Главарь пятерки уже остыл, и его красное лицо стало едва розовым. Но на Илву смотрел хмуро, словно смирившись перед ней насильно. Интересно, что она ему сказала?

Арраэх снова почувствовал голод, особенно когда увидел перед собой весьма приличную на вид запеченную птицу. Благоразумие требовало поесть, но мысль о том, что кто-то трогал эту еду своими, возможно, грязными руками, вызывала в нем отвращение: с возвращением здоровья к нему вернулась и его большая брезгливость.

— Я предлагаю тост за наше плодотворное сотрудничество! — вдруг провозгласила дикарка, торжественно поднимая вверх уродливый медный кубок. Мужчины неожиданно смягчились и уже веселее потянулись за своим алкоголем, и только Арраэх ничего брать в руки не стал. Когда все синхронно опрокинули в себя вонючее пойло, то тяжелый сверлящий взгляд вожака «пятерки» уперся прямо в него.

— Почему ты не пьешь? — хриплым противным басом проговорил он. — Это твой вызов мне???

Правитель удивленно выгнул бровь, но его лицо надежно пряталось в тени капюшона, поэтому этого никто толком не заметил.

Илва, сидевшая рядом, демонстративно накрыла руку Арраэха своей ладонью и притворно мягким голосом произнесла:

— Его не трогай, Сиплый Ду! Он со мной…

Несколько мгновений стояла недоуменная тишина, а потом этот боров расплылся в противной улыбке, выставив жёлтые поломанные зубы.

— А-а, — протянул он, — твоя подстилка?

Арраэх вздрогнул, остро почувствовав глубокое презрение к своей персоне, изошедшее ото всех, и смутно догадавшись, что его сейчас серьезно оскорбили. Остальные мерзко рассмеялись, и даже Сэйни ухмыльнулся в кулак, поглядывая на правителя пренебрежительным взглядом.

Внутри него начало подниматься негодование, и даже воззвание к своей великой невозмутимости, которой он так гордился в прошлом, не помогло.

Илва сильнее сжала его ладонь, но Арраэх выдернул пальцы из ее захвата и медленно встал на ноги.

Смех тотчас же стих, и окружающие потянулись к мечам.

— Я бросаю тебе вызов! — произнес Арраэх, слегка растягивая слова от бури эмоций, бурливший у него внутри.

Произнес и шокировано понял, что абсолютно не узнает самого себя.

Он никогда не велся на чужие провокации и совершенно не поддавался интригам своих противников ни в одном бою. А этих боев за тысячи лет было очень много. И почти всегда это были бои политические. Такие, где нужно было продумывать свои действия на десятки шагов вперед.

И вот он — великий стратег зоннёнов, как его прозвали на родине — собирается влезть в драку с каким-то ничтожным аборигеном только из-за одного брошенного им оскорбления???

Не повредился ли у правителя мозг???

Но чувства внутри кричали: наказать! Наказать того, кто слишком о себе возомнил!!!

Илва поспешно встала вслед за Арраэхом.

— Думаю, у нас есть более важные дела, чем глупые поединки… — попыталась вмешаться она, и Арраэх четко различил в ее голосе нотки глубокого беспокойства. Беспокойства О НЁМ!

Девушка наклонилась к нему и зашипела ему прямо в ухо:

— Арраэх! Прекрати! Этот боров раздавит тебя одной левой!!!

Правитель повыше вздёрнул подбородок.

— Внешность обманчива, Ил-ва! — проговорил он приглушенно, но так твёрдо, что по телу девушки пробежали мурашки. В его голосе она почувствовала какую-то непонятную мощь, от которой ее взял неожиданный трепет.

Взял так крепко, что она даже не смогла ничего возразить, а Сиплый Ду уже вышел из-за стола и криво ухмыльнулся:

— Давно хотел размяться! — прокаркал он хрипло, и правитель понял, отчего у минасца такое прозвище — Сиплый. — Я выпью чашу твоей крови сегодня вместо вина!

Развернулся и решительно направился к выходу из таверны.

Арраэх шагнул следом за ним, и полы его плаща разлетелись в стороны, зацепляя сидящих вокруг затаившихся зрителей.

И каждый из них мог поклясться, что от странного парня в длинном плаще исходила какая-то непонятная сила, из-за которой всем захотелось поскорее забиться под лавку и даже закрыть глаза…

Светиться не хотелось.

Арраэх начал немного жалеть о своей несдержанности, но, глядя на самодовольное лицо минасца, снова и снова чувствовал накатывающее желание стереть эту ухмылку с тучного бородатого лица.

Илва шла рядом и полыхала злостью. Злилась она на Арраэха, впрочем, всё-таки на всех сразу, но сквозь это негодование постоянно проскальзывал страх. Причем, такого сильного страха Арраэх у Илвы ещё не наблюдал, разве что в её кошмарах его градус был значительно выше.

Так переживает о нем?

Правитель усмехнулся. Её тревога о нем неожиданно показалась ему приятной…

И если бы он не был так занят лихорадочными поисками выхода из данной ситуации, то точно подивился бы с себя в очередной раз: неужели его действительно начало волновать мнение какой-то там дикарки?

Боров остановился посреди полупустынной улицы и развернулся к правителю.

Редкие прохожие, которые побаивались сгустившейся темноты, спешили убраться прочь, с легкостью догадавшись, что назревает драка.

— Я принял твой вызов, подстилка! — выкрикнул здоровяк погромче, надеясь, наверное, быть услышанным даже в таверне, а его дружки тут же оскалились. — Даже не знаю, оставлять тебя в живых или нет?

Илва выступила вперед и угрожающе зашипела:

— Только попробуй серьезно навредить ему, Сиплый Ду! Я бездействовать не буду!!!

Но ее попытка вмешаться вызвала только еще больший смех: верзилы решили, что Арраэх абсолютно беспомощен без своей мускулистой покровительницы.

А правитель уже нашел отличное решение для своей проблемы. Как раз можно немного испытать, в каком процентном отношении к нему возвратились его ментальные силы…

Минасец демонстративно отказался от оружия, считая, что без труда одолеет «хиляка» голыми руками, и милостиво позволил Арраэху вынуть свой меч, которого, впрочем, у правителя не было.

То есть это оказалось просто издевательством, но Илва тотчас же протянула Арраэху свое оружие.

— Бери! — шепнула она. — Сиплого Ду ещё никто не смог победить!!!

Но Арраэх отказался, решительно отодвинув руку девушки в сторону.

— Он сегодня слишком пьян… — проговорил он и усмехнулся. — Думаю, ему не стоило столько пить…

И хотя это были обычные слова, за которыми могла стоять только глупая самоуверенность, но Илва снова почувствовала озноб.

Что вообще происходит? От Арраэха что-то исходило — незримое, мощное, сокрушающее. Что-то, что не поддавалось никакому описанию.

Может, у нее от страха о нём уже начинается помутнение в разуме?

В этот момент Сиплый Ду решил атаковать.

Очень резво для своего веса и комплекции он ринулся на Арраэха, надеясь просто сбить его с ног, но правитель ловко отскочил сторону, даже не сорвав капюшона с головы. Минасец тотчас же развернулся и снова попер на него горой, пытаясь предугадать, в какую сторону попытается сбежать его противник, но Арраэх изящно крутанулся вокруг себя и ушёл влево, хотя сделал вид, что уходит вправо. При этом он аккуратно подключил ментальное воздействие, проверяя, как много на него уйдет энергии и как эффективно его можно использовать на аборигенов планеты Минас.

Боров вздрогнул, словно от легкого удара электричеством, и Арраэх невольно расплылся в улыбке: ментальному воздействию дикари поддавались даже проще, чем иширцы, хотя с этими самыми иширцами у них было очень много общего.

Когда минасец снова развернулся и попытался ударить Арраэха своим огромным кулаком, правитель просто дезориентировал его невидимым ментальным шлепком, и его повело в сторону, как в стельку пьяного человека.

Сиплый Ду промахнулся, и его по инерции понесло вперед. Едва не задев кого-то из своих подельников, он грузно плюхнулся на каменную мостовую и замер на несколько мгновений, переводя дух.