Но, как и Сэм, эта шкатулка засела у меня в душе и не выходит из головы, постоянно напоминая мне о своем существовании. Все это портит мою реальную жизнь. Мне нужно что-то с этим сделать. Может, было ошибкой — прикрывать Сэма. Не думаю, что смогу жить нормальной жизнью, если окончательно его не отпущу. Мне не удастся сохранить и его, и эту жизнь. Придется выбрать что-то одно. Возможно, пришло время отдать Сэма копам.

Картер решает отлучиться по каким-то делам, на некоторое время оставив меня дома одну. Я как обычно подхожу к выдвижному ящику и, открыв шкатулку, рассматриваю ее содержимое. Здесь так много вещей. Так много жизней.

Думаю, я должна это сделать. Должна позвонить шерифу и сказать, что так больше продолжаться не может. У меня нет намерения застать его врасплох. Я бросаю взгляд на часы. В пятницу в такую рань он должен быть на месте. Я запихиваю шкатулку в сумку и оставляю Картеру записку.

«Шериф Риджфилд просил меня еще раз прийти на допрос. Постараюсь не задерживаться».

Полицейский участок находится всего в нескольких минутах езды. Шериф стоит прямо у стойки регистрации, увлеченно разговаривая с мужчиной в коричневом костюме, который, по моим сведениям, работает в офисе окружного прокурора.

Я встаю вдали от него так, чтобы мешать, но чтобы он все же меня заметил. Буквально через несколько секунд Риджфилд меня замечает. Он кладет руку на плечо мужчины и кивает в мою сторону. Они пожимают друг другу руки, и шериф направляется ко мне.

Он красив, но это другой тип красоты. В его поведении больше опрятности и отцовских черт. Он гораздо увереннее держится на ногах. Скутер ненамного старше Сэма, но кажется гораздо взрослее. Сэм выглядит так, словно всегда будет юным, несмотря на грубые шрамы и щетину. Может, это из-за работы. Может, из-за угрызений совести.

— Веспер, почему бы тебе не зайти в мой кабинет?

Я крепче прижимаю к себе лямку сумки и следую за ним. У меня такое чувство, что полицейские всё знают. Все они чувствуют исходящее от сумки зло.

С нашей первой встречи мы виделись несколько раз, в основном для того, чтобы я “помогла”, ответив на дополнительные вопросы. Странно ходить по отделению, сидеть там, отвечать на вопросы, зная, что у начальника уже есть ответы, и все это напоказ.

— Кофе, воды?

— Нет, спасибо, — отвечаю я.

— Присаживайся, — он жестом указывает на стул напротив своего места за столом.

Я сажусь. Так всегда. Формальности, процедура, тайна, о которой не говорилось с тех пор, как мы заключили соглашение. Но я пришла для того, чтобы разрушить эту стену.

— Моя секретарша сказала, что когда она позвонила, тебя не было дома. Она оставила сообщение твоему парню. Он сообщил, что ты уже вышла. Что говорила со мной, но я знаю, что это неправда.

— Она только что разговаривала с Картером? — удивляюсь я, пытаясь разобраться в этом недопонимании.

— Да.

— Зачем ты звонил? — спрашиваю я.

— Почему к тому времени ты уже вышла? — парирует он, опираясь локтями на стол.

Я крепче прижимаю к себе сумку. Не думаю, что мне следует делиться тем, что у меня есть, пока не узнаю, чего он хотел.

— Я... эм... беспокоюсь. Мне просто нужно было с тобой поговорить. Он мне звонил.

Риджфилд вздыхает и потирает лоб.

— Гребаный идиот.

Меня возмущает, что он его так называет.

— Ты кому-нибудь рассказала?

— Нет.

— Даже своему парню?

— Даже ему.

— Хорошо. Тогда это останется только между нами, и мы сохраним это в тайне. Тебе следует сменить свой номер и сделать его скрытым. Скажи своему парню, что так будешь чувствовать себя в большей безопасности, и что тебя тошнит от репортеров.

— Я просто подумала, что тебе следует знать из-за расследования. Все в порядке.

Риджфилд откидывается на спинку стула и облизывает зубы.

— Ты не хочешь, чтобы он перестал звонить? Напомни, что вообще происходит, Веспер. Зачем ты это делаешь? Я рад, но никак не могу успокоиться. Я почти не сплю в страхе, что ты передумаешь.

Жаль, что я не могу сформулировать ответ. Я даже не могу пообещать ему, что не передумаю.

— Ты когда-нибудь по-настоящему знал Сэма? — спрашиваю я.

Он раздраженно вздыхает.

— В какой-то момент я бы сказал, что да. Ну, может, я и не знал его по-настоящему, но отчасти я его понимал. Сейчас могу честно сказать, что понятия не имею, кто он на самом деле.

Я бросаю взгляд на фотографию на столе. Его маленькая семья. Такая идеальная. Такая нормальная.

Я замечаю маленького мальчика, стоящего перед шерифом с невинной улыбкой на ангельском личике.

— Ого, он так похож на Сэма в его возрасте.

Лицо Риджфилда напрягается, как будто я задела больное место.

— Да, как две капли воды, — сокрушается он. — А ты?

— Что я? — спрашиваю я.

— Ты знала его по-настоящему?

— Думаю, что да. Но лучше бы не знала, так проще. Трудно предавать того, кого хорошо знаешь.

Шериф кивает.

— Или того, о ком думаешь, что знаешь.

— Так что ты хотел мне сказать? Или тебе просто нужны гарантии? — спрашиваю я.

— Вообще-то, я хотел тебя успокоить. Скоро все это закончится.

— Что ты имеешь в виду? — настораживаюсь я, чувствуя, как в животе закручивается спираль беспокойства.

— Кое-кто признался в твоем похищении.

— Что? — в полном замешательстве переспрашиваю я.

Шериф достает папку и, открыв ее, кладет передо мной фотографию. На меня смотрит смуглый мужчина среднего возраста.

— Убийца из Северных лесов, — заявляет Риджфилд, тыча пальцем в центр лица престарелого мужика.

— Но это был не он. Тебе это известно.

Как будто шерифу была необходима эта информация.

— Это все уладит. Чтобы ты не беспокоилась о том, что над нами что-то висит тяжким грузом.

— Не понимаю.

— Он серийный насильник и убийца. Дальнобойщик, оставляющий жертвы и трупы по всему штату. Мы его задержали. Его подозревают в двадцати шести убийствах на территории всей Северной Калифорнии, и он признается по меньшей мере в пятидесяти.

— Зачем ему это? Я не понимаю.

— Он согласился предоставить нам информацию о других преступлениях ради сделки о признании вины. Эти ребята иногда так поступают, признаются в разных вещах. Иногда для того, чтобы прославиться, иногда чтобы сбить нас с толку. Но у него есть небольшой дом, и это подходит для данного сценария. У него нет ни друзей, ни семьи. Вполне возможно, что он мог бы посадить кого-нибудь в подвал, и никто бы об этом не узнал. Он рассказал хорошую историю. И ему известно то, что мог знать только похититель.

— Откуда?

— Во время допроса есть способы… заронить семена.

— Но он невиновен.

— Он не невиновен, Веспер. Только убил более двух десятков человек. Безобидных девушек, которые никому не причинили никакого вреда. Этот ублюдок подписал признание, в котором говорится, что он тебя похитил. Мы реально можем закрыть это дело. Он все равно будет сидеть в тюрьме до самой смерти. Так что все могут успокоиться на том, что это дело закрыто.

— Я не понимаю. А как насчет других преступлений?

— Позволь мне об этом позаботиться. Я окажусь в немного дурацком положении, но ничего не смогу с этим поделать. О, и участок Сэма сейчас продается. Я лично проверил. Как только он перейдет из рук в руки и сюда приедут новые люди и перевезут свои вещи, восстановить незатронутые доказательства будет невозможно.

Последняя новость задевает меня за живое — мысль о том, что Сэма действительно больше нет.

— Это кажется неправильным.

— Вот это, — он указывает на меня пальцем. — Вот от чего у меня может случиться сердечный приступ.

Я закатываю глаза.

— Веспер, этот человек — жестокий убийца. Он представляет опасность для общества. И, к сожалению, правда в том, что Калифорния кишит такими людьми. Иногда здесь царит атмосфера Дикого Запада. Выдвинув против него обвинение, я окажу услугу всему миру.

— Ты раньше такое делал?