Посмотрел в глаза Ангелике и полковнику с вызовом.

Девушка недовольно поджала губы. Арман де Сантэ иронично выгнул бровь. Его взгляд отображал снисходительное презрение, и от этого я напрягся еще больше…

Хмель ударил в голову резко и беспощадно. Перед глазами помутнело, пришла опасная легкость в груди, а губы растянулись в зловещей улыбке.

— Нэй, думаю тебе уже хватит… — процедила Ангелика, а полковник вдруг, как будто намеренно пытаясь меня зацепить, успокоительно подгладил ее по спине.

И она ничего ему не сказала против!

Я до хруста сжал кулаки.

Один из полных бокалов, стоящих в непосредственной близости к полковнику, ожил и резво выплеснул свое собственное содержимое на светлую рубашку де Сантэ.

Хлыща словно из ведра окатило!

Я не сдержался и хмыкнул, глядя на его изумленно-ошарашенное лицо.

Добавим немного колбаски…

Меня понесло. Чувство самосохранения улетучилось вместе с трезвостью.

Тарелка с филигранно нарезанной колбасой подскочила и перевернулась прямо над головой шокированного военного, который поспешил вскочить на ноги, неловко опрокидывая стул. Мокрый, грязный и растерянный — таким мне полковник Арман де Сантэ нравился намного больше…

За столом воцарилась шокирующая тишина. К счастью, пение на сцене не прекратилось, и лишь несколько незнакомцев за другими столиками обернулись к нам…

Ангелика затряслась и подскочила ко мне, мгновенно протрезвев. Она схватила меня за запястье и с силой дернула на себя, заставляя подняться.

— Мы ненадолго… — бросила она остальным и грубо потащила меня за собой.

Меня шатало, когда я плелся за ней с обреченной покорностью.

Выпитое лишило меня страха или опасения, и до моего разума не совсем доходило, какой разнос сейчас меня ждет.

Мы ввалились в полутёмный коридор, к счастью, совершенно пустой, и Ангелика наконец-то отпустила мою руку.

Резко развернувшись, она зашипела, как разъярённая кобра:

— Нэй, что ты вытворяешь??? Это же уму не постижимо!!! И после этого ты хочешь, чтобы я считала тебя взрослым??? Да так только пятилетки поступают!!! Зачем ты напился? Зачем оскорбил и унизил полковника??? Зачем открыл свои способности прилюдно???

Ее голос перерос в крик, а я поморщился и отступил к стене. До меня начал доходить масштаб того, что я сотворил, но в этот момент внутри у меня поднялась накопленная обида, а алкоголь быстро развязал язык.

— А ты почему позволяла себя лапать, Ангелика? А-а? Или, возможно, вы с полковником уже любовники? Может, именно поэтому ты не стала брать меня в полет??? Я уже мешаю??? Тебе нужна свобода от меня???

Ангелика едва не задохнулась от возмущения и первые мгновения просто сжимала кулаки — красная от ярости. Не найдя слов, она опустила на мою щеку хлёсткую пощечину, которую я не стал останавливать, хотя мог…

Лицо обожгло болью, отрезвляя, но не принося облегчения. Я понял, что больше не могу просто молча наблюдать и изводиться.

— Не смей так говорить со мной… — процедила Ангелика, но я сорвался и, оттолкнул ее, всем весом прижав к стене, а запястья заключив в капканы своих рук.

На мгновение на ее лице появилось испуганное выражение, но быстро исчезло. Ангелика попыталась вырваться, но я не отпустил. Вино сделало меня отчаянным.

Я наклонился к ее лицу и с укоризной зашептал:

— Да, я сейчас противен тебе, я знаю. Да, ты уже, наверное, жалеешь, что связалась со мной, но я заявляю тебе: я не отступлюсь! Я буду снова и снова завоёвывать тебя, потому что… я совсем не тот, кем ты меня считаешь. Мое тело скоро изменится, станет достаточно крепким и сильным, и я сделаю все, чтобы ты сдалась! Я не ребенок, Ангелика! Я не мальчик!!! И я хочу тебя не из-за ребяческой прихоти… Ты для меня ВСЁ!..

Я шептал ей эти слова почти в самые губы, продолжая пристально смотреть в глаза. Я видел, я чувствовал, как она дрожит в моих тисках, но впитывает каждое слово. Находясь на грани между гневом и удивлением, Ангелика, тем не менее, перестала вырываться и всматривалась в мои глаза с не меньшим вниманием, чем я в ее.

— Ангелика, я тебя ему не отдам… — прошептал я последнее и… опустил взгляд на ее губы.

Они манили меня и заставляли замирать. Я жаждал к ним прикоснуться и испить из них недоступную мне сладость. Сладость, которой я еще никогда не обладал.

Потому что любил — впервые!

Несмотря на потерянные воспоминания, я точно это знал.

И я сделал это!

Рывком рванул к ее губам, приникая к ним, как к источнику, погружаясь в омут безумия и оживших мечтаний.

Ангелика от неожиданности дернулась, пытаясь увернуться, но я надавил своим телом сильнее, языком раскрывая ее губы, и через мгновение она затихла, словно признав свою капитуляцию.

Ее губы были мягкими, пахнущими вином и специями, а я начал млеть от восторга. Отпустил её руки, хватая ее затылок ладонью и заставляя шею выгнуться мне навстречу.

Некоторое время Ангелика была замершей статуей в моих руках, но потом всё же робко ответила на поцелуй, позволив повторно захватить свою нижнюю губу в плен, а после и вовсе потянулась к моей шее, обвивая ее и разрешая прижаться к себе еще крепче.

Я возликовал и обрушил на нее весь свой подсознательный опыт чувственных поцелуев.

Думаю, опыт у меня был.

Мы целовались бурно, бесстыдно, страстно. Я даже забыл, как меня зовут. А может, с памятью еще и вино подсобило, потому что рядом, по-моему, ходили люди, а нам было глубоко наплевать

Я поднялся на уровень великого блаженства.

Даже за свои прошедшие тысячи лет жизни я еще никогда не был так счастлив.

Разум не помнил, но сердце кричало мне об этом во всю свою мощь…

Ангелика Мирт

Когда Нэй выплескивал на меня свое негодование, я молча разглядывала его глаза.

Какой же ты красивый!

Ой! О чем я вообще думаю???

Мои руки скованы его руками, его крепкая грудная клетка впечаталась в мою, губы обжигают мою щеку, и он все твердит:

— Я не отступлю! Не отступлю…

А я, как полная дура, стою и восхищаюсь…

ПЕРЕПИЛА!

В голове шум, в крови странное перевозбуждение. Только что тряслась от гнева, но как только он схватил меня и приблизился…

О, какая сладкая мука!

Приходится немного задрать голову, чтобы смотреть в его глаза…

Все-таки он так стремительно повзрослел! Немного худощав, но вполне выглядит на свои девятнадцать.

Нэй закончил говорить и замер. Тяжело дышал и больше не двигался. Лишь бирюзовые глаза медленно опустились вниз, а рот жадно приоткрылся.

Я все поняла сразу. Желание в глазах Нэя было очень красноречивым.

Когда его горячие губы накрыли мои, я почти была готова к этому.

Однако все-таки ПОЧТИ!

Пелена в голове немного рассеялась. Остатки здравомыслия заорали во всю мощь: «Остановись!!!».

Да, у меня всё еще есть совесть! Я не должна поддаваться! Мальчишка просто увлекся. Всё это несерьезно. Я не хочу становиться порочной женщиной, которая спит со своим братом. Пусть даже мы и не настоящие родственники…

Но меня подвело собственное тело.

Его поцелуй обжег до такой степени, что я капитулировала без борьбы.

Раствориться, вобрать, обладать…

Вот, чем я была наполнена в этот момент.

Это все выпивка. Она сделала меня непробиваемо жадной бесстыдницей!

И я поддалась, обвивая его шею руками и прижимаясь к нему грудью.

Какое сладкое скольжение! Как неистово горячо во всём теле!

Дыхание сливается с дыханием, языки сплетаются в танце, голова кружится, как во время прыжка в пропасть…

Плевать!

На запреты, на доводы разума, на окружающих!

Эй, память! Ты уже растворилась в сладкой истоме или нет?

Похоже, я больше не помню вообще ничего!

Только эти губы имеют значение. Только эти руки настоящие…

Из груди вырывается тихий стон, и больше всего на свете я хочу, чтобы наша страстная стойка переросла в иную плоскость…