Однако, уже в комнате, когда Илва разделась, а он увидел многочисленные шрамы на ее крепком мускулистом теле, то парня отчего-то «перемкнуло», и он просто-напросто сбежал.

Илва выдохнула, вспоминая эту неприятную и унизительную ситуацию. В тот день она впервые засомневалась в своей красоте, а позже поняла, что именно разбалованные богатеи могут с непривычки воротить от нее нос: им нежных фиалок с идеальным хрупким телом подавай…

Именно поэтому со своим милым рабом она не хотела спешить: видеть отвращение в его божественных глазах просто не хотелось.

Встретившие их слуги передали незваных гостей ещё двум служанкам, а те повели их в направлении заднего двора: Илву здесь все знали и привыкли периодически принимать.

Арраэх с легким презрением отмечал примитивность местных застроек. Для построения использовались грубые кирпичи, и местами их даже никто не штукатурил! Подобные технологии в его народе исчезли сотни тысяч лет назад, так что… добро пожаловать в древний мир!

Правитель успел насмотреться всего, что его интересовало, когда, наконец, их путешествие закончилось на первом этаже здания перед массивной деревянной дверью.

Дикарка толкнула эту дверь рукой и вошла в просторное, украшенное тканями на стенах и на окнах помещение. Мебель хоть и была окрашена в светлые оттенки, вызвала у Арраэха стойкое неприятие, хотя сие место выглядело значительно лучше, чем прежняя тесная халупа.

В нем снова просыпается его прежнее «я», люто ненавидящее любые видимые недостатки? Похоже на то…

Служанки поклонились странной парочке и покинули комнату, а Илва с восторгом расставила руки в стороны.

— Я соскучилась! — пропела она, словно забыв про своего раба, и тотчас же бросилась к большой светлой двери слева от себя.

Девушка начала сбрасывать с себя одежду еще до того, как скрылась за этой дверью, так что Арраэх в полном ступоре наблюдал оголение всех выдающихся частей тела дикарки со спины.

Наблюдал упорно. Покрывался смущением от подобной дичайшей развязности, но… просто не мог отвести глаз.

К счастью, аборигенка не повернулась к нему лицом и, сверкнув округлыми мускулистыми ягодицами, исчезла за дверью. Судя по плеску воды, доносившейся оттуда, там и находились купальни, о которых упоминала дикарка с таким упоением совсем недавно.

Правитель нервно сглотнул, а потом тяжело выдохнул. И почему он всякий раз перестаёт владеть собой, когда эта женщина начинает выкидывать подобные неприемлемые вольности? Казалось бы, ему нужно показать ей всю недостойность подобного поведения, явить неотесанной дикарке всё благородство своего воспитания и статуса. А вместо этого он тупо не может прекратить на неё пялиться!

Арраэху эту ужасно не нравилось, но он до сих пор пытался списать все свои странности на последствия почти смертельного отравления…

Дикарка не стала щеголять перед Арраэхом совершенно голышом, когда вернулась из купальни, и он был этому рад. К счастью, пришедший слуга поторопил ее на встречу с хозяином поместья, и девушка рассеянно кивнула правителю, после чего разрешила ему понежиться в купальнях во время ее отсутствия.

Быстро натянув на себя помятое льняное платье, вытянутое из кожаной сумки, дикарка упорхнула прочь, а Арраэх почувствовал глубокое облегчение.

Исследование купальни привело его в полный восторг.

Это было внушительного размера комната, обустроенная очень даже недурно как для дикарского мира: почти всю площадь занимал выложенный мозаикой бассейн с парующей и бурлящей водой. Судя по специфическому запаху, прямо под этим полом били природные гидротермальные источники, и находчивые аборигены обустроили себе подобное милое местечко для полноценного приятного отдыха.

Впервые за последние дни Арраэх почувствовал пронзившее его чувство предвкушения. И дело было не только в том, что он мечтал помыться.

Вода была отличным средством очистки не только физического тела, но и ментально-эфирных каналов, составляющих львиную долю строения тел зоннёнов. А имея в руках ментальный регулятор…

Едва не подпрыгнув от счастья, правитель начал поспешно сбрасывать с себя грубую дикарскую одежду, а потом с видимым удовольствием погрузился в воду.

Она была обжигающе горячей, но приятно щекотала кожу. Энергия вокруг тела отозвалась на эти прикосновения вялым движением, и Арраэх поспешил окунуться в воду с головой.

Метальный регулятор он сжимал в правой руке, пытаясь наладить с ним ментальную связь, но тот все не подключался: Арраэх был все-таки еще слишком слаб.

И тогда он нашел место на каменной лестнице, присел на нее так, чтобы половина тела оставалась в воде, а вторая половина на воздухе, и, заставляя себя расслабиться, блаженно закрыл глаза.

Застоявшаяся энергия вяло потекла по позвоночнику, цепляя струны остальных каналов, но по мере того, как он смог все больше расслабиться, это движение начало усиливаться. Ментальный регулятор задрожал в руках, доказывая свою исправность, и… вспыхнул ярким белым светом, подключаясь к метальному полю Арраэха на полную мощность.

Каналы расширились резко, причиняя острую боль, но Арраэх крепче сцепил зубы и принялся намеренно усиливать движение энергии. Регулятор перехватывал потоки и уравновешивал их, не давая ни одному из них сильно набухнуть или, наоборот, истончиться. Постепенно боль начала стихать, но по телу правителя потекло что-то зловонное и противное: из пор кожи начал стремительно выходить остаточный яд…

Илва была искренне удивлена приглашением сайна Орео́га на ужин. Обычно он не снисходил до подобной милости, предпочитая просто терпеть ее присутствие на своей территории молча и как можно дальше.

Какой овод его укусил?

Девушка несколько раз выругалась, едва не потеряв равновесие из-за необходимости носить такое длинное платье (а сайн требовал в его присутствии одеваться только так), но скорости не сбавила. Слуги шарахались от неё, словно от бесплотного духа, но это заставляло Илву только улыбаться.

Наконец, она достигла огромной комнаты приемов, где обычно обедал этот до неприличия богатый старик, который так сильно дорожил своим беспутным сыном, что согласился пожизненно терпеть присутствие охотницы в своем доме.

Огромный круглый стол занимал невероятную площадь. Сейчас он ломился от блюд, а витавшие в воздухе ароматы начали медленно сводить Илву с ума.

«Надо будет и раба своего накормить…» — подумалось девушке, но уже через мгновение она забыла о нем, поняв, что сайн Ореог сегодня не один…

Нет, это был не его сын, который люто Илву ненавидел.

Это был… Сэйни!

Да, тот самый друг детства, которого она вновь повстречала пару дней назад, но… сейчас он выглядел совсем другим.

Вместо потёртого наемнического костюма на нём была длинная препоясанная туника из дорогого темного шелка. Черные волосы длиной до плеч частично были стянуты на затылке, остальные слегка завитыми волнами опускались на спину. Браслеты на запястьях, пара перстней с НАСТОЯЩИМИ камнями… — трудно было поверить в то, что это действительно он.

Илва замерла, шокировано смотря на парня и совершенно невежливо игнорируя пожилого сайна Ореога.

— Илва! — грубовато прикрикнул старик, выражая свое недовольство. — Не пренебрегай моею милостью, коль ты здесь…

Девушка очнулась и поспешно поклонилась, всё ещё находясь в полнейшем ступоре. Из-за этого ее выражение лица и движения в тот момент казались необычайно кроткими или даже робкими, а Сэйни вдруг громко рассмеялся.

— Илва! Да ты просто другой человек! — воскликнул он раскованно и шутливо, будто был здесь полновластным хозяином. — Я слышал, что ты умудряешься хамить даже высокорожденным, а сейчас вижу перед собой необычайно кроткую овечку…

Девушка вздрогнула, остро почуяв в его тоне откровенную насмешку. И лицо ее мгновенно приобрело грозный вид. Она неосознанно расправила плечи и посмотрела на него немного свысока.