Просто срываюсь с места и двумя прыжками оказываюсь рядом. Хватаю ее широко расставленными руками и прижимаю к себе так крепко, словно хочу слиться с ней на молекулярном уровне.

Людей вокруг для меня больше не существует, как и вообще всего мира.

Уткнувшись лицом в ее волосы, я едва сдерживаю дрожь.

Хочется так много сказать, но сил на это нет.

Я чувствую, что Ангелика мгновенно отвечает на мое объятие и резко протягивает руки к моей шее, обвивая ее. Сжимает тоже крепко и замирает.

ЖИВАЯ!!!

Мне кажется, что мое сердце сейчас пробьет грудную клетку — настолько стремительно оно стучит!

Краем сознания все же выхватываю эмоции окружающих. Кто-то смотрит с любопытством — это бойцы полковника де Сантэ.

Слышу похабный свист.

— Идиоты, это ее брат! — шипит на них Родни.

Я даже не злюсь на них. Мне все равно. Я просто хочу бесконечно чувствовать под руками это теплое тело, слышать размеренный стук сердца и дышать ароматом пушистых мягких волос.

— Ангелика, больше никогда так не делай! Никогда, слышишь??? — шепчу я ей, не в силах по-настоящему злиться. — Если ты еще раз бросишь меня, я… стану призраком и найду тебя все равно.

Ангелика вздрагивает и отстраняется от меня, тревожно заглядывая в глаза.

— В каком смысле призраком? — спрашивает она.

Её испуг обо мне доставляет мне даже удовольствие.

— Я готов принять любую форму — даже эфирную, если смогу дотянуться до тебя…

Она смотрит на меня так, словно пытается разгадать, шучу я или нет. Я, конечно, немного преувеличиваю — в эфирную форму я переходить не умею, но вот не шучу вовсе. Больше я не позволю ей решать за меня.

Еще не знаю, как, но больше не позволю…

Ангелика Мирт

Нэй сидит на моей койке в каюте и смотрит на меня исподлобья.

Недоволен. Хотя уже почти остыл.

— Я просто беспокоилась о твоем здоровье, — пытаюсь оправдаться я. — Ты еще не оправился от того… что произошло с тобой недавно.

Мне немного неловко.

А все потому, что мы с Нэем простояли в обнимку на глазах у толпы, наверное, минут десять. Честно, я даже не заметила. Словно растворилась в нем, и мой разум просто окунулся в странный и ласковый покой в его объятьях. Такого со мной еще никогда не было.

И хотя все вокруг уже знали, что Нэй — мой брат, но такие длительные объятья вызвали недоумение даже у моего отряда.

Даже не знаю, что на меня нашло. Хотя нет, знаю…

Я просто… была счастлива, что вернулась и вижу его вновь. А еще… меня так согрела его любовь!

Наверное, впервые я даже не напряглась от его прикосновений. Мне просто захотелось отдаться этому его безусловному принятию и насладиться им…

Но сейчас пришло чувство вины.

Вспомнила предложение генерала Лаурини о соблазнении мальчишки и забеспокоилась. Это же не выглядит так, словно я его соблазняю?..

Тряхнула головой.

Нэй поднялся на ноги.

— Ты чего-то боишься… — вдруг выдал он, делая ко мне шаг за шагом и так цепко вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь прочесть мысли. — Расскажи мне, Ангелика…

Его руки опускаются на мои плечи, и я чувствую, как властно меня подчиняет его обеспокоенный взгляд.

Сглатываю.

Что за наваждение?

Не могу оторваться от его глаз и вдруг понимаю, что смотрю на Нэя… снизу вверх!

Он вырос?

Уже на полголовы выше меня!

Только сейчас замечаю, что с его лица почти пропали милые щечки, делавшие лицо женственным и нежным. Подбородок и скулы стали острее, шея и плечи шире.

Несколько прядей волос выбились из золотой косы и небрежно упали на лицо.

Мне безумно захотелось протянуть руку и загладить их за ухо…

— Ангелика… — его голос перешел на шепот.

Лицо было так близко, что я могла рассмотреть, как в его глазах отражается мое изображение…

Вдох. Другой. Стоп…

Опускаю глаза.

Его близость что-то слишком волнует меня.

Это недопустимо!

Я не позволю сбыться мерзким планам Лаурини!

Выскальзываю в сторону и спешу сесть на койку.

— Нэй, я очень устала. Давай отдохнем пару часов, потому что мне еще отчеты писать. А завтра…

— Что завтра? — переспрашивает Нэй, так как я замолчала.

— Завтра мы летим на Ишир…

— На Ишир? — удивился парень. — Но зачем?

Я вдруг подумала о том, что Нэй еще никогда не бывал ни в одном увеселительном заведении. Улыбнулась.

— Буду знакомить тебя с досугом отчаянных иширских мужчин…

Нэй

На сей раз Ишир открылся мне с совершенно иной стороны.

Нет, я конечно же видел в Сети немало развлекательных фильмов и видео, но лично лицезреть яркие завлекательные вывески и медленно идти посреди оживленной улицы мне приходилось впервые. Ребята даже свои комбинезоны не сменили, и я подозревал, что они хотят покрасоваться. Юные иширки, завидевшие целую группу мускулистых военных, с улыбкой оборачивались, перешёптывались, стреляли глазками.

Лис так вообще аж светился весь. Кудри уложены, на талии широкий пояс, на котором болтается пустая кобура (позёр!). Я невольно улыбнулся, глядя на него. Впервые после того неудавшегося покушения он снова стал похож на себя.

Чтобы не выбиваться из толпы, я тоже оставил себе комбинезон.

Ангелика не отличилась, щеголяя нашивками капитана.

Во свете вечерних огней мне казалось, что эластичная ткань одежд сегодня облипает ее слишком плотно, и меня это немного раздражало.

Я не хотел, чтобы на нее кто-то другой смотрел. Впрочем, лицо девушки выглядело очень сосредоточенным и даже жестким, словно мы не развлекаться пришли, а воевать с кем-то, поэтому легко могло отпугнуть каких-нибудь незадачливых поклонников.

Разгладилось оно только тогда, когда мы остановились напротив неприметного с виду сооружения, с вывеской под названием «Космическая утопия».

Я скривился.

Столько предвкушения в глазах ребят, а место вообще не впечатляет…

Ангелика оглянулась на меня, проверяя мое настроение. Я изобразил удивление и указал на окружающий унылый вид.

Она подмигнула и потянула за собой.

— Расслабься! Это наша традиция! Заведением управляет наш бывший начальник — отличный мужик, лучший командир во всей нашей жизни. Тебе он понравится! Будешь называть его просто Кэп, он это любит…

Я понял, что вся причина царящего возбуждения таится в привычке и ностальгии.

Внутренность кафе-бара меня совсем не удивила. Все было типично (видел в сети): полумрак, округлые столики, барная стойка, небольшая сцена с томно поющей девушкой, красующейся глубоким декольте, и несколько десяткой посетителей, которые с любопытством начали разглядывать нас с первого же мгновения, как мы вошли.

Скукота!

Ребята же оживились. Бармен радостно замахал им рукой, на что в ответ получил громкие радостные возгласы. Мелкая худощавая официантка почти всплеснула руками и бросилась обниматься с Ангеликой, а потом с криком: «Папа! Твои пришли!» кинулась куда-то в хозпомещения.

Ангелика потащила меня за запястье в самый темный угол. Я не противился, хотя ее хватка выглядела как-то по-детски. Просто мне нравились ее прикосновения…

Стол в углу был значительно больше остальных и пустовал. Наверное, его заказали заранее.

Подбежавшая вскоре официанточка пришла не одна.

Высокий, широкоплечий мужчина с короткими посеребрёнными волосами широкими шагами преодолел расстояние через всю комнату и тотчас же утонул в десятке объятий.

— Рувим, ты стал еще больше! У тебя в роду гигантов не было??? — хохотнул он. — А это малыш Нико! Да не смотри ты так: всю жизнь будешь у меня малышом! Взрослых детей не бывает! Ливвен! Родни! Ангелика…

Ее он обнял аккуратно, бережно, как драгоценную фарфоровую статуэтку, и мне почему-то подумалось, что именно так любящий отец должен обнимать своих детей.

Чему-то во мне стало больно: от своего отца — того, который выплывал из моей памяти — я видел только ненависть…