Я задержал дыхание и замер. Внутри все еще бушевала буря боли, и спящая тьма начала все активнее шевелиться, но я сбросил с себя ее притязания и затолкал обратно.

Беспечность равно смерть! Это закон!!!

И вдруг я увидел ЕЁ!

Ангелика — она висела посреди струн недалеко от меня и жутко дрожала.

Я машинально ломанулся вперёд, едва не порвав драгоценные нити. Но потом одумался и переместился телепортацией. Обнял ее, с ужасом представляя, что было бы, если бы она, не дай Создатель, случайно разорвала одну из струн. Ее бы закинуло в такую даль, что на этом наши судьбы разошлись бы уже навечно.

Но теперь не отпущу! Ни за что!

А потом все вокруг завертелось, зашумело, струны запели и… нас выбросило в почти забытом мною, но… очень знакомом месте.

Дворец моего отца!!!

О нет! Мы не вернулись в мир Ишира! Нас утащило назад! Столь далеко назад…

Мне было достаточно посмотреть на стены, и я сразу же понял, какой сейчас год: по традиции, стены расписывались ежегодно в строго определённом цвете, и оттенки повторялись крайне редко. Итак, два миллиона триста сорок пятый год со дня начала правления рода Синоарим… Мне тогда было восемнадцать… Я почти такой же сейчас — внешне…

Послышались голоса, и я потянул Ангелику за собой.

Моя теория струн и времени (еще, конечно, не подтвержденная) гласила, что два существа с одной личностью не могут существовать в одно время и в одном месте одновременно. Если «я» сегодняшний появился здесь, то «я» прежний скорее всего временно исчез.

Я нашел потайной ход в мои покои и дал цветку «арэ» испить моей крови. Это растение было моим охранником, не позволяя никому чужому пробраться на мою территорию. Очень важное дело при наличии в семье двенадцати старших братьев, жутко ненавидящих само твое существование. Им прислать ночного убийцу — плевое дело…

Странно было осознавать, что я снова здесь — в моем доме-тюрьме, где я ежедневно боролся за жизнь. Странно, что мои браться еще живы. И отец… Он все еще презирает меня…

Я вздрогнул.

В моих покоях все действительно было таким, каким я помнил: минимум мебели, огромная кровать, чистый воздух…

А может и не было никаких безумных лет в одиночестве и моего невероятного путешествия в будущее???

Но присутствие шокированной Ангелики доказывало: это не так! И я уже не тот… юнец, который частенько мечтал умереть…

Когда появился мой личный слуга Раэлли — мой друг детства фактически — я опешил от неожиданности. Чему-то во мне страшно захотелось увидеть его, обнять, ведь он в итоге стал одним из первых, умерших от яда в свое время. Я даже не успел с ним попрощаться тогда…

Но я затолкал неуместные сейчас сантименты и заозирался, придумывая, куда спрятать Ангелику.

Нет, не спрячешь ее! Никак!!! Раэлли сразу же почует ее присутствие. Он, как иширская ищейка — натаскан раскрывать шпионов и убийц.

Поэтому я принял сложное решение…

Ангелика почти не сопротивлялась, когда я… раздевал ее.

Оставлять иномирное белье было нельзя: Раэлли мог начать что-то подозревать.

Когда же я увидел ее обнажённую грудь, у меня тут же закружилась голова. Едва смог глаза отвести, и, если не бы жгучая опасность разоблачения, я б, наверное, там и завис. Или потянулся бы рукой, дотрагиваясь до прекрасных полушарий, которые наверняка такие мягкие…

О бездна! Предательское воображение!!! Оно же меня сейчас с ума сведет!!!

Едва не взвыв, я и сам разделся, тут же нырнув к Ангелике под одеяло.

Меня обожгло теплотой ее обнаженной кожи, стало еще сложнее сохранить рассудок, а мне еще теперь властного принца изображать надо…

Раэлли, войдя, удивился. На его памяти я категорически отказывался брать себе наложниц, а тут вдруг девица в кровати — неучтенная, загадочная…

Я, как мог, изображал себя прежнего, раздавал приказы. Как давно это было в моей жизни! Я почти позабыл…

Чтобы выпроводить слугу, демонстративно Ангелику поцеловал и… едва не сорвался.

Тело задрожало, в животе все потянуло. Я оторвался от ее губ и не смог не посмотреть. Ее обнаженное тело было прекрасно. Такое манящее, совершенное. Мне захотелось обрушиться на нее с уже настоящей бурной лаской, но… перед глазами настойчиво всплывал эпизод ее поцелуев с полковником де Сантэ.

Вот ее выбор! Вот ее решение! И я должен его уважать…

Только это и придало мне сил, чтобы отвернуться и выскочить из кровати.

Чтобы отмахнуться от соблазнительных картин, поспешил выбрать себе одежду и нашел ту, которую носил чаще всего — светлую тунику с длинными рукавами и золотым поясом. Волосы свернул в пучок, закрепил драгоценной заколкой. Надо же, до сих пор навык остался! А ведь такие причёски носят только неженатые юноши. Женатым требуется заплетать сложные косы с разноцветными лентами… Ох уж эти церемонии!

Когда я обернулся к Ангелике, она уже сидела, прикрывшись одеялом, и с любопытством меня разглядывала.

Её обнаженные плечи с четко очерченной мускулатурой настоящего бойца и рассыпавшиеся каштановые волосы заставили меня снова задрожать от… жажды.

Опустил взгляд.

Держись, Нэй! Она — не твоя…

— Нэй! Мне нужны ответы! Срочно! Подойди ко мне и сядь…

И вот я уже сижу рядом, краснея, как настоящий подросток.

— Что с тобой? — она кажется искренне непонимающей.

— Ты очень красивая… — почти шепотом произношу я, а Ангелика… начинает улыбаться.

Надежда медленно открывает крышку своего гроба и робко выглядывает наружу. Может… еще не все потеряно?..

Ангелика Мирт

— Значит, мы сейчас в… далеком прошлом, во времена существования твоего народа? — осторожно уточнила я, хотя произносить вслух подобные слова было странно. Еще более странно было осознавать, что все происходящее не сон и не фантазия больного воображения.

Нэй кивнул.

Я скользила взглядом по его точенному лицу и странному воздушному одеянию, чем-то напоминающему шелк, но еще более тонкому и поблескивающему во свете скрытых под потолком светильников мелкими искрообразными всполохами. Такого Нэя мне до сих пор странно было видеть…

— А мы сможем… вернуться? — снова спросила я, заставив мальчишку едва заметно поморщиться. Он отвел взгляд.

— Не знаю… — печально выдал он, — но… постараемся!

Да, перспектива остаться здесь навсегда определенно не радовала, и я выдохнула. Нэй расценил это как страх, поэтому мгновенно схватил меня за руки, отчего я едва не потеряла одеяло, которым прикрывала обнажённое тело.

Увидев, что моя грудь снова почти оголена, Нэй вспыхнул и, отпустив мои руки, отвернулся.

Я невольно усмехнулась.

— Да, было бы неплохо одеться… — пробормотала я, в противовес его смущению получая удовольствие от его реакции.

Он тут же поспешил к двери и вскоре вернулся с аккуратно сложенной стопкой вещей.

Это оказалось диковинное платье, с виду не сильно отличающееся от одежды самого Нэя, вот только оно было нежно голубого цвета, и я вспомнила его слова слуге: «принеси одежду моих цветов».

— Голубой цвет имеет какое-то особенное значение для тебя? — спросила я отвлечённо, стараясь немного сгладить неловкость, которая вспыхивала между нами.

— Да, — произнес Нэй, удалившись в дальний угол, чтобы я могла откопать под кроватью свое белье и натянуть на себя странное платье. — У каждого из сыновей императора есть свой собственный цвет. Это нужно для того, чтобы различать наших слуг, помечать принадлежащее нам имущество…

Что-то щелкнуло в моей голове — то, что упорно от меня ускользало. Так значит Нэй… принц???

Точно, ведь слуга обратился к нему «Ваше Высочество»! Как я сразу не поняла???

Чем дальше, тем удивительнее! Настоящий принц! Вот это да! Уже чувствую себя Золушкой из древней сказки…

— И много у императора сыновей? — я постаралась сохранить голос бесстрастным, чтобы не выдать свое удивление и волнение.

— Тринадцать, — произнес мальчишка со странным обреченным выдохом, словно ему было неприятно говорить об этом. — Я — младший…