Я одеваюсь, быстро провожу пальцами по своим слегка волнистым локонам и спускаюсь вниз, готовая приступить к своей миссии по поиску Форда. Я чувствую запах бекона и решаю, что если Форд готовит полноценный жареный завтрак каждое утро в обычный будний день, то я точно поселюсь в той свободной комнате.

Но я замираю, услышав голоса. Много голосов.

И когда я заглядываю в обновлённую кухню фермерского дома, то останавливаюсь. Кора все еще в пижаме — черной, конечно, — на "острове", перед ней раскрыт блокнот для рисования. Джемма сидит рядом с ней и нетерпеливо просматривает его, объясняя каждую страницу. А старший готовит завтрак, который заставляет меня беспокоиться о его будущем уровне холестерина.

Это чертовски мило. От этого у меня учащается сердцебиение и урчит в животе.

— Доброе утро, — напеваю я, входя на кухню.

— Рози! Кора вскакивает и подбегает ко мне, обнимая за талию так крепко, что у меня перехватывает дыхание.

Не то чтобы я не люблю крепкие объятия — я просто не ожидала этого. Джемма улыбается мне с едва заметной теплотой, и я отвечаю ей тем же, прежде чем опустить взгляд на голову Коры. И снова я в замешательстве. Высокий хвост, завязанный моей ярко-розовой резинкой. Не низкий пучок. Только заколка для волос и мой обычный ленивый стиль.

От этого у меня в груди становится тепло, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в макушку.

— Доброе утро, моя маленькая грозовая тучка.

— Доброе утро, Розали, — говорит Форд-старший через плечо. — Чашечку кофе?

— О, детка, не притворяйся. — Джемма усмехается, отпивая из своей кружки.

Я перевожу взгляд с одного на другого.

— На что притворяюсь?

— Форд уже сходил в офис, чтобы принести твой любимый чай. Он прямо здесь. — Его мама указывает на розовую дорожную кружку, которую я никогда раньше не видела.

Я мгновенно решаю, что это моя кружка. Я также решаю разыграть это как бы невзначай перед родителями Форда, потому что… неловко.

Я не могу поверить, что он расправился со мной так, как сделал это прошлой ночью, и сбежал до того, как я проснулась, оставив меня в доме, полном его семьи, на позорную прогулку. Но я подавляю раздражение и делаю притворно счастливое лицо, чтобы сохранить видимость.

— Круто, спасибо. — Я прохаживаюсь по кухне с беззаботной улыбкой на лице и беру кружку. Одно движение пробки, и до меня доносится аромат сладких розовых лепестков. Я точно знаю, где Табита их собирает. На другой стороне горы есть заросли диких роз, и когда они цветут, аромат разносится по всей долине.

Это моё любимое время года.

— Так где же Форд?

— Я прямо здесь, куколка, — дразнит меня Сеньор, переворачивая бекон.

— Нет, тот, что капризный, — подмигиваю я в ответ.

Джемма усмехается.

— О, поверь мне. Проведи с ним сорок лет и поймешь, что он ничуть не лучше.

Он оборачивается и улыбается ей.

— Тебе было бы скучно без меня, и ты это знаешь. — Его жена пытается скрыть улыбку и возвращается к листанию блокнота Коры.

Кора с удивлением наблюдает за происходящим, а я думаю о том, как расстроился Форд вчера вечером, узнав о ее уходе. Я отчаянно хочу, чтобы она воссоединилась со своей мамой. Я отчаянно хочу, чтобы она была безумно счастлива и о ней хорошо заботились.

Но я надеюсь, что она все-таки одумается. Потому что Форд будет не единственным, кто расстроится, когда она уйдет.

Я стою здесь и смотрю, понимая, что никто не ответил на мой вопрос.

Наконец Джемма замечает, что я кручусь вокруг неё, и, закатив глаза, говорит:

— Он в офисе. Мы сегодня отведём Кору в школу, так что он решил начать пораньше. Кора, почему бы тебе не пойти одеться?

Я сглатываю, стараясь не злиться из-за того, что он привёл меня сюда и первым делом утром удрал. Оставив меня тусоваться с его родителями.

Я слегка киваю головой и поднимаю свою чашку в тосте.

— Спасибо. Повеселись на высадке.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и сдерживаю смех, когда слышу, как Кора бормочет что-то о том, как будут разочарованы все отцы-извращенцы. У нее очень довольный вид, и это вызывает у меня улыбку.

Но только на мгновение, потому что потом я засовываю ноги в берцы и выхожу на свежий утренний воздух. Я делаю глубокий вдох. Сосна. Минеральные вещества. И, клянусь, я почти чувствую запах роз.

Роса на траве намочила мои ноги, пока я шла по участку к сараю. Я слышу громкую музыку, но не знаю, что это за песня, но она звучит достаточно сердито и неистово, чтобы её мог слушать Эмо-тинейджер Форд.

Когда я вхожу, то резко останавливаюсь. Не знаю, что я ожидала увидеть, но не это.

Мышцы на спине Форда напрягаются и перекатываются, когда он водит валиком вверх-вниз по стене. Его босые ноги стоят на белой хлопковой простыне, джинсы закатаны так, что видны сухожилия на лодыжках.

Он бросил рубашку на спинку стула. Носки, засунутые в ботинки, которые стоят у одного из колёс. На столе идеальный порядок. Все свидетельства нашего вчерашнего столкновения стёрты. Если не считать отсутствующего рабочего стола.

Не то чтобы я ожидала, что он оставит офис в беспорядке, но меня раздражает то, как легко он всё исправил. Как будто ничего не случилось.

Я делаю несколько шагов вперед и прислоняюсь задницей к краю его стола, потягивая чай и наблюдая, как он работает. Он такой высокий, что ему не нужна стремянка, чтобы дотянуться до тех мест, где Скотти уже занял свое место. У него растрепанные волосы, и теперь, присмотревшись, я замечаю темно-рыжие пряди спереди от времени, проведенного на солнце.

Когда он был моложе, у него тоже были такие волосы. У корней они были тёмно-шоколадного цвета, а к концу лета постепенно светлели и становились чуть более рыжеватыми.

Но сейчас он совсем другой. Я не могу не восхищаться тем, как он возмужал. Как он превратился из мальчика во взрослого… такого.

Я наслаждаюсь чаем и слежу глазами за его движениями, каждый взмах соответствует ритму музыки. Это как мой личный стриптиз. Мужской, где он чинит дерьмо.

И когда мне надоедает, что он не обращает на меня внимания, я роняю на пол маленький металлический стаканчик, в котором лежат все его одинаковые синие фломастеры.

Он вздрагивает и оборачивается, явно испугавшись звука. Тонкая полоска краски тянется за ним по полу.

— Рози, — хмурится он. — Какого чёрта?

Я улыбаюсь.

— Доброе утро, босс.

Он издает усталый вздох, провожая взглядом брызги краски, но ничего не говорит по этому поводу.

— Спасибо за чай, — кричу я, перекрикивая музыку, и подхожу к проигрывателю, чтобы убавить громкость до более приемлемого уровня.

Форд внимательно наблюдает за мной, пока я это делаю, затем ворчит: «Не за что», — и поворачивается к стене.

— Что делаешь?

— Крашу.

Я фыркаю.

— Боже мой, правда?

— Я начинаю соглашаться с Корой насчет отцов-извращенцев. Если я не смогу найти кого-нибудь, кто не был бы художником-извращенцем, я просто сделаю это сам.

— Очень по-мужски. Ты ведешь серьезную игру для парня, который улизнул сегодня утром еще до того, как я проснулась.

Он продолжает подставлять мне спину, как собака, которую я разозлила, или что-то в этом роде.

— Я бы снова пошла, если бы ты был там. Чуть не сделала всё сама, — добавляю я, придавая голосу дразнящие нотки. — Ты что, струсил, Джуниор?

Его свободное плечо поднимается и опускается в жесте пожимания плечами.

— Я не знаю, как нам быть, когда все знают или когда мы на публике. Или что-то ещё. Уэст в полном неведении. А потом они появились, и я… я пытаюсь уважать твоё желание сохранить всё профессиональным.

Я закатываю глаза и откидываю голову назад, прежде чем придвинуться к нему поближе.

— Форд, ты уже много лет водишь меня за нос. Прошлой ночью ты выебал мне мозги. — Произнося эти слова, я ухмыляюсь, зная, что они заденут его за живое, и в награду получаю кислый взгляд из-за его плеча. — Ты действительно собираешься теперь относиться ко мне с уважением?