волосы.

Закрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и в тот же миг… переместился.

Вздрогнул и открыл веки.

Он оказался в комнате, которая буквально утопала в зелени. Растения заполняли собою все пространство. Они росли в горшках, в ящиках, в огромных бочках. Их было так много, что для движения оставались лишь узкие проходы между рядами.

Энджел медленно поднялся на ноги и завороженно огляделся.

Здесь приятно пахло и не было заметно никого из людей.

А еще здесь усилился зов. Тот самый, что вёл его всё это время.

Мальчишка потянулся вслед за этим зовом и начал что-то искать.

Не прошло и пяти минут, как он замер перед величественным деревом в два его роста, на котором поблескивали соком ярко-фиолетовые листья.

Растение испускало совершенно удивительные волны тепла, спокойствия и… родины. Оно казалось гораздо более живым, чем все остальные вокруг и Энджел с трепетом потянулся к его листьям руками.

Те оживились и зашелестели, бросая в ментальное поле зоннёна эмоции радости.

Признало! Растение признало в нём своего!!!!

Энджел расплылся в улыбке и шагнул к дереву уже смелее. Шлепанцы погрузились в мягкую почву, но он не обратил на это внимания. Аккуратно раздвинул ветви, прикоснулся к стволу, после чего почувствовал небывалую тоску и этот ствол крепко обнял.

Кора пахла домом. Пахла чем-то таким, от чего сладко сжималось сердце и пела душа. Где был его дом и как он назывался, мальчишка не помнил и даже не представлял, но сейчас, обнимая растение, он чувствовал себя вполне счастливым.

«Если я ничего не знаю о себе, — подумал Энджел краем сознания, — то значит мой дом будет именно здесь…»

А под потолком сияла огнями огромная вывеска, гласящая: «Центральная оранжерея Ширлеона, сектор номер пять…»

Городская оранжерея Ширлеона, столицы Объединенного Государства Ишир. Ночь…

Мягкая поступь босых ног была почти не слышна, теряясь посреди тихого жужжания насосов автоматического полива растений.

Посреди разноцветных зарослей столичной оранжереи плавно и изящно шел человек, одетый в темные широкие штаны и бесформенный свитер с чужого плеча. Совсем юный, лет шестнадцати на вид, и светловолосый, он с любопытством озирался по сторонам, прикасаясь к листьям и веткам растений, которые ему приходилось огибать. Его волосы опускались почти до колен, отсвечивая в приглушенном ночном освещении настоящим золотом. Глаза его, обрамленные завитыми черными ресницами, выдавали в нем очевидно нечеловеческое происхождение. Они были изумительно синими, словно само небо, и слегка светились в темноте.

Энджел уверенно держал направление, словно знал, куда шёл. И действительно, вскоре парень остановился напротив узкой кушетки, стоящей в самом углу оранжереи.

На кушетке спала девушка. Ее волнистые темные волосы разметались по подушке, а теплый вязанный свитер в тонкую полоску, вздернулся вверх, открыв обозрению обнаженный живот, вздымающийся от ее дыхания.

Глаза Энджела вспыхнули ещё сильнее, и он медленно присел на корточки. Склонил голову на бок, с большим интересом изучая спящее создание, а потом осторожно протянул к ней тонкие белые пальцы и коснулся ими кожи ее живота.

Мальчишку раздирало любопытство. Вот уже несколько дней он наблюдал за этой девушкой издалека и изумлялся.

Он неё исходило так много светлых, буквально, вкусных эмоций! Они щекотали его ментальные органы чувств и вызывали крайне приятные ощущения. Она часто напевала, ухаживая за растениями, а уж к прекрасному фиолетовому дереву, которое Энджел считал своим другом, и вовсе относилась, как к живому. Дерево действительно не было обычным растением, как все остальные вокруг. Оно имело зачатки разума и очень чутко реагировало на отношение к себе. Рядом с деревом Энджел набирался сил, восстанавливал свою ауру и мог какое-то время вообще обходиться без питания. Своего любимца он назвал Лао, что означало «дом».

Девушка, имени которой он не знал, часто и надолго покидала оранжерею, и Энджел сразу же чувствовал, что вокруг становилось как-то неуютно без неё. Именно поэтому этой ночью он решил наконец-то подойти.

От его прикосновений девушка вздрогнула, но не проснулась. Энджела пронзило приятное чувство тепла и необъяснимого света, исходящего от неё, о чем засвидетельствовала его мягкая улыбка, скользнувшая по миловидному лицу. Он осмелел, переместил ладонь к её лицу, коснулся гладкой щеки и… вот тут-то что-то начало происходить.

Мальчишка замер, улыбка сползла с губ, лицо вытянулось. В груди задрожало что-то мощное, яркое и… нетерпеливое. Энджел прислушался к себе и судорожно втянул носом воздух. В глазах появилась тревога, руки задрожали… Еще мгновение, и он окаменел, смотря перед собой невидящим взглядом.

Зрачок резко запульсировал, стремительно изменяя форму. Глаза его стали звериными, а зрачок вытянулся в чёрное веретено. Радужка окрасилась в ядовито-жёлтый цвет, на щеках проступили чёрные плотные пластины, похожие на чешую, а тонкие белые пальцы начали стремительно темнеть. Ногти удлинились, превращаясь в черные наросты с заостренными концами.