Последней каплей, сломившей его нерешительность, стало появление изможденной худощавой девушки, выскочившей из лачуги напротив. Она бросилась к упавшему недалеко старику и начала плакать, умоляя того не умирать.

Сердце Арраэха ёкнуло: она почему-то остро напомнила ему Илву. Те же смоляные волосы, гибкий стан, нежное лицо…

А если бы тут действительно была она? Если бы именно ее подкосила болезнь? Разве стал бы Арраэх стоять рядом, ничего не предпринимая???

Нет, положа руку на сердце, он не смог бы бездействовать. Ни за что. Не после того, как он полюбил её…

Решимость наконец разбила последние преграды, и правитель зоннёнов глубоко втянул носом пропахший дымом воздух.

Он раскинул руки в стороны, подготавливая свое тело к отдаче энергии, и на мгновение прикрыл глаза. Энергетические потоки начали расширяться, течение силы в них ускоряться, превращаясь в стремительные воронки, вытягивающие энергию из самых глубин его тела.

Да, это была немалая жертва с его стороны. Но поступить иначе Арраэх уже не мог…

Словно почувствовав грядущие чудеса, налетел ветер, снова срывая с головы правителя капюшон, но Арраэх не стал возвращать его на место. Скрываться больше не было никакого смысла.

Телепортировавшись на пару десятков метров вперед, он вынырнул из подпространства прямо на глазах у чернявой девушки, которая от неожиданности повалилась наземь и начала отползать в сторону, мелко подрагивая от ужаса. Она не отводила взгляда ни на мгновение и замерла, увидев, что небожитель склонился над стариком, аккуратно прикоснулся к его рукам, покрытыми зловонными язвами, и что-то прошептал.

Не прошло и пары мгновений, как умирающий вздрогнул и открыл глаза. Его язвы начали тут же бледнеть и исчезать одна за одной: энергия Арраэха запустила в теле минасца невиданную регенерацию.

Девушка буквально перестала дышать, наблюдая за этим невероятным чудом, а потом вдруг сорвалась на крик:

— Гардияр!!! Гардияр пришел! Монах не лгал!!! Гардияр пришел спасти нас!!!

Арраэх вздрогнул от её крика и от метнувшегося в его сторону неприкрытого восторга, ударившего по его ментальным щитам. Накричавшись вдоволь, девушка припала лбом к земле, громко благодаря «самого великого и прекрасного небожителя».

Из лачуг с опаской высунулись давно немытые головы, но одного взгляда на золотые локоны красивого мужчины в черном одеянии было достаточно, чтобы поверить: перед ними небожитель. Но неужели он действительно спустился с неба в это убогое место, чтобы помочь?

Кланяющийся старик, кричавший охрипшим голосом благодарность Гардияру, развеял сомнения остальных, и они начали робко выходить из своих укрытий, боясь приблизиться к божеству достаточно близко. Но кто-то вспомнил, что старик Рэн еще полчаса назад был фактически при смерти, а теперь очень живенько отрабатывал поклоны, ударяя морщинистым лбом об поверхность земли.

Небожитель действительно вернул его к жизни???

Первой опомнилась изможденная женщина, стремительно вынесшая к Арраэху умирающего ребенка. Мальчик был совсем крохой и уже едва дышал. Правитель почувствовал, что уже готов помочь не только ради Илвы, а потому что ему действительно стало жаль этих несчастных существ. Тем более среди них дети…

Протянул руку к малышу и… поправил его немытый черный локон, упавший на бледное личико. Одновременно с этим Арраэх направил невидимый пучок энергии в тело ребенка, и тот, вздрогнув, медленно приоткрывал глаза.

Люди зашумели, кто-то начал от счастья плакать. Мать мальчика тоже не сдержала слез, покатившихся по ее впалым грязным щекам.

— Да будет имя твое вечно прославлено, великий господин! — сдавленно прошептала она, не имея сил ни на восклицания, ни на поклоны.

Толпа начала возрастать. К Арраэху потянулись грязные скрюченные руки, и он начал прикасаться к каждому, щедро делясь своей жизненной силой и уничтожая в телах минасцев причину заразы — модифицированный зоннёнский яд.

От одного прикосновения их тела наполнялись силой, и болезнь мгновенно отступала, а количество жаждущих исцеления всё росло и росло.

Правитель был крайне сосредоточен. Он делился энергией разумно, в пределах нормы, чтобы хватило на всех, хотя поток несчастных, казалось, не иссякал.

Только ближе к вечеру, когда потухли все костры и затихли радостные крики, Арраэх прикоснулся к последним страждущим — пожилой паре, которые благоговейно поклонились и, оживающие на глазах, побрели прочь. Правитель чувствовал себя невероятно изможденным и едва мог устоять на ногах.

Но он сделал это! Он спас жизни и исправил то, что сотворили эти подлые преступники, с которыми он обязательно еще разберётся.

Однако сейчас нужно было срочно уходить, пока он еще вообще мог передвигаться. О телепортации не шло даже речи: Арраэх был слишком истощен. Он набросил на голову капюшон — скорее, по привычке — и побрел прочь, желая затеряться среди узких улочек квартала. Ему нужно было срочно найти тихое место, чтобы просто поспать.

Но уже за углом на него набросилась тяжелая дурнота. Земля попыталась уйти из-под ног, жутко затошнило, и правителю пришлось припасть к холодной обветшалой стене, чтобы не упасть.

Не в силах остановить головокружение, он прикрыл веки, чувствуя, что ему становится всё хуже. А когда в голове вообще всё перевернулось, и он понял, что падает, произошло нечто невероятное: его подхватили чужие сильные руки, не позволившие упасть, а голова оказалась прижата крепкому плечу.

Но обдумать случившееся Арраэх не смог: его сознание стремительно уплыло во тьму глубокого беспамятства…

Арраэх очнулся резко, ощущая, как перекатывается в жилах энергия, заполнившая его просто доверху. Распахнул глаза и стремительно присел, вглядываясь в окружающий полумрак.

Незнакомое помещение — совсем небольшое и довольно холодное — выглядело откровенно убогим. Как только правитель более осмысленно огляделся, он мгновенно почувствовал присутствие другого существа, потому что его душа наполнилась чужими эмоциями — страхом, благоговением, ожиданием…

Из полутьмы на свет огарка свечи выступил человек, которого Арраэх не узнавал. А вот незнакомец, судя по чувствам, испытывал к нему необоснованную привязанность.

— О великий господин! — минасец буквально сложился пополам в глубоком поясном поклоне, и его толстая длинная коса соскользнула с плеча наперёд. Брови правителя удивленно поползли вверх: подобную прическу в этом мире носили только монахи Лучезарного…

— Постой, ты… — начал догадываться Арраэх, — ты тот самый монах из пыточной!

От парня отлетело целое облако восторга, а сам он раболепно бухнулся на пол и уткнулся лбом в грязный дощатый пол.

— Великий господин узнал недостойного раба! Я счастлив!!!

Правитель немного растерялся. Где он вообще находится? Как здесь оказался?

Ах да, точно! После исцеления сотен нищих он просто отключился посреди грязного переулка, но там оказался кто-то еще…

Наверное, этот парень его и подхватил.

— Где я? — решил уточнить Арраэх, чтобы хоть что-то сказать. — И можешь уже вставать, — добавил он, чувствуя, что устал от своей недобровольной божественной роли.

У зоннёнов тоже было в ходу глубокое почитание правителя, но это, скорее, было признанием его происхождения и способностей, а не примитивным раболепством, поэтому откровенное поклонение минасцев приносило душе Арраэха настоящий дискомфорт.

Перед глазами молниеносно вспыхнуло воспоминание, с каким упоением принимал подобные почести подонок «лучезарный», и правителю стало противно вдвойне.

— Больше не нужно кланяться мне, — повелел Арраэх строго, заставив бывшего монаха вздрогнуть и поспешно подняться. Но смотреть на правителя он всё равно не смел.

— Вы находитесь в убежище, — начал рассказывать парень немного сбивчиво. — В центре трущоб есть целый подземный город, где обычные люди могут не опасаться налета императорских гвардейцев. Я принес вас сюда, потому что мне больше некуда идти. Простите мою дерзость!