Конни изящна. Миловидна. Но она не Веспер. Меня бесит то, как из-за нее все поменялось. Раньше каждое моё нападение было идеальным, само по себе. Каждый опыт новый, уникальный, со своим ароматом. Теперь я ловлю себя на том, что сравниваю каждый дом с тем, а как бы все происходило, будь там Веспер. Она лишает меня острых ощущений. Я заставлю ее за это заплатить.

Конни и Дон размеренно дышат, их поверхностное дыхание указывает на то, что они не подозревают о моем присутствии. Я стою так несколько минут, и каждая из них делает меня сильнее, а Конни и Дона — беззащитнее. Это нарастает. Пока я не заряжаюсь настолько, что начинаю пульсировать от неудовлетворенного желания. Я достаю из кобуры пистолет, а из кармана — маленький фонарик. Кладу клейкую ленту на тумбочку рядом с Конни.

А затем направляю луч фонарика ей в глаза.

Она щурится, прикрываясь от слепящего света.

— Просыпайся, — рычу я.

— Что? О мой Бог. Дон…?

— Ш-ш-ш, — говорю я, приставив ей ко лбу пистолет.

Дон шевелится.

— Возьми клейкую ленту, — говорю я, указывая на лежащий рядом с ней рулон.

Она тянется за ним, уставившись на меня круглыми глазами и разинув рот.

Дон поднимает голову, все еще сбитый с толку. Я направляю свет ему в глаза, и он открывает их, но тут же зажмуривается, прикрыв лицо.

— Что за хрень? — бормочет он, с трудом принимая вертикальное положение.

— Не двигайся, — тихо говорю я, скрывая свой настоящий голос. — Мне просто нужны ваши деньги.

Это самая важная часть. Их двое, а я один. Мне нужно их успокоить. Нужно связать Дона. Разум контролировать легче, чем тело.

— Ладно, как хочешь, парень, — говорит он, пытаясь встать. — Пожалуйста, просто возьми, что хочешь, и уходи.

— Не двигайся, — приказываю я. — Свяжи его, Конни.

Она цепенеет. Дрожащими руками девушка хватает ленту, но ее взгляд прикован ко мне. Конни меня не видит. С маской и бьющим ей в глаза светом это невозможно, но она пытается.

— Свяжи ему руки, затем ноги.

— Пожалуйста, не причиняйте нам вреда, — дрожащим от ужаса голосом умоляет она.

— Просто делай, что я говорю, и все будет в порядке.

Конни пытается прикрыть простыней свое обнаженное тело.

— Нет, — говорю я. — На это нет времени.

Она отматывает скотч. У нее так дрожат руки, что девушка не в состоянии оторвать от рулона нужный кусок, но в конце концов у нее получается.

— Продолжай. Чтобы я не видел его руки.

Конни полностью обматывает его руки скотчем.

— Теперь лодыжки. Как минимум, десять оборотов. Считай вслух.

— Раз.... — всхлипывает она, но останавливается.

— Считай до конца, — рычу я.

— Три... четыре... пять...

Я жду, пока она закончит. Пока основной источник опасности не оказывается связанным и лежащим на боку. Я вырываю клейкую ленту из рук Конни и связываю их у нее за спиной.

— Все будет хорошо, — шепчет ей Дон.

— Заткнись, — приказываю я.

Он буквально кастрирован. Теперь я хозяин этого гребаного дома. Это мой чертов замок.

Связав Конни, я стаскиваю Дона с кровати на пол. Он с глухим стуком падает на зеленый ворсистый ковер. Теперь он не видит ничего выше кровати.

— Покажи мне, где твоя сумочка, — требовательно говорю я, поднимая Конни на ноги и таща ее в гостиную.

Теперь здесь только мы. Теперь Дона не существует. Я завоевал все, что принадлежит ему. Я хватаю повязку для глаз.

— Но Вы сказали...

— Если ты не заткнешься, я нахер его убью, — шепчу я ей в ухо.

Гарантий безопасности больше не будет. Теперь я полностью контролирую ситуацию. Пока она рыдает, я связываю ей ноги.

— У тебя есть выбор, — низким хриплым голосом заявляю я.

Я подхожу к камину и беру кочергу.

— О, Боже! — восклицает она.

— Я со всей силы отмудохаю его вот этим. Пять раз по голове, пять раз по пузу. Или я тебя трахну.

Я издевательски помахиваю перед ее носом кочергой.

— Насколько сильно ты его любишь?

— Пожалуйста, не надо, — хнычет Конни, склонив голову в знак полной покорности.

— Выбирай, или я выберу за тебя.

— Не бей его. Я все сделаю, — сокрушенно отвечает она.

— Ну, это не твой выбор. А его.

— Пожалуйста, не надо! — умоляет девушка чуть громче, чем мне бы хотелось.

Я заклеиваю ей рот скотчем и завязываю глаза. Мне нужно сделать еще кое-что, чтобы убедиться, что все идет по плану. Оставив Конни в гостиной, я иду на кухню и беру стопку посуды.

Я быстро возвращаюсь в спальню и вижу, что Дон пытается содрать с себя скотч.

— Просто бери все, что хочешь, — повторяет он.

— У тебя есть выбор. Такой же, какой я дал Конни.

Я угрожающе держу перед собой кочергу.

— Либо ты получишь пять сильных ударов в голову, пять в живот. Либо я ее трахну. Хочешь угадать, что она выбрала?

— Ты больной ублюдок! — хмурится он. — Ты сказал, что тебе нужны только деньги.

— Она велела мне прийти сюда и проломить тебе башку. Но я, пожалуй, наложу вето. Я бы предпочел немного потрахаться.

Дон отчаянно пытается высвободиться от пут, но я тяну его за волосы и, запрокинув голову, заклеиваю ему скотчем рот и глаза.

— Встань, блядь, на четвереньки.

Он демонстративно стоит на коленях.

— На четвереньки, блядь, — повторяю я. — У нее есть шанс выжить.

Я приставляю пистолет к его виску. Не говоря больше ни слова, он подчиняется. Я ставлю ему на спину стопку тарелок. Сорвав с подушки наволочку, я натягиваю ее ему на голову. Затем закрепляю скотчем у него на шее.

— Если ты попытаешься что-нибудь сделать, я это услышу. Я убью тебя, а потом ее.

При каждом вдохе наволочка натягивается. Я понимаю, что из-за налепленного на рот скотча он может задохнуться. Я здесь не ради убийства. Угрозы — это просто одно из средств контроля. Так что я достаю из пристегнутой на лодыжке кобуры охотничий нож и делаю в ткани небольшой разрез для лучшей вентиляции. Это вся щедрость, на которую он может рассчитывать. Все готово, и пришло время этим воспользоваться.

Я возвращаюсь в гостиную. Конни стоит на коленях и отчаянно вертит головой, пытаясь понять, где я. Она понятия не имеет, что я прямо перед ней. Я прижимаю ее к полу, и она стонет, но звук заглушается скотчем. Девушка пытается что-то сказать. Наверное, умоляет. Но это бессмысленно. Я не знаю пощады.

Я стаскиваю свои спортивные штаны и хватаюсь за ее грудь, чтобы возбудиться. Обычно я тверд, как камень, но сегодня я не на высоте.

Тарелка разбивается. Сукин сын. Я бегу обратно в спальню. Дон все еще на месте, но одна тарелка соскользнула у него со спины.

— Не испытывай меня, черт возьми, — рычу я.

Я вспоминаю, что в ящике прикроватной тумбочки лежит смазка. Мне не нужно было приносить свою, так как у них ее предостаточно.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Конни вприпрыжку бежит к входной двери. С повязкой на глазах, обнаженная и связанная. Я почти восхищаюсь ее упорством, но вместе с тем во мне нарастает гнев. Одним движением я хватаю ее за талию и поднимаю. Девушка извивается и брыкается, но через несколько секунд снова оказывается на полу.

Я сажусь на нее и, нанеся смазку, трусь головкой о ее киску. Это, блядь, не так уж сильно возбуждает.

— Блядь. Дерьмо, — шиплю я.

Конни вопит сильнее, испугавшись, что мои слова — это для нее плохой знак.

В прошлый раз это чуть не случилось. И только одно заставило мой член стать таким твердым, что я смог кончить, даже без проникновения: мысли о ней. Об этой чертовой девчонке. О той красотке, которую я увидел в продуктовом магазине. С маленьким мальчиком, на которого она смотрела с любовью. У которой была прекрасная жизнь с парнем и родителями. Я закрываю глаза и представляю ее: эти глаза цвета шампанского, гладкую кожу, упругую попку и шикарные сиськи.

Это наш дом. Наша жизнь. На ближайшие пару часов. У меня может быть все. Она будет улыбаться мне так же, как на тех фотографиях. Я буду участником шутки, а не ее мишенью.